терпкий американо и твои объятия

Никотин медленно наполнян и без того вздымающуюся грудь Лены. Она не ожидала, что встретит здесь Серябкину, тем более в одном отеле, который наоборот должен был оказаться её потайным убежищем и помочь забыться хотя бы на короткое время от мрачной реальности. Сколько Темникова успела осмыслить за это время, но одно лишь напоминание об этой измене, и к горлу уже подступает дикий и зверский рёв. – Как-будто я тебя не знаю... – выдыхая кольцо пряного дыма, Лена отбрасывает сгоревший фильтр в сторону, такой же сгоревший, как и она. Мысли снова начинают обладать ею. Время течёт, как вода, а резкий, но довольно тихий стук в дверь своего номера заставляет вернуться в эту суровую реалию и взять себя в руки. – Сейчас открою, Полин – словно выкрикивая, издался изнеможённый голос. Темникова была на все 100% уверена в том, что за ней пришла Гагарина. Рука медленно берётся за дверную ручку, и тянет её вниз. Момент «X»... ▪︎▪︎▪︎ Звонкий, но неуверенный стук всё ещё вызывает смешанные чувства, Оля прижимается к двери, словно пытаясь спрятаться, аля – лучше она увидит меня первее, чем я её. Последний стук отдал, словно ударом по нервам, сотрясая внутренний мир её. Дыхание задерживается в момент, когда издаётся такой родной, но уже чужой голос, а руки невольно начинают тряску. Сердце стучит, словно пойманная птица в клетке, готовая вот-вот выпрыгнуть на свободу любым способом. От задуманного оставались считанные мгновения, как Оля желала убежать, спрятаться в своём номере и больше не выходить из него, но ноги непослушно стояли дальше. Как она вообще дошла до такого события? Резким движением – дверь перед ней распахнулась, а в проходе застыла та, без которой немыслимо прожить и дня, сейчас особенно. Как же душа сжалась в ладонях, не контролируя течение, по которому плывёт Серябкина. Оля просто не могла объяснить, что за дурная муть овладела ею. Зачем она привела её сюда? К двери Лены!? Почему не оставила всё это в прошлом? Почему не постаралась забыть? Любила и любит. Не забудет, что из-за глупости потеряла своё счастье. Видимо, навсегда. В памяти, с новой силой вспыхивали картинки личных моментов «между» и Оля осознала, как же сильно она скучала. Всё это мешалось в разноцветный калейдоскоп, когда непоправимый порыв заставил перешагнуть то, что всё ещё не позволяло закрыть дыру между ними. Эти голубые ангельские глаза смотрели на Олю. Ей даже показалось, что в них можно разглядеть страх и удивление, но никакой ненависти, гнева и отвращения там не было. Было что-то другое. Полная пустота, будто глаза не живого человека, а детализированной куклы доставали душу Ольги наружу, это всё было смешанно с глухим отголоском потерянной, и такой немой на данный исток событий любви. Миг, и вернулась Лена, в которой была видна только усталость и тревога, отражённые на её лице. Серябкина стояла, как статуя, не позволяя себе двигаться. Мир вокруг плыл, растворяясь в пелене, а Лена молча смотрела на неё, и в этом молчании было слышно так много вопросов, сколько напрямую она бы не спросила никогда. ▪︎▪︎▪︎ Под ногами Оли появилась, словно пружина, и не говоря ни слова, она стремительно приблизилась телом к телу, плотнее закрывая дверь. Она вцепилась в Лену, как хищник в добычу, прижимая к себе до такой степени, что Темникова могла подсчитать бешенный ритм сердца той. Холодные руки, обхватили лицо Лены, а губы вцепились в жадном, но таком нуждающемся поцелуе для обеих. Действительно для обеих, ведь Темникова не собиралась отталкивать Олю. Она поддалась, как игрушка, утопая в этой нежности. Ответный поцелуй, робкий и виноватый вначале, становился всё более отчаянным, приобретая уверенность. Мир из под ног падал так, что Лена пошатнулась, и инстинктивно протянулась назад, искала любую опору, но руки решили пойти против воли и гордости, поднялись и легли на плечи Оли, вжимая её ещё ближе, и обнимая за шею, насквозь чувствуя всё горящее тело своей любимой. В голове царил хаос, ведь это была слишком серьёзная битва. Неутолимая жажда выиграла. Отрываясь от губ Оли, Темникова смотрела прямо, читая всё, что скрывает в себе стоящая перед ней. Возмещая лишь малую часть боли, Лена безотрывно обкусывала каждый миллиметр губ владелицы своей души. Жадный поцелуй только разжёг в Оле пламя, превращая его во властный захват. Язык Серябкиной, такой настойчивый, проник в рот Лены, исследуя всё новое-старое, подчиняя. Нежности уже не было, только приятная жесткость и упорство, которое двигало в этом номере всё время. Лена ясно прочувствовала вкус железа во рту, и возбуждение, которое пульсировало от происзодящего в этой комнате до самой глубины. Будто это являлось предупреждающим звонком о том, что сейчас может произойти. Эта мысль ударила молнией, тем самым помогая Лене отвергнуть Серябкину, которая с наслаждением, прокусывала Ленины губы, переходя на шею, давая почувствовать своё сбитое дыхание и оставляя алые отметины, которые сразу же зализывала, как самая ласковая кошка на этом свете. Она не желала расходиться, полностью игнорируя толкания Темниковой. Оля жаждила слиться воедино, связать в одно целое и их души, как это было раньше. Единственная за это время слеза покатилась по щеке Темниковой, больше не в силах стоять против этого сопротивления. Лена последний раз упорно положила ладони на грудь Серябкиной и попыталась со всей силы оттолкнуть её. – Почему ты пришла? — Голос Лены прозвучал очень тихо, но категорично, будто она не в первый раз задала этот вопрос, как только их губы смогли разъединиться. Всё, что она хотела, — это чтобы данная встреча скорее закончилась. Чтобы она снова могла быть свободной. Но разум, настойчиво указывая на случившееся, дал понять, что свободной Лена не будет никогда. Серябкина собрала мысли, искренне надеясь, что сможет объяснить хотя бы частичку того, что было в её душе, но всё бесследно. – Мне нужно с тобой поговорить… – прошептав, Оля превратилась в загнанного в угол зверька и с досадой опустила глаза в пол. Тем не менее у неё в голове появилась небольшая надежда. Надежда на восстание отношений. – Оль... Оль... – после звучания данного имени, ком в горле Лены будто рос с каждой секундой, за ним последовал тяжёлый и навиный вздох. Темникова медленно развернулась и подошла к окну её номера, смотря на тысячи горящих фонарей. Только это смогло оставить её на месте и обнять себя руками. – Оль, чувства в коме, но ты должна всё прочесть... – еле дыша, как гулом ветра ударили в голову эти слова Серябкиной. Оля потеряла дар речи, словно это всё исчезло, как утренний туман. Она сжала кулаки, чувствуя, как комок в горле заполнил её грудь. Каждый вдох давался с особым трудом, и ей было больно, но хотел кто-то из них этого, или нет, Оля пыталась контролировать своё дрожащее тело. Лёгкие шаги, объятия со спины и дыхание, обжигающе форфоровую мочку уха Темниковой. – Я... Я понимаю, что мой визит не порадовал тебя, Лен... Я всё это понимаю, но пожалуйста. Давай поговорим? Сегодня? Ты пойдёшь на сбор? Может к чёрту его? А, Лен? – Перевозбуждённая страхом, Оля несла всё, что было удобнее произнести в этой ситуации. В её голосе звучала искренность, которая явно могла вытащить всю ту тьму, накопленную долгими годами из сердца Темниковой. Только при таком раскладе душа Ольги автоматически очистилась бы. Но Лена лишь покачала головой... – Я что-то о тебе знаю, и что ты мне теперь скажешь? – будто с издёвкой Ленин тембр. Вспышка. Поцелуй, оставленный самой Темни долго пёк на губах. Это был расход. Очередной. Явно не последний, но такой же больной. Каждая оставалась при своих мыслях, блуждая по длинному коридору. Каждый шаг звучал, как грубый удар молота по железу. Они направились в разные стороны, осознавая, что так никто и не смог вылить свою душу. ▪︎▪︎▪︎ К Басте дамы зашли не вместе. Оля выждала относительно минут 5, и, переступив порог, оказалась в тёплой и дружеской обстановке. Сейчас она жила единственной, хоть и безумно маленькой по размеру надеждой. Это подарило Серябкиной второе дыхание. Она уселась за стол, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Лена настойсиво пролезла к параллельному краю стола, пытаясь сосредоточиться на правилах игры, но каждый бросок кубика напоминал о том, что между ними произошло в тот злополучный день, когда игра была другой, которую они, казалось, безвозвратно проиграли. Остальные же из компании активно обсуждали правила настольной игры, не задавая ни единого вопроса, а только и выкидывая всякие шутки. Да, Крид с Бастой в этом деле очень сплотились. Они понимали, что так будет явно лучше. Пытались поддерживать общий комфорт, стараясь не обращать внимания на эту тихую и молчаливую борьбу, проигрываемую Темниковой и Серябкиной. Будто ничего и не было, за что сама Полина переживала и металась с угла в угол, как белка в колесе. Оля поддерживала эту атмосферу, хотя внутри неё все ещё бились молитвы о пощаде. Лена же, напротив, выглядела довольно расслабленной, что лишь подчеркивало её мастерство контроля над собой. Под конец игры каждый ход давался с особым напряжением. Время неумолимо текло к полуночи, а Серябкина всё ловила себя на мысли, что её взгляд иногда пересекается с взглядом Лены, в глазах которой она так решительно пыталась прочитать целую историю. Ближе к 12 часам, когда игра закончилась, и эмоции начали утихать, каждый из друзей собирал свои вещи. Темни почувствовала легкое облегчение, и даже радость, но сковывающее волнение взяло прямо верх над её сознанием. Было тяжело, но она обменялась со всеми прощальными фразами и пожеланиями к грядущему сну. Когда все начали расходиться, пространство явно расширялось. Оля, шагнув в свой номер, ощутила, как тяжесть воспоминаний снова окутала её и этот резец на сердце снова начал кровоточить. ▪︎▪︎▪︎ Морфей никак не хочет забирать Серябкину в своё сонное царство! Не было ни секунды, когда её мозг отдыхал. Время позднее, пол второго, а боль всё ещё мешает. Раньше, единственное, что спасало в таких случаях – сон, в который она проваливалась сразу. Но это явно не сегодня. Лена шла по коридору отеля, стремясь избавиться от недомогания, но на каждой паузе ощущала, как её сердце стучит ещё быстрее. Вот-вот, и совсем выпрыгнет из груди. Только в руки к Оле, пожалуйста. Ровно в 1:47 она остановилась у двери номера той, что только недавно приходила к ней и молила о разговоре. Это было неправильно, но этот ночной актив нельзя было просто так успокоить. Если Темникова и делала необдуманные решения, то только в таком состоянии. Наверное. Рука незаметно выдала три монотонных стука в дверь, подсказывая о том, что внутрь надо. Заставить себя уйти Лена не смогла, надежда на ещё одну возможную встречу не отпускала её. Минуты тянулись, а желание вновь вернуть свою любовь росло. Поэтому решительная Лена сжала кулаки и нажала уже на кнопку вызова. А когда дверь медленно приокрылась, и Лена увидела эти мрачный и усталый взгляд, Оля в свою очередь также оставалась той приземлённой, что в секрете впустила Лену не только в свои прожиточные хоромы, но и душевные. Лена вступила внутрь, и ощущения замкнутого пространства, и тот забытый, но сладкий комфорт в сочетании смогли вызвать хрупкую надежду, но и страх, который был написан на её лице большими буквами. В комнате лишь тусклый свет лампы освещаел пространство и обе знали, что впереди их ждёт важный разговор. И обе этого жаждили. Жаждили всё время, когда были в разлуке, в особенности последние пару дней. Так по-свойски, Лена потянулась и обняла свою Олечку за талию, утыкаясь носом в шею и вдыхая этот до боли знакомый аромат. В этот момент одна лишь тишина становится их полным союзником, позволяя каждой понять, что из прошлого можно попытаться создать хорошее настоящее и будущее. Они так долго ждали этого момента, так долго верили и надеялись, что сейчас, на мгновение, Темникова забыла всю ту боль, что ей досталась. Всё, словно сон. Далеко не реальность. Но нет, это правдивая встреча. Без тумана, без обмана. Было понятно, этой ночью будет царить исключительно правда и любовь. Оля медленно подходит к кровати, ведёт за собой Лену, руку её крепка держа. Пальцы дрожат, она это ясно чувствует, а взгляд полон нежной грусти, за которой скрывается боль, зная, что слова не смогут передать всё то, чего достойна Темникова. Серябкина присаживается на край и более бережливо сажает на свои колени Лену, обнимает крепко, как будто пытается защитить от всех проблем и зла. — Прости меня... – с лёгким стоном вышло из уст, когда глаза были закрыты, а лицо спрятано в волосы её любимой. До сих пор любимой. – Я знаю, что допуститила страшную вещь, за которую прощения нет, но...— монотонно, но так тихо объясняет Оля, шепча это как самую дорогую молитву. — Но я готова показать тебе, если ты дашь ещё один шанс, что это всё не зря. Что я твоя... и ничья больше, Лен. Серябкина слегка поднимается и встречается со взглядом, не в силах разобрать внутренний ответ. В этот момент перед девушками повисает только один вопрос: сможет ли Лена оставить всё то плохое позади и вновь довериться той, без которой жизнь была невыносимой. А сможет ли Оля доверить себя с головой Лене снова?