Симфония страданий

Высокий, как надгробие на петербургском кладбище, Алексей, ростом в свои 185 сантиметров, вдыхал сырой, пропитанный гарью и надеждой воздух. Дождь, этот вечный спутник города, омывал брусчатку, превращая огни витрин в размытые акварельные пятна. Телефон в кармане пальто вибрировал, словно нервный тик. Дело. Еще одна ступенька вниз, в лабиринт людской порочности. Алексей был одним из лучших в городе, его острый ум – скальпель, рассекающий ложь и отчаяние, его хладнокровие – щит, защищающий от кошмаров, которые он видел каждый день. Он видел слишком много, чтобы оставаться наивным, но еще не настолько, чтобы потерять веру в то, что иногда справедливость все-таки торжествует. Но сейчас... что-то в этом звонке вызывало предчувствие, похожее на дурной сон. Начальник. Его голос звучал устало и раздраженно. – Алексей, у нас тут кое-что… деликатное. Корсаков, Виктор Сергеевич. Крупный бизнесмен, связи, сам понимаешь… пропал. Семья в истерике, пресса уже чует жареное. – Связи, сам понимаю, – повторил Алексей сухо. Корсаков наверняка ворочался в мутных водах криминала, и его исчезновение наверняка было связано с переделом сфер влияния. Обычное дело. Но что-то подсказывало Алексею, что за этим "обычным делом" кроется что-то… другое. – Адрес? – Рубинштейна, 13. Быстро. Алексей отключил телефон и направился к своей старой "Волге". Рубинштейна. Улица контрастов, где богемный шик соседствовал с грязными подворотнями и подпольными притонами. Идеальное место для криминального спектакля. Прибыв на место, Алексей сразу ощутил плотную завесу страха. Полицейские машины, оцепление, взволнованные лица. В квартире царил хаос: перевернутая мебель, разбитая посуда, темные пятна крови на ковре. Типичная картина похищения. Но что-то в этой "типичности" казалось ему фальшивым. Слишком показным, слишком нарочитым. Он прошел мимо криминалистов, здороваясь кивком головы. Он чувствовал их взгляды, смесь зависти и отвращения. Они видели в нем гения, способного распутать любой клубок лжи, но и боялись его, как человека, слишком глубоко заглянувшего в бездну. Внимательно осматривая квартиру, Алексей старался не упустить ни одной детали. Следы борьбы, отпечатки пальцев, обрывки фраз. Все как будто специально разбросано, чтобы сбить его со следа. Но его взгляд зацепился за маленький, почти незаметный предмет – выпавший из рамки кусочек фотографии. На ней был изображен мужчина. Невысокий, худощавый, с болезненной бледностью лица и темными, пронзительными глазами. На обороте, еле различимо, было нацарапано: "Савелий". Что-то в этом лице заставило кровь Алексея застыть в жилах. Не страх, а скорее… узнавание. Как будто он уже видел этого человека, во сне или в каком-то темном, забытом уголке своей памяти. Что-то в нем было одновременно отталкивающим и притягательным. И Алексей почувствовал, что этот "Савелий" – ключ к разгадке, и ключ этот может открыть двери, которые лучше бы оставались закрытыми.