Магнитные бури

Минхо наушники подключает, спускаясь прямо бегом — по даижущемуся экскалатору, потому что, ну, это срочно, он готов рискнуть — координацией и своим новым пальто. Наушники пищат, но подключатся отказываются, потому что цена им — два кофе из мака и блинчик из теремка, но работают же, ну, и ладно. Минхо знает, как нужно их подключить, если они отказываются — снести соединение нахер и попробовать снова. Потому что, ну, это срочно. Джисон прислал ему трехминутную голосовушку, вы понимаете? И плевать, что Минхо — торопиться в универ, а потом ему на работу, и что у него тест первой парой — по экономике. Джисон прислал ему не подписанную голосовушку. А значит, что там — ну, все что угодно. От Нервов до Пирокинезиса, от Дайте Танк до Ssshhhiiittt, от порнофильмов и другой запрещенки… От Агаты Кристи до Ночных Снайперов, и даже — от Гарри Стайлза до Тейлор Свифт. Минхо — совершенно не против. Минхо — кое-как подключает наушники, пока пробивается — к своей последней двери второго вагона на поезд в сторону центра. У Джисона голос заспанный и красивый, и он даже бормочет что-то про растроенную гитару и кое-как найденный в интернете минус, но — поёт. Поет сонно, красиво, не в полный голос как будто, где-то на фоне — недовольно возмущается кошка, которой, кажется, даже еды не досталось — из-за внезапного музыкального приступа… Минхо — даже не узнает сначала. Не узнает, пока не вслушивается в слова, а не в голос, не вслушивается в кое-как выговоренное: Скажи мне, почему ты меня прощаешь? Да, Джисон, в шесть восемнадцать утра, хоть ему и вставать — через полтора-два часа к третьей паре — поёт ему «Магнитные бури». Минхо отправляет его досыпать — положенное. И переслушивает голосовое ещё раза четыре. Джисон — это такая внезапность, у Джисона в каталоге есть все. Он может прямо в метро, буквально свалившись на Минхо всем телом, параллельно в телефоне перебирая вопросы для теста по маркетингу — наплевать каждую, каждую песню Тейлор Свифт, от Cardigan до Blank Space, от All to Well до Shake it off, причём не припев, а заходя прямо с куплетов. Джисон искренне любит Thousand Foot Krutch и тяжёлый металл, может в два часа ночи прислать Минхо подборку криков из песен дисторб и других, при этом у него есть каждая (да, их не так много, но все же) пластинка Эда Ширана, и он пару раз даже пел Минхо — Thinking out loud. Джисон любит все, все группы из нулевых и две тыщи десятых, наизусть знает все песни Depeche mode, Аббы и Simple Plan, и у Минхо в сохранённых даже есть его любимое видео. Как Джисон, пьяный, в три часа ночи, выйдя из какого-то бара на Рубинштейна, добравшись до набережной со своей электронкой, в пальто, зеленых кроссовках и рассветом над Питером — пьяно, прокуренно, но так, блять, красиво: I'm never gonna be good enough for you Cant pretend that I'm alright And you can't change me И сразу же, без пауз и перерывов, срывась на перекур и попытки переступить через поребрики и голубей, забывая слова, но чересчур чётко, чересчур аккуратно выговаривая I'd do anything just to hold you in my arms… Джисон — это что-то великолепное, красивое такое, живое, невероятное, как будто у него вчера эти песни — рокбэндов велокобританских вперемешку с «Кино» и Тото Кутуньо — прямо по венам, каким-то вирусом пущено, вписано в ДНК… И Джисон — ночью, и по утрам, и иногда на работе — любит Минхо присылать миллионные песенные голосовушки, и у Минхо в голове — свой особый, настроенный, внутренний — специальный шазам, на Джисона настроенный. Не просто угадай, что же сегодня ему поёт Джисон, а угадай, почему сегодня он поёт Демиса Русоса, а не пять свеженьких песен от Дуа Липы? Джисон — это что-то волшебное, Джисон — это что-то, что на вечеринке, отобрав к себе в руки гитару, споёт старое, но такое что-то красивое, что-то, что Минхо даже вспомнить сначала не может, потому что у него в руках — сок, разбавленный слишком сильно мартини, и пока Джисон не смотрит — на него прямо, в глаза куда-то протягивая гуляют там животные… невиданной красы. Джисон как-то все эти песни — так искренне помнит, и Металлику, и Аврил Лавин, и Green Day. Но у Минхо в сердце почему-то, искренне сохранились, те