Юдифь и Анна

- Ваша рана так ужасна, что необходимо прятать её под маской? - спросила герцогиня. - Да, мадам, - ответил я. - Это неприятное зрелище. - Моего супруга оно, по-видимому, не смущает. - Господин маршал видел в своей жизни множество страшных ранений. Более страшных, чем моё. - Да, но вы же с ним… - жена Джимми сделала неопределённый жест рукой. - Я не понимаю вас, мадам, - сказал я, но это была неправда. Герцогине удалось меня смутить. Она рассмеялась, как мне показалось, с некоторой горечью. - Вы, мужчины, почитаете нас, женщин, за дур, которые не видят дальше своего носа. Однако вы ошибаетесь. Это верно, я не сразу поняла, что… что у моего мужа необычные вкусы. Я только знала, что меня он не любит. Но однажды я застала Жака с его секретарём. - О!.. Наверно я выглядел ошеломлённым, потому что мадам де Бервик снова рассмеялась. - Думаю, мне лучше перебраться в другое место, - сказал я Джимми. - Утром я съеду. Джимми приподнялся на локте и посмотрел на меня сверху вниз. - С чего это вдруг? - Ну, - ответил я, - твоя жёнушка пожаловала. Это ли не повод. Мне как-то не по себе от того, что она может войти сюда в любую минуту. - Не дури, - сказал Джимми, возвращаясь в прежнее положение. - Что ей делать в моей спальне? Мгновение я смотрел на него с недоумением, а потом засмеялся. - И правда - что делать жене в спальне у мужа? - Ох, Марти, - вздохнул он. - Ты же не знаком со светскими порядками. У нас с Анной отдельные спальни. Иногда я посещаю её, предварительно предупредив. Зачем портить друг другу жизнь, если можно обойтись без этого? - Наверно, ты как-нибудь особенно к этому готовишься, к визиту в спальню жёнушки, - съязвил я. - Какие-то церемонии перед тем как сунуть ей промеж ног… Бервик заткнул мне рот поцелуем. А потом ответил: - Я просто представляю тебя на её месте, вот и всё. Или своего секретаря, подумалось мне. Почему меня это волновало? Я знал, что у Джимми были любовники до меня, были и после. Но слова герцогини меня задели. Я думал о том, как выглядел тот секретарь: был он блондином или брюнетом, как я? Высоким или нет? Называл его Джимми по имени и позволял ли звать по имени себя? Столько вопросов, которые я никогда не задам. Вместо этого я пошутил довольно плоско: - Увы, я не могу родить тебе десяток маленьких Бервиков. Эту тему мы больше не поднимали. Да и никакие другие тоже - просто молча лежали рядом. Я опять упёрся взглядом в висящую на стене "Юдифь". - Почему Юдифь? - спросил я на следующее утро. - Почему не Ганимед? Не Святой Себастьян? Эти сюжеты больше подходят для твоей спальни. Джимми посмотрел на меня как на идиота. - Ты правда не понимаешь? Хотя чему я удивляюсь. - Он закатил глаза. - Юдифь - это ты. И не ты. То, чем ты не стал. Посмотри на картину внимательно. Разве не похожа она на тебя? Я посмотрел на картину в утреннем свете, льющемся из окон. Нет, Юдифь совсем не была похожа на меня - белокурая и белокожая полнотелая женщина. Ничего общего со мной. - Нет, - ответил я. - Никакого сходства. Погоди-ка… Я взглянул на картину ещё раз. До меня начало доходить. Юдифь была изображена в момент перед тем, как обезглавить Олоферна. Она ещё даже не подняла меч. Стоя в одной рубахе возле ложа военачальника, которое только что с ним разделяла, она смотрела на своего спящего врага, будто прощалась. Полог шатра был откинут, открывая взгляду осаждённый город. - Чёрт бы тебя взял, Джимми, - только и сказал я. - Возможно, у тебя ещё будет шанс, - пророчески заметил он.