Каус Аустралис – Поллукс

Если Сону одиноко висящая красивая винтажная картина на стене, то Рики разъедающий её грибок. Если Сону вольная певчая птица, Рики поймает ее на рассвете и засунет в клетку. Если Сону помолвочное кольцо с бликующим бриллиантом размером с фалангу пальца, то Рики непременно сдаст его в ломбард. Сону про все хорошее и обо всем лучшем. Статус, внешность, здоровье, деньги. Ходить, словно каждый шаг под камерами, и выглядеть как с иголочки – жизнь с обложки журнала в супермаркете. Сону учится на высший балл. Бегает ужаленной старостой из точки "а" в точку первых чисел дедлайна. Добрый и отзывчивый, раздающий себя по кусочкам в цветастой упаковке с надписью "любите меня". От одного такого подарка не убудет, у Сону ведь большая личность, его хватит на всех. А Рики смешно. Смешно от лицемерия, что сквозит из всех щелей, которые Сону затыкает конфетти и волонтёрством в ближайшем приюте для животных. Может Сону и солнце всего универа, но в отражении зеркала, Рики уверен, тот видит только тучу с поклеенным поверх кривым кругом из желтого картона. На него наносится десяти-ступенчатый уход, тоналка, яркие румяна и блеск, чтобы улыбка казалась здоровой, а не вымученной сквозь горы ненависти к себе и окружающим. Рики в этом уверен не потому, что птичка напела (Джей хорошо поет, но держит язык за зубами – дай бог), а потому что Сону сам вваливается к нему в комнату три на четыре метра с одной целью: свою гниль, скрытую зипперкой с котёнком по центру, распространить на человека с иммунитетом. Рики ненавидит этот мир из-за тупых людей, глумящихся над еще более тупыми людьми. Свою семью из-за того, что не смогли выдержать его существование отправили за десять тысяч километров в другую страну. Себя за то, что из полноценного за душой у него радужный скелет в шкафу и характер с часовым механизмом, до взрыва которого девять минут и двенадцать секунд. И немного Сону. С таким послужным набором только плакать. Хотя больше, чем плакать, хочется уткнуться в чужие исполосованные бедра и забыть обо всем сущем навсегда. Или на ближайшие пятнадцать минут, смотря, как повезёт с расписанием Сону. У Сону аллергия на шерсть любых сортов и размеров. Сону ненавидит, когда помыкают его ролью старосты. Вместо плюшевых кофт с синими джинсами на высокой талии Сону хочет ходить в изодранных свитерах, сквозь которые видно его любовь к саморазрушению, сексу и алкоголю. Случайность в их случае – закономерность. Общий факультет фотографии, а позже и проект для первокурсников на какой-то "очень важный день". Общий знакомый Ли Хисын и парочку других людей, с которыми водиться не хотелось, но приходилось. Общая страсть к запретной и испорченной любви. Потому что первый поцелуй должен быть после трех месяцев "друзей" с привилегиями, а держаться за ручки только под ночником, пока бедра разъезжаются от напряженных чужих толчков. Рики помогает Сону, хотя самому бы себе помочь, для начала. Забинтовывает недавние порывы аутоагрессии, целует поверх. Сону всегда показательно смеется и просит прекратить. Когда он на людях. Когда он с очередной попыткой будущего партнера, потому Рики – это другое и про другое. С Рики спать, есть, трахаться, смотреть на звездные дожди и считать родинки на теле, но не любить. Так себе Сону вторит, а взглядом молча молит продолжать целовать там, где больно и грустно, вдруг заживет быстрее. Всегда заживало, когда рядом был Рики. Сону зажимался в темных коморках с преподавателями, отсасывая им за зачет, потом гордо поднимал подбородок, потому что умничка-лапочка все вовремя учит. Если бы высший балл за экзамен давали бы в области оральных ласк и раздвинутых ног, то Сону был бы первый в очереди без подготовки. Этот экзамен стопроцентно принимал бы Рики. То, как Сону делает все эти вещи на трезвую голову – загадка. Или была ею, пока они не стали часто зависать в баре, где работает знакомый Рики наркоторговец. Сону не любил наркотики, но любил слизывать соль с чужого пресса, запивая ее текилой. Гремучий мексиканский алкоголь мешался со всем подряд, что гвоздями к полкам было не прибито. Возможно, он лишился девственности где-то в клубе, а может на улице или в чьей-то обшарпанной съемной комнатушке. Сону в пьяном угаре ничего не разбирал, а Рики помнить чужие похождения обязан не был. Потому что воспоминания, что Сону мягко стонал, просил быть грубее в свой первый раз, немного заставляют сердце трепыхаться. Сону целует его, когда пьян и когда нет. Когда хочет показать настоящего себя, без цветной мишуры со значком "лучший активист месяца" сверху. Сону изменяет, но только физически. Душой он всегда с Рики и только с ним. Хорошая сказка, Рики обязательно послушает её ещё раз, а потом наигранно обидчиво потычет кулаком под худые ребра, прямо в маленькое тату. Он не раз видел это скопление чернильных звезд, сцепляющихся в созвездие с Каус Аустралис во главе. – Остальным не обязательно это видеть, – каждый раз говорил Сону. Имел он ввиду тату или их отношения – Рики без понятия. Никто слухи о татуировке Кима в универе не разносил, а Нишимура все также ловит на себе косые взгляды за свое существование и политику жизни. Окружающим кажется, что "бандюган Рики" пятнает своей чернотой Сону. Хотя в стенах универа они пересекаются только в столовой, на смежных парах – еще реже. Нишимура пресекает все тихие смешки по углам, чтобы он и Сону под одной крышей находились дольше пяти минут и не сцепились по мелочи? Смех, да и только. Один случайный толчок в спину от Рики несет за собой куда больше скрытого смысла, чем просто желание пихнуть университетскую принцессу с лестницы вниз. Рики помогает Сону познать свою суть, разрывая шаблон идеально выглаженных брюк со стрелкой, стекая пиком кайфа между бедер. Сначала было странно, а потом стало чем-то особенным, что видят только они вдвоём в крошечной комнате Рики в общаге. Личная квартира Кима словно перестает существовать в эти моменты, оставляя легкий шлейф болезненных воспоминаний. Кто все эти воспоминания? Родители? Друзья? Смесь всех окружающих его людей? Не имеет значения, пока Рики укрывает его своей курткой вместо одеяла, тихо демонстрируя на своей лодыжке свеженький Поллукс под заживляющей пленкой. Если Сону дожидается своей кончины из-за плесени, разъедающей рамы и ткань холста, то он не против, потому что тогда он не один. Если Сону сидит в клетке, то он не против, потому что это единственное место, где можно быть по-настоящему собой. Если Сону пылится кольцом в ломбарде, то он не против, потому что за ним вернутся, чтобы выкупить с ценой в три раза выше.