самые, самые, самые красивые, те, которые ему Джисон в кружочках и голосовушках кидает. Без всякого минуса, все эти красивые, и Нервы, и Арию, и Порнофильмы. Как Джисон, выпив у него два бокала чего-то нормального, под включенную на кухне колонку, пытаясь перепеть громко Андрея люби меня днями-ночами… И Минхо, если честно, боится — что он и так в нем это все любит чересчур сильно. Любит, как перед новым годом — Джисон агрессивно чистит прямо в метро — нет, не скрины лекций и долги по учёбе — а миллион песен, выбирая из них только те, которые подходят к праздничной атмосфере. Любит, как Джисон иногда без остановки шлёт ему классные песни, иногда текстами, открывками, альбомами, голосовыми и роликами. Любит, как Джисон, непонятно зачем, тащит его черт-и-куда покупать кассету Тейлор Саифт, хотя у него уже очень давно — нет и двойного проигрывателя, и, ну, ничего допотопного, но ему для коллекции надо, Минхо, ну, понимаешь! Минхо — понимает. Понимает — и Джисону отказать, ну, не может. Но Джисон вдруг последнюю неделю — почти и не пишет, кидает какие-то мемы и пару постов, все чаще молчит в сообщениях, и только совсем-совсем поздно в ночи: В ночь понедельника тихо и медленно «Разлуку» из старого фильма, как будто он знает, что Минхо, ну, знает, и любит, и точно сохранит к себе этот кружочек — в телефоне, а как будто и в сердце. На утро вторника наоборот резко, внезапно с тобой, проводит ночи тридцать первая весна, и вечером, так же, как будто случайно я разбиваю твои очки сердечки, чтобы так больно больше не было… В среду обходится — почему-то — без песен. А в четверг вечером Джисон присылает ему три голосовушки подряд — с Кипеловым и ещё чем-то Минхо не знакомым. В пятницу Джисон после экзамена, пристроив телефон в курилке на лавочке, в кружочек, с аккомпонементом из шума на фоне, громко и медленно И земля под снегом белым ждёт весны Только для чего он, и кому он нужен? @Минхо 15:34 Мир, в котором люди, друг другу не нужны? Джисон на сообщение — не отвечает. Лайкает только, и кидает ещё какую-то старую песню. В субботу Джисон не поёт, в субботу Джисон текстом — перебирает Минхо в сообщениях всю дискографию Нервов, а в воскресенье они здесь, и сейчас. У него на диване, после двух фильмов и возможно — немного чересчур алкоголя, потому что у них закончился — дешёвый сладкий попкорн из микроволновки, вино и два пива. И Джисон выпил — не то что бы много. Две банки пива, может, что-то ещё, пока Минхо не заметил. У него улыбка и щеки красные — пьяные, и сам он, ну, тоже, и он у Минхо на плече пристроился почти не дыша, и медленно так, почти шепотом поёт засыпай. Ту самую, медленную, пронзительно грустную, и Минхо даже дышать — страшно, потому что Джисон, кажется, едва замечая — водит пальцами невесомо по предплечью… А потом голову поворачивает — боже, еще, ещё ближе — и глаза в глаза, коротко, выдыхая так медленно: — Наверное, я слишком влюблён. И у Джисона губы на вкус — как все песни пирокинезиса и ДДТ, как наутилус помпилиус, «Напитки покрепче», ну, и «Портвейн». У него на толстовке — Twenty One Pilots, в сердце — «Сахарная вата», глаза с разводами бензин, а по венам — плакали-плакали батареи и трубы. И Джисон весь этот — это что-то красивое, старое, что-то как «Градусы», «Пицца» и «Агата Кристи», как песни Пирокинезиса и его же любимые группы… Джисон медленно, шепотом я не знал ещё, как признаться. Минхо только сжимает его руку сильнее, потому что они даже тут — не как все. Не под Зверей, а под Ssshhhiiittt целовались. Минхо наушники подключает, спускаясь прямо бегом — по даижущемуся экскалатору, потому что, ну, это срочно. Ну, это срочно, и нет, это не подкаст, не новости, и не новый альбом Дайте Танк, вспомнивших, кажется, как писать песни. Это не горящие пламенем и сообщением рабочие чаты, не мигающие долги по учёбе, не незакрытая зачётная книжка… Это что-то такое же важное, такое же близкое и родное — как последний вагон второго вагона на поезд в сторону центра. Это Джисон, который в восемь двенадцать, в их общей квартире, с их кошкой прямо в капюшоне неправильно надетой толстовки, поёт в кружочке под Джастина Бибера. И Минхо, кажется, любит его — просто ужасно.