Снежная мгла

      По пустым коридорам слышался глухой стук каблуков по льду. Девушка самоуверенно с гордостью шла вперед, её словно ничего не волновало, на губах была лишь легкая улыбка. Александра выходит на балкон, всматриваясь в холодную даль, в бескрайние снежные поля. Холодная ночь отрезвляла мысли.       В один момент послышался свист, шелест крыльев, понять кто надвигается в дворец самой снежной девы, да еще с такой уверенностью было легко. Ворон приземлился на перила рядом со Снежной королевой, Александра немного приподняла руку и погладила птицу. Откуда-то снизу послышалось недовольное шипение.       Стоило только Александре обратить внимание на недовольно шипящего кота, как рядом с ней уже стоял мужчина, ростом чуть выше нее.       – Вредное существо. – придирчиво комментирует мужчина, поправляя свои волосы.       – А ты гордое и самовлюбленное существо. И что тебя за это ненавидеть? А, Московский?       – Я птица мне можно. – слава высшим силам, что Саша сейчас не видела его удивленного лица, которое с очень сильным интересом рассматривало часть белых прядей, среди шоколадных кудрей.       – Очень мерзкая птица. А вообще ты оборотень. За чем я тебя посылала? – Александра обратила теперь уж всё своё внимание на Михаила, а тот покорно начал что-то всё таки трындеть.       Романова со скрытым интересом рассматривала лицо Михаила, что-то было в нем не так. Но что? Волосы так же длинны и убраны за уши, голос был сдержан, а глаза... В них было какое-то переживание? Что же такого произошло, что бы даже Московский еле-еле сдерживал эмоции?       – Иди, свободен.       Произнеся это, Александра отвернулась и пошла куда-то вглубь дворца. Михаилу же оставалось только смотреть за тем как его госпожа удаляется. Упоминание того, что он прислуживает этой снежной, стервозной дуре всё также резала по самолюбию. Но и отрицать свои переживания к этой королевской особе он не был готов. Уж слишком сильно она въелась в его мысли.       Мужчина обернулся, всматриваясь вдаль. Так как совсем недавно стояла здесь она. Московский сжал губы, в грустной усмешке. Он сам отказался от всего, что его когда-то окружало. И он сам пришёл к той жизни, в которой сейчас жил. Когда-то он пошел против своих же, решив защитить девушку, а после и примкнул к ней.       Тот день был полон эмоции и хорошо помнился.

_Около трёх лет назад_

      На деревню впервые за долгое время, налетела неистовая буря. Снег неконтролируемо парил, стараясь укрыть белым покровом всё. А также убить всё живое. Ветер и снег создавали минимальную видимость, на расстоянии дальше чем от вытянутой руки ничего не было видно. Для жителей это было настолько непредвиденное событие, что теряясь в метели, многие, не успевшие попасть в дом, умирали от холода.       На утро из домов было почти не выйти, сугробы были чуть ли не по окна. Единственными кто все же мог выбраться из домов, были оборотни птиц. Московский пролетая над деревней и полем рядом с ним не хотел бы вновь наблюдать части тел своих когда-то знакомых, что умерли под снегом. Но его внимание привлек женский крик.       Тогда он впервые познакомился с ней.       Впервые увидел её.       Он увидел как девушку окружили несколько воронов и чуть более мелких птичек. Они толи пытались выклевать ей глаза, толи заклевать впринципе. Михаил не обратил внимания ни на то, что каким-то чудом девушка не проваливалась под снег, словно парила над ним, ни на другие казалось бы странности.       – Дурные птицы! Мрази!       В Московском что-то сыграло и он принял решение отогнать этих птиц от страдалицы, которую хотелось рассмотреть в более мирной обстановке. Отогнать птиц было хоть нелегкой, но интересной задачей, теперь же усевшись на ветку ворон мог наблюдать за брюнеткой.       Темные, шоколадные и неестественные кудри, были словно заледеневшими, ведь не двигались от ветра и поблескивали словно лед. Кожа была бледной, но спутать со снегом трудно. С ним скорее можно было спутать белую шубу, которая была надета на черно-красное платье в пол. Девушка осмотрела всё вокруг, задержась довольным взглядом на вороне. И ушла. Просто развернулась и ушла.       Вторая их встреча была вечером.       После того, как она ушла на него набросились его же "собратья", обвиняя в том, что он предал их когда защищал снежную королеву, которая наслала на них эту смерть. Михаилу было легче просто уйти нежели выслушивать их слова и нескончаемое ворчание Василисы, которая постоянно вспоминала случаи когда он вставал на сторону врага.       Никаких трупов или еще чего съестного нигде не было. Хотя враки. Трупы были, а в виде ворона можно было на крайний случай питаться падалью, но это были его бывшие знакомые. Московский вновь превратился в человека, оглядел всё вокруг.       – Ничего. Один снег, будь он неладен – Московский обнял себя за плечи, выдыхая пар. Сейчас его преследовало ощущение того, что кто-то за ним следит. Голос прозвучал грубо: – Кто здесь?       – Давайте, мы поступим так: вы станете моими глазами и ушами, там где меня нет, а я вам дом и еду? – он повернулся на сладкий и тягучий словно мёд голос. Она стояла позади него. – Александра.       – Михаил. Зачем мне тебе помогать?       – Предпочитаете сдохнуть от голода? – на лице Михаила проскользнуло сомнение, а после в глазах проплыли азартные мысли.

_Сейчас_

      Ненависть почти иссякла. Желание мести почти утихло. Будь даже он сыном старосты племени не ходил бы не в мехах, не в золоте. Только вот злость к прислуживанию оставалась в некоторые моменты.       – Метель поднимается. Что ж не в духе-то? Увидела в отражении льда, как твои кудри белеют? – вслух рассуждал Михаил. Почти игнорируя дрожь в теле, возникшую от неприязни к метелям. Но идти в свои покои все пришлось самому, а легче было бы вороном.

***

      Романова устало опускается на кровать. В голове она до сих пор метала молнии. Ей не нравилось то как Московский осень яростно подавлял какое-то переживание и испуг? Да это, точно был он. Такой же испуг она видела в его глазах, когда впервые показала насколько может быть зла и жестока метель. Как жестока может быть она.       Резким движением она встала и прошла до комода, на котором стояла резная шкатулка. Внутри она была с бархатной подложкой и впринципе обшита белым бархатом, когда ей приподнесли ее в дар – староста одной из деревень просил смиловаться хотя бы на несколькл месяцев, чтобы они смогли вырастить хоть что-то.       Сейчас же в этой шкатулке лежало два резных клинка. Ручки их были обвязаны кожей, а на одном из них даже присутствовали черные и серые камни в виде украшений. Красивые и когда-то блестящие лезвия немного покрылись ржавчиной, возможно так подействовала на них оставшаяся кровь.       Она помнила как перестала чувствовать холод. Новая волна недовольств нахлынула на нее. Не повезло же кому-то оказаться на улице в этот леденящий час.       Романова крутила в руках клинок, стараясь не касаться его лезвия. Воспоминания были на его лезвии. На лезвии была ее кровь. Та ночь, в которую ей пришлось перевоплотиться в бесчеловечное существо. Стать той, кого должны бояться и слушаться.

***

      На утро она не вышла. Ни к завтраку, ни к обеду. Московского это напрягало да, он не был рад быть слугой этой женщины. Но в ее случае затишье предвещает метели. Михаилу они никогда не нравились, хоть и жил он у нее под боком и ему опасностей они не несли.       Михаил шел по ледяным коридорам к покоям королевы. На несколько минут он останавливается у самих дверей и оглядывается. На стенах висели гобелены, покрытые многолетним инеем, на полу и подоконниках не было ничего. Он всегда удивлялся как они смогли избежать судьбы всего неугодного Саше. Вдыхая немного холодного воздуха в легкие, он стучится, но от этого дверь открывается.       – Когда я умру стужа спадет. – говорит она, даже не оборачиваясь к вошедшему. Михаил мог рассматривать как ее красивые кудри, превращаются в белые слегка лишь вьющиеся волосы.       – Что?       – Люди способны лишь опустошать. – Михаил присмотрелся к отражению в стекле и увидел ее почти умиротворенное лицо – Они используют всë что им даётся, но когда этого становится мало начинают рыть. А когда и там им чего-то мало, люди начинают верить в ритуалы. – хриплым голосом говорит Романова.       Московский поправляет меховой плащ, пытается сделать голос более сдержанным, а лицо спокойным:       – Такова их природа. Они тонут в жадности.       – Да. Когда опустошенные ими же земли перестают плодородить, они приносят жертвы. Они не понимают, что земле нужно отдохнуть, чтобы она давала плоды.– Романова резко развернулась на каблуках, в ее руках был цветок, точно изо льда, чьё это было творение было легко догадаться. Она приподняла его вверх и улыбнулась. После прошла мимо настороженного Михаила, положив на комод цветок, открыла шкатулку достав оружие. – Ими меня убили.       Миша подошел ближе, рассматривая орудие в руках девушки. Лезвие лежащие на белоснежной руке девушки, обжигало ее кожу. Московский, который миллионы раз видел оружие и когда подавлял мелкие восстания против госпожи, и когда на поселение оборотней ходили войной, взял один из клинков в руку. Кровь на лезвии его ничуть не пугала.       – В тот год земля не дала ничего. А уже на зимнее полнолуние было назначено неизвестное пиршество. – выдержав недолгую паузу, чтобы узнать несколько заинтересован этот ворон – Во время пиршества меня завлекли в лес мои приятели. Мы вышли к полю. Они раздели меня, а после этими же клинками изуродовали тело ритуальными символами. Я кричала и умоляла не делать ничего. Они не слушали. Последнее, что я услышала это была просьба о прощении.       Михаил заметно задумался над ее словами. Тяжело сглатывая, он повернулся к ней. Рассматривал каждую частичку ее лица. Когда-то блестящие серебристые глаза, начали покрываться леденящей голубизной. А губы чуть ярче посинели от холода. Сегодня Московский не подавил в себе желание, обнять эту девушку. Хрупкую, но очень сильную. Александра была приятно удивлена этой близости.       – Я не знаю сколько прошло с того момента, но я проснулась так-же ночью. Только теперь не чувствовала холода, а по венам текла новая сила. В ту ночь я смогла поднять метель, чтобы скрыться ото всех. Еще с тех времен стужа служит мне покорно, верой и правдой. – Александра положила свою голову на плечо Михаила. – Тогда людской лик опустошения предстал в самой красе. Так пусть же либо сдохнут в многолетней стуже, либо дождуться когда она спадет открывая отдохнувшие, готовые к плодородию земли.       – Согласен, сначала люди просят о помощи, а потом куют железо, чтобы убивать. – ладонь Московского сначал убрала корону с головы Снежной девы, а после нежно начал гладить ее по волосам. Словно бы хотел успокоить, утешить. – Я помню как люди ходили к нам умоляя помочь, мы им дали эту помощь. А после пошли на нас войной, забивали каждого по отдельности. Оправдывались тем, что мы опасны. Мне было около пяти, когда меня чуть не убили за то, кем я являлся.       – Тогда на твоей спине появились те шрамы?       – Ты видела. – со вздохом произносит Михаил, чувствуя как Саша в его объятиях утвердительно кивнула. Он смотрел прямо перед собой. – Да именно тогда.       Они продолжили стоят в тишине. Только теперь уже Саша прижималась к нему всем телом, а руки положила ему на спину. Оба точно чувствовали как перешли ту долгожданную грань, чтобы стать друг другу кем-то чуть ближе чем просто слуга и госпожа. Московский то и дело глотал своё желание полюбопытствовать, когда же королева смогла увидеть оголенную спину Московского.       Но это точно будет не сегодня.       Сегодня им остаётся только подарить немую поддержку, понимание, заботу и любовь друг другу. И надеяться, что больше ничего подобного им не придется пережить. Как только Саша немного отделилась от него, убирает спавшую слезу, Михаил увидел в глазах страх. Он никогда не думал, что сможет улицезреть страх в глазах своей королевы.       Только восстание, которое готовят люди все ближе и ближе. А времени на жизнь у них всё меньше и меньше.

***

      Александра находилась в комнате с Московским наедине, сегодня он не летал разведать новой информации о людской жизни и как они принимаются свою холодную участь. Уже как несколько дней её волосы были белоснежными волнами, глаза сияли сероватой голубизной. В лице ни одного признака жизни. А сама она стала почти безразличной ко всему миру.       Какое-то внутреннее беспокойство, заставляет её отвлечься от разговора и подойти к окну. Михаил проследовал за ней.       Небольшое количество людей старательно направлялись к снежным владениям. Их вид показывал насколько воинственно они настроены. Оружие и огонь. В считанные секунды Романовой пришлось поднять метель невиданной силы. В комнату ворвались двое стражников.       – Люди идут с восстанием!       Романова тяжело сглатывает, переглядывается с Московским, одаряя его грозным взглядом. В его глазах тоже считались недоумение и испуг. Но он быстро приходит в себя.       – Не стойте как истуканы! Не дайте им пройти! Ваша задача не подпустить их к королеве! Идите останавливайте их! – грозно говорит Московский, вытаскивал из ножен свой меч. Когда парни уходят оборачивается к Романовой: – Пожалуйста, доверься мне, душа моя.       Оборотень подходит к комоду и достаёт из шкатулки один из клинков, за пару шагов подходит к своей королеве и вкладывает кожаную ручку в её ладонь.       – Будь готова защищаться если меня ранят. – пару секунд он всматривался в её глаза, они говорили о том, что она боится умереть, что боится потерять его. Боится, что это было его рук дело, что это всё устроил он. – Пошли.       – А не ты ли их сюда привел? Московский! Ты готовил это? Ты хотел свергнуть меня?! – он обещал. Обещал не подпустить к ней врагов.       Миша не верующими глазами посмотрел на свою королеву. Он не мог поверить, что после того, что с ними случилось она может подумать на него. Да он знал, что виноват. Он должен был подавить это востание до того как они пришли бы к ней лично.       – Нет, Свет мой. Я не чего из этого не хотел. Жизнь моя, ты мне веришь? – Московский сам испугался своего же дрожащего голоса. Он смотрел на Снежную королеву, которая явно показывала, что ей мало этих слов.       Миша хотел ещё что-то добавить, но по коридору разнесся стук железных сапог, которые никто из прислуги дворца не носил. Кто-то явно и целенаправленно направлялся к этой комнате. Этот кто-то явно кого-то искал. Как бы Михаил не хотел, стоять и пытаться убедить Александру в своей правоте, он знал если ещё помедлить хоть на секунду, будет поздно.       Взяв с собой все свои силы он вышел из покоев, оставляя её одну. В коридоре ворон наткнулся на мужчину. Московский выдвинул меч, готовясь отражать удары.       – Давай ты мирно пропустить меня к этой бесчеловечной твари, а я скрою твоё предательство и услужение злу? Ты же не хочешь, что-бы твои же тебе все перышки повыдергивали. – самонадеянно сделал шаг вперёд.       – Только через мой труп. – незнакомец удовлетворенно кивнул. И напал первым.       Миша уверенно отражал его удары. Между ними завязалась маленькая схватка, ворон точно мог бы выиграть если бы его не схватили сзади приставив меч к шее. Холодное и чистое серебро обожгло кожу. Незнакомец немного подбросил меч, дабы взять его более удобно.       – Так значит через твой труп? Но я пришёл только за трупом этой снежной суки, уж прости давай в другой раз? – он поднял свой взгляд и приказал: – Держи его, серебро для всех этих тварей смертельно. Не сможешь удержать, разрешаю подстрелить птичку.       Московскому и видеть не нужно было, что бы знать как человек позади него кивнул. А после приставил серебряное лезвие ближе к шее. Белоголовый стервятник направился прямиком в нужную комнату. Михаил тяжело сглотнул.       Александра возвела вокруг себя некую толщу льда, которая не дала бы пройти к ней. Руки тряслись, а голова отказывалась вспоминать хотя несколько боевых приёмов. Только одна мысль сейчас была в её голове:       Миша её не обманул.       Голоса всегда эхом разносились, по коридорам, а когда люди говорили на повышенных тонах, разобрать их речь было ещё легче. Так же легко можно было разобрать приближающиеся шаги. Тонкие пальцы сильнее сжали кожаную рукоять оружия.       Дева льдов увидела как в комнату вошел человек, он показался ей до боли знакомым. Но это было сейчас не важно. Саша приподняла свободную руку вверх, направляя часть своих сил к нему. Ноги мужчины тут же сковали ледяные выросты, почти сразу послышался звук попытки разбить лёд, а после недовольный рык. Александра понимала, что этого надолго не хватит, незнакомец был настырным.       Скоро в комнату вбежало ещё несколько людей. Двое из которых принялись помогать своему, видимо предводителю, остальные направились к стене, которая была единственной защитой девушки.       – Не стойте, ломайте! Я обещал принести её голову народу! – этот голос… Она его точно где-то уже слышала.       Мужики, сразу послушались своего начальника и принялись за работу, хоть мечами это и не слишком хорошо вождя. Александра отпрянула назад, направляя все свои силы на удержание, своей единственной защиты. С каждой минутой это становилось сложнее, сил входило больше и больше. Романова знала, что долго так не протянет.       Нежное личико немного хмуреет, когда ей приходится прикладывать всё больше и больше силы, ведь останавливаться для того, чтобы отдохнуть – нельзя. Королева осекается, когда слышит треск льда и видит как по нему начинает идти трещина. Ещё один шаг назад.       Внутри всё дрожит. Её никогда не обучали боевым приёмам, а отбиваться силой она сейчас не сможет. Просто загнана в ловушку. Тяжело сглатывает, глаза испуганно бегали из стороны в сторону. В груди поселился комок, тяготящий её и заставляющий просто стоять, подпитывая свою защиту. Мысли путались в непонятный клубок, она сейчас желала только одного – оказаться в руках своего ворона, он бы точно смог её защитить.       Мысли сопровождались нервирующим треском льда, не прошло и нескольких минут как лёд рушится. Романова ещё отходит сильнее, выкидывал руки перед собой, поднимая ветер, который откидывает осколки в противоположную от неё сторону. Только вот девушка со вскриком сгинается пополам, прикладывая свободную руку к лицу закрывая глаза. Паруосколков успели попасть в Романову. На белоснежный мрамор капает несколько капель алой крови.       Сейчас Саша точно беспомощна. Без зрения, она не сможет даже пытаться отбится. Единственное, что ей сейчас остаётся это идти назад до упора в стену. Спиной девушка полностью облакачивается на неё. Паника нарастала, она была одна, безориентирована и зажата к стене. Ее страх был осязаем, королева сжалась и дрожащей рукой выставила перед собой нож.       Ее руку убирает в сторону чужая, в перчатке. Александра слышала то, как к ней подходил этот человек, остальные же просто стоят и не двигаются. Слышит как он гадко смеется. Она не могла его убить, хоть он и был так близок. Его язык прошелся по ее ладони, которая закрывала раненые глаза и по которым текла кровь.       – А вы сладки. Вампиры оставили бы вас на десерт, на сладкое. – не нужно быть видящим, что бы понять насколько его ухмылка гадкая.       Резко от Снежной девы этого мерзавца отбрасывает другой человек, по теплоте шершавой кожи, она догадывается, что это Михаил. Клинок падает из ослабленных рук. Он грозно начинает говорить:       – Свяжите этих мерзавцев! – приказ из уст оборотня, казался спасительным.       – Ещё хоть шаг и я немедля прикончу их! – кричит незнакомец, но стража не останавливается, не останавливается и вождь восстания.       Саша слышит как резкое движение меча начинает резать воздух. Собирая последние свои силы, кидает куда-то за спину своего ворона заклинание и явно попадает. Мужчина начинает замерзать, по его телу начинает ползти заклинание. Его тело замораживается, начинается обездвидвижение с ног, но всё ещё действующие руки стремятся выполнить до конца то, что начали.       Серебряный меч с каждой секундой был ближе к телам, Московский ощущал жар ненавистного металла. Но он не обращал на него почти никакого внимания, лишь вглядывался в возлюбленное лицо. Передние белые пряди, покраснели от соприкосновения с кровью, оборотень помнил и полюбил ещё не побелевшие коричневые кудри. А из под руки просвечивались маленькие дорожки слез, смешанных с кровью.       Оборотень кривится. Он почувствовал всю боль вошедшего в его тело серебра, которое медленно проходило в него. Нельзя было подавать виду.       – Душа моя, я тебе кое-что обязан сказать. – шепчет в ухо ворон, настолько тихо, насколько может, голос приобрёл хриплый оттенок: – Я люблю тебя, снежная мгла. За все эти три года я понял, что никого так не хотел защитить как тебя.       Он радовался, что она не видит насколько сильно Михаил кривится от боли, серебро обжигало его тело.       Заклинание добралось до рук и стервятник полностью застыл, наблюдая за своим незаконченным делом и тем, как с Михаила капала кровь. Примешиваясь к королевской на полу. Главарь махнул одному из мятежников, чтобы тот закончил начатое.       Мятежник за два коротких шага оказывается близко к ним, аккуратно перехватывает рукоять меча и надавливает. На это движение Михаил уже шипит, а после следует женский вскрик, который заставил обратить на них внимание стражи, что занималась мятежниками. На пол потекло больше крови. А женское шипение от боли – обжигающей и нетерпимой – было явно громче мужского. Одной рукой он гладил ее голову, признаваясь во всём. На секунду мишин взгляд опускается вниз, обращая внимание на темно синие платье, что теперь было окрашенно в тёмно-красный.       – Мой чёрный ворон, я не хочу тебя терять. Ты мне тоже дорог. – с её губ, казалось, впервые слетели такие откровения.       Московский оставил на её щеке смазанный поцелуй, когда ощутил что её магия начала ослабевать. Её жизненные силы начали ослабевать. Михаил прошептал ещё что-то неразборчивое перед тем, как потерять сознание. На пол упали два ослабевших тела, пачкаясь в крови.       Метель утихла, а снег начал спадать и таять. Она умерла, забирая с собой долгую зиму, своего любимого и ритуалы, из-за которых возненавидела людей.