Часть 1
2 марта 2025 г., 18:53
— Олег, — борясь с желанием закатить глаза, с тяжестью вздыхает Ломов. — Ну, ты ведь сам был на обыске.
— Был, — кивает стралей. И с непониманием разводит руками: — и?
— И сам видел громадную стопку блинов. Свеженьких. Горяченьких ещё. Не могла Клара Карловна и соседа травить, и блинчики печь!
— А на блинах написано, что ли, что это она их пекла? — не думая сдаваться, выдаёт Воеводин. Он смотрит на парня неотрывно и одним только взглядом как будто бы стремится того переубедить. — О том, что это её рук дело мы знаем только со слов самой Клары Карловны и её внука Виталика.
— Ну-у-у! — нетерпеливо выпаливает эксперт, руками рассекая воздух. Стоящая в десятках шагах от него Белая невольно отклоняется назад и благоразумным находит тот факт, что минутами ранее не шагнула ближе. — Не сами же они материализовались у них на кухне.
До ныне молчавшая Таня открывает было рот, порываясь что-то сказать. Точнее даже — возразить, подубавляя через край бьющую уверенность Ломова. Но тот среагировать успевает быстрее и, предугадывая её слова, заверяет:
— В доставке таких не бывает! Они точно домашние.
— А дома был Виталик, — пожимает плечами Олег. — Вполне мог напечь, а потом с кристально честными глазами рассказывать нам, что это дело рук бабули. Делов-то! — хмыкает он, не видя в таком развитии событий никаких сложностей.
— Шестнадцатилетний пацан напёк такую стопку блинов? — морщится в неверии Толик. — Не смеши меня! Съесть — да. Съесть мог. Но испечь…
— А кто сказал, что это его первый опыт?
— Вот именно, — поддакивает Белой Олег. И наконец получает шанс взглянуть на неё, не рискуя свернуть шею — Таня подходит ближе и замирает рядом, едва ли не задевая его своей рукой. — Может, он завсегдатай за плитой. И испечь блинчиков — плёвое для него дело. Да даже если и не повар Виталик совершенно… спорим, что если я, никогда в жизни не готовивший блины, справлюсь с этим, то и Виталик мог?
Воеводин смотрит на эксперта с вызовом — как будто бы это именно Толику предлагается корпеть над приготовлением масленичной закуски, и он, Олег, разве что на слабо его сейчас берёт. И вместе с тем решительно протягивает Ломову ладонь.
— И тогда никакого намёка на алиби у так восхищающей тебя Клары Карловны.
— А спорим! — бросает Толя и спешно, чтобы у старлея если и появится искушение передумать, то уж точно не было никаких шансов отказаться, пожимает его ладонь.
— Танюш, — разворачиваясь к с улыбкой наблюдающей за ними Белой, зовёт опер. — Поищешь мне какой-нибудь хороший рецептик? А я пока Рогозиной о результатах поездки доложусь.
— Эй! — вскинув бровь, возмущённо вскрикивает Толик. — Так нечестно. Ты готовишь — ты и рецепт ищи.
— А чего не честно-то? — вместо Олега отзывается Таня. — Ты ещё скажи, что самому придумать этот рецепт нужно. Виталик, по-твоему, этим занимался? К тому же в целом у рецептов блинчиков одна структура. Так только… частные расхождения. И я ведь не замешивать тесто за Олега собираюсь, а просто скину проверенный рецептик.
Минут через пятнадцать, отвлекаясь на выслушивание размышлений Толика по поводу нововыявленных деталей по делу, разговор с заглянувшей Галиной Николаевной и разъяснение лаборанту, куда именно нужно разгрузить тележку с вещдоками, Белая таки отправляет Олегу рецепт блинов. Со всеми граммовками, подробными шагами действий и некими тонкостями. А ещё — пожеланием удачи и милым сердечком в конце строчки.
— А я думал, в муку яйца вбивать, — негромко замечает он, на пороге лаборатории читая входящее от Тани.
— Нет, можешь, конечно, попробовать, — разводит руками капитан, элегантно захлопывая крышку центрифуги и вспархивая на избранника улыбающийся взгляд. — Но она у тебя сразу вся комками пойдёт. Намучаешься потом, пытаясь сделать тесто гладким.
Нажав на приборчике «пуск», Таня спешно окидывает взглядом коридор — чтобы рядом не оказалось Толика, который уж точно примчится к лаборатории за считанные доли секунды и начнёт ругаться, что она Олегу помогает. В его понимании правил этого конкретного спора подобные разъяснения совершенно недопустимы и рушат всю чистоту эксперимента. И, убедившись, что опасности нет, она делает несколько шажков к порогу лаборатории, а, значит, и к Воеводину.
— К тому же ты на консистенцию-то смотри, — наставляет она. — Правильное тесто должно быть как жидкая сметана. Я тебе об этом написала, кстати, — отмечает Таня, пальчиком постукивая по мобильному в его руках. — Не пытайся всыпать всю записанную в ингредиентах муку. Тем более — за раз. Иначе молоком или водой разбавлять потом придётся.
--
— Как успехи? — буквально с порога спрашивает Белая, появляясь в буфете. Прямиком на барную стойку оказывается выставлена небольшая плитка, горящая красным огоньком. Рядом с ней стоит большая миска, из-за края которой торчит ручка так удачно имеющегося в ФЭС половника. Вокруг неё — капли и полоски предательски потёкшего теста. Обычная, впрочем, ситуация. Каким бы ловким и профессиональным не был повар — пусть то специально обученный или домашнего уровня — обязательно что-то где-нибудь капнет, рассыплется, потечёт… За спиной Воеводина — на кухонном гарнитуре рядом со стойкой с чашками — Таня рассматривает открытую упаковку муки и пустую чашку с мелкими капельками молока рядом с неизменными тремя буквами. Странно ещё, что пачка муки не запорошила столешницу вокруг себя — словно бы дымчатое облачко выпустив в какой-то момент из своих недр. — Если первый блин комом, — ковыряясь лопаткой в сковородке, бросает в ответ Олег, — то у меня второго и не было ещё. На широкобортной тарелке, выставленной рядом с плиткой, лежат тем временем уже не менее пяти блинов. Где-то подгоревших, где-то недорумянившихся, где-то идеального золотистого цвета… но при всём при этом — как гармошкой сложенных, надорванных, с подвернувшимися, а после прямиком так и зажаренными краями и вообще кляксоподобных форм. — Не драматизируй так, — просит Белая, подходя ближе. Окидывает взглядом подрумянивающийся блин, закатанные рукава Воеводина, после — и его самого. Следы не по делу вырвавшейся муки таки находятся — на груди Олегова тёмного свитерка. — У тебя не так уж и плохо выходит. — Танюш, ты мне льстишь, — качает головой опер. Он не бросает на Таню даже секундного взгляда, боясь, что именно этих мгновений не хватит ему для удачи — а сейчас, когда она рядом, вдвойне сильнее не хочется облажаться, — и вместо этого с полнейшей сосредоточенностью подцепляет лопаткой край блина, переворачивает его… и вновь моментально и намертво впечатывает один из его фигуристых краешков едва ли не сразу к середине. Попытки избавиться от подворота приводят ровным счётом ни к чему. — Чёрт! — ругается Олег сквозь зубы. А после всё же концентрирует внимание на возлюбленной. Тяжело вздыхает и объявляет: — я, конечно, научен опытом и в домах фигурантов на зуб ничего не пробую. Но выглядели блинчики у Агригатовых в разы презентабельнее. Кто бы их там не пёк. — Ну, Олеж, погоди, — полным сочувствия и при этом решительности тоном говорит Белая. Она обходит избранника кругом, невольно вынуждая того разворачиваться вокруг собственной оси, провожая её заинтригованным взглядом, сжимает пальчиками ручку половника и, зачерпнув немного теста, тоненькой струйкой выливает его обратно в миску. — Тесто у тебя прекрасное. И по текстуре, и по отсутствию комочков. Следом она подчёрпывает немного теста подушечкой пальца, под пристальным и немного недоверчиво-сомневающимся взглядом Воеводина подносит его ко рту и, посмаковав немного, безапелляционно констатирует: — И по вкусу идеальный баланс. Ты молодец! И пока молодец только раздумывает, что ответить — помимо довольной и немного смущающейся улыбки — Таня спешит шокировать его дальше. Собственно, не поражаться тому, как различные группы людей прямиком пальцами с раскалённой сковородки что-то подцепляют, не выходит ровным счётом никогда. Это какая-то магия вне стен магического заведения. И пусть капитан всё же пользуется лопаткой и только после ей в пару добавляет собственные пальцы — градуса поражения, сдобренного переживанием, это не снижает. — Давай, — кивая на чашу с тестом, бросает Таня. И Олег послушно сжимает ручку в ладони. — Поменьше зачерпни. Блинчики у тебя тогда куда более равномерные получатся. И печься будут быстрее. Вот так, да. Воеводин старательно — разве только кончик языка не выставляя машинально от полнейшего сосредоточения — распределяет одобренное Белой сметаноподобное тесто по сковороде. С надеждой вглядывается в результат собственного труда, как будто бы полагая, что это поможет ему по итогу получится если уж не идеальным, так уж точно весьма сносным. И только после возвращает половник на его привычное место и переводит на стоящую возле его плеча Таню. Вскоре он тянется за лопаткой, разглядев в блинчике что-то подсказавшее, что уже пора. Но вместо одобрения получает от Белой ладошкой по руке. — Куда ты? Рано ещё, — с лёгкими нотками недовольства наставляет она. Встречается с избранником взглядом и всё же приободряюще сжимает пальчики у него на запястье. — Заюш, не торопись. Дай тесту хорошенько схватиться с этой стороны. Никуда оно от тебя не сбежит. — Точно? — улыбаясь, спрашивает старлей. — Точно, — кивает ему в ответ Таня и совершенно без комментария оставляет тот факт, что он опускает ладонь ей на талию. Если, конечно, иначе сверкнувшую на её губах улыбку не брать в расчёт. — Чего у тебя тут получилось-то… Белая легонько толкает опера бедром, сдвигая немного в сторону, и, смущённо и в то же время совершенно довольно улыбаясь под его пристально-тёплым взглядом, тянется к тарелке с уже приготовленными блинчиками. Подхватывает первый же попавшийся, отрывает добрую треть и вновь выпрямляется, спиной теперь прижимаясь к груди как будто бы случайно сдвинувшегося Воеводина. — Вкусненько, — заключает она, оглядываясь и уже привычно вспархивая вверх свой взгляд. — У меня бабушка ещё любила сахаром посыпать. Это казалось каким-то невероятным десертом… Смотри, вот теперь пора переворачивать. — Ты как это поняла? — Краешки видишь как окрасились? — вопросом отзывается Белая и, вспорхнув на Олега быстрый взгляд, подцепляет блинчик лопаткой и, придерживая его пальчиком переворачивает на другу сторону. — И всё легко перевернулось. В ответ ей Воеводин согласно кивает, не успевая по правде говоря озвучить вслух, что так всё вