терпкий американо и твои объятия

Оля сидела на краю постели в своём номере, нервно теребя пальцами большое одеяло и всё не могла здраво судить, холодно мыслить, ведь после того момента в туалете мысли путались, а сердце бешено выпрыгивало при одном воспоминании. При одном воспоминании о Лене. Её Лене. Она взглянула на телефон, горько вздыхая. Это всё происходило перед тем, как в дверь раздался резкий, но довольно громкий удар. Не успев встать, а уж тем более подойти к двери, Оля увидела, как она распахнулась, а через секунду перед ней появилась Лена с горящими от слёз глазами, словно пожирающими Олю с ног до головы. Темникова резво захлопнула дверь за спиной, повернула ключ в замке и прижала указательный палей ко рту, приказывая Серябкиной этим жестом «быть тише». – Леночка?! Что слу... – Не дав договорить, Темникова стремительно обрубила расстояние между девушками, схватила Олю за запястья и прижала к стене, вставляя своё колено между ног Оли. Это происходит настолько стремительно, что Серябкина начинает не верить своим глазам и умоляюще ждёт, что предпримет Лена дальше. – Ты не брала трубку... Я звонила 3 раза... написала тебе, но увидела одну галочку – с горечью, и даже некой обидой прошептала Лена. – Знаешь, я так испугалась... Подумала, что ты передумала... Что ты... Ты перечеркнула Нас... – а с глаз Темниковой начинают спускаться далеко не первые слезинки. В этот момент Оля почувствовала, как её ноги подкашиваются от одного вида Темни. Лена была слишком близко, они смотрели друг другу прямо в глаза, а пальцы сжимали запястья так, что вот-вот останутся краснючие следы. – Лен… Я... Я просто забоялась после сегодняшнего завтрака... Будто все уже знают... о Нас... — выдохнула Оля, чувствуя, как щёки вмиг краснеют, а дышать становиться всё тяжелее. После этих слов Лена прикусила нижнюю губу, и слёзы вмиг испарились, будто их и не было, а из глаз начали летать молнии. – Ну, а сейчас боишься? – она приблизилась ещё ближе, что их губы едва прикасались к друг другу. Не дав возможности что-либо вымолвить Оле, Лена грубо припала к её губам, заставляя замолчать и оставить всё на потом. В этом поцелуе не было нежности, не было ласки, но в нём было кое-что иное: страх потерять её снова, злость и желание доказать, что Оле не будет ни с кем лучше, кроме Лены. Руки вцепились в Ленину блузку, чуть ли не разрывая эту тонкую ткань. Она ответила на поцелуй сразу же, забывая о страхе, о возможных последствиях, о том, что их может кто-то услышать. Глаза пылали, когда Лена прервала этот поцелуй и встала ровно, убирая Олины руки от себя. – Если ты будешь бояться, между нами ничего не получится. Если ты не веришь в нас, скажи сейчас. – прошептала Лена, прижимась лбом ко лбу Оли. – Лен, пойми... Я хочу, хочу нас... Но не могу я нормально в глаза тебе смотреть после моей ошибки... – Оля закрыла глаза, чувствуя, как сердце может разорваться на мелкие осколки. – Понятно. Очередные отговорки. Видимо, с ним тебе больше нравилось. – процедила Темникова сквозь зубы и отстранилась от Оли. – Лена, стой... Подожди. – глаза налились слезами, в горле ком и сейчас всё зависит только от Лены. Но та уже направилась к двери, как обе услышали стук. Казалось, в этот момент замерло всё, дыханик задержалось и даже птицы за окном пропали. – Оля, ты там? – спросил через дверь Егор, когда Лена бросила на Олю последний взгляд разочарования, горечи и вызова. – Решай. – едва шёпотом Темникова бросила, наблюдая за каждым действием Серябкиной, а в глазах боль. Оля даже отвечать не стала. Вместо этого она притянула Лену к себе и впилась пальцами в её плечи, сдавливая так сильно, что Темни чуть не закричала. – Я не хочу, чтобы ты уходила. – говорит Оля и прижимает голову к груди. От этого Лена вздыхает резко, будто воздух на исходе, будто её грудь распирает от ярости. – Докажи. – ворвалось из Лены, как вдруг Серябкина сразу же прижалась к её губам, проникая глубже, отчаяннее, словно пытаясь сказать всё то, на что не решалась раннее. Егор, к слову, уже замолчала, будто что-то заподозрил и тихо прислушивался к шуму, что исходит из-за двери. – Теперь ты точно не сможешь сказать, что ничего ко мне не испытываешь. – тяжело дыша и с ухмылкой говорит Лена, пока в комнате повышается градус. – Лен, я его не любила. Я устала от этих правил. – Оля медленно вдыхает, пытаясь справиться с наплывом, но в глазах сомнений не остаётся. Слова, как током по сердцу. Лена медленно проводит пальцем по её щеке, затем берёт за талию и резко бросается к кровати. – Устала от этих правила говоришь? Значит, время для новых. – Прикусывая губу, Лена растягивается в сумасшедшей улыбке, а в глазах мрак. Туман. Плёнка. – Каких? – прошептала Оля, полностью забывая, как дышать, пока тело непроизвольно тянулось к Лене. – Начнём с первого. Больше. Никаких. Побегов. – разжёвывая эти три слова, Лена не ждёт ответа и резко стягивает её джинсы вниз, чтоб ноги её любимой уже скорее окольцевали талию самой Лены, а губы уже хозяйничают во рту Серябкиной. – Ты слишком долго заставила ждать... – хриплый голос, зубы слегка прикусывают Олину нижнюю губу, из которой впоследствии появляется вкус крови. Медленно пробираясь под нижним бельём Оли, Лена без предупреждения ввела сразу два пальца внутрь, как Оля вскрикнула и выгнулась в спине. Ничуть не смущаясь этим, Темни уже давно хозяйничала, обнаружив там естественную смазку и вертела пальцами, как ей только хотелось, стимулируя точку. – Боже... Да ты вся горишь, вся течёшь... Оль... – Выдыхала Лена со смесью некой тревоги, но определённого торжества, определённой победы. Её движения были грубыми и требовательными, пытаясь выбить из Оли всю дурь, что накопилась за это время. Лена, будто доказывала, что Оля принадлежит только ей. Каждый новый толчок заставлял Олю выгибаться и хвататься за Ленины плечи, прижимаясь ближе. – Лен... Нас же могут услышать... – прошептала с последних сил Оля, видя, как Лену это только забавит. – Пусть слышат, как тебе хорошо. Пусть слышат то, что не смеют видеть. Никто. Кроме. Меня. – после последних слов она начала ускорять темп, добавляя третий палец, буквально полностью насаживая и прильнула к груди её любимой. Покусывала, посасывала, облизывала, пока Оля пыталась закусить свою губу, чтобы не застонать громче и пытаться сдержать, её лицо искажалось от этой страсти м наслаждения. – Кончай, моя маленькая... – хрипло приказала она, прижимаясь к Серябкиной всем своим весом, и делая последние глубокие толчки, и во всём терпении ожидая, когда Олю накроют волны удовольствия. И тут она взвывает, как волк на луну, цепляясь за Ленины волосы, прижимая их ближе и непроизвольно двигая бёдрами навстречу. Не дав Оле такой возможности, как полностью отдышаться и прийти в себя, Лена уже расстегивала свои брюки. Когда же она прижала Олю к самой постели, её пальцы сразу знали дорогу, поэтому и впились в нежные, как бархат – бёдра Оли, оставляя бордовые отметины на коже, заставляя гореть и желать. Не без помощи ногтей, конечно. – Скажи, чего ты хочешь, всё сделаю. – сказала Лена, пока пальцы подбирались к клитору, и мучительно медленно для Оли остановились на нём, отчего ногти Серябкиной впились в покрывало, дыхание замерло, а спина выгнулась до боли, прижимая ногами тело Темниковой ближе к себе. – Перестань так, Лен… Не издева... – не успела договорить, как резко выдала крик со рта. Лена резко вошла в неё, заставив Олю вскрикнуть. Её движения были жёсткими и резкими, отчего Оля, наоборот, настойчиво двигались бёдрами навстречу и уже не молила о пощаде. – Кого ты? – Лена сжимала её талию до синячков, а голос звучал всё также хрипло, но требовательно. – Твоя… Только твоя… Лена усмехнулась ровно после того, как услышала от Оли то, чего так желала: «Твоя я... Только твоя...». Тело обмякло, когда Оля закончила во второй раз, но даже после этого Лена не стала отпускать, перевернула на спину и села верхом. – Это было только начало, малышка. – приказным тоном Темни проговорила, и нисколько не ожидая, скользнула вниз, оставляя влажные следы по шее, грудной клетке, животу и ниже... ниже... ниже... Пока Оля извивалась, как змея. – Лен… Не выдержу я… – умоляюще вымолвила Оля, поднимая голову и пытаясь удержаться на плаву, но всё тщетно. С Леной так нельзя и она это давно усвоила. В то время язык Темниковой провёл по самой чувствительной точке её любимой, и Серябкина готова была сойти с ума, выгибаясь дугой от такого адреналина. Её буквально трясло от такого переизбытка всех ощущений, а дышать было невозможно. Тогда то Лена и перестала, облизнулась и подмолзла к уху Оли. – Только попробуй ещё раз сказать, что не моя. Ты моя. Теперь официально. – недовольно высказала Лена и упала на место, рядом с Олей, наблюдая, как она медленно отходит от экстаза. Таким образом они пролежали ровно пол часа, общаясь исключительно шёпотом. Они бы ещё 24 часа в сутки так лежали, но посмотрев на время, нужно было собираться. В душ они пошли... Как сказать, сначала одна Оля, но после она настояла на том, чтоб Лена была с ней. Так они и ушли вместе, а вышли также. Вместе. От двери до постели целуя и терзая друг другу губы. – Я люблю тебя, Лен... – с улыбкой бурчит Оля и целует Темникову в нос. – И я люблю тебя, Оль. – отвечает ей Темникова в подтверждение, все это вркмя поглаживая руку той большим пальцем. Дальше царила только нежность. Девушки собирались, говорили друг с другом, красили друг друга и всё это за какие-то тщетные несколько часов. Слишком не хотелось выходить из этого гнезда, где девушки могут быть такими, какие они есть. В стенах которого царит исключительно любовь, забота, чувства и страсть. Вот, они выходят в коридор и каждой из них снова нужно примерять эту маску хладнокровия, стервозности и пофигизма в отношении друг друга. ▪︎▪︎▪︎ Лена вышла первой, как всегда идеально собранная, не считая припухших губ и пары царапин на шее. Она громко щелкнула замком, давая Оле знак, что в коридоре чисто и медленной походкой от бедра побреда вниз, к месту, где договорились встретиться и остальные. Пять минут и в коридоре появилась Оля. Выглядела она просто безупречно... Правда, замазанный тональником засос на шее кто-то очень язвительный рассмотреть вполне мог. Подходя к лифту, она встретилась с Кридом, который по-дружески протянул ей один из стаканов кофе, а другой же забрал себе. – Молодец, Оль. Правильно, что поспала это время, даже не знаю, сколько будем торчать там... – задумчиво произнёс Егор и потянул её в лифт. – А... Да... Поспала... – под нос сказала Оля и мило улыбнулась парню, когда они направились к остальным. Крид выглдел максимально уставшим, что для Оли это было как раз удачей. Ребята уже были всборе, поэтому каждый разбился по парам и пошёл к авто. Серябкина осталасьтс Егором, ловя на себе прожигающий спину взгляд Лены, которая, в свою очередь сидела за руку с Мариной. Баста увлечённо болтал с Полиной, шутил так, что смеялись все. Все, кроме Бузовой. Она единственная оказалась без пары и упорно зависала в телефоне, не поднимая вверх глаза. Она так и не смогла пристроиться к кому-то, а всё из-за её язвительных выходок и необъяснимой ненависти к Темниковой. Случайность это или намеренно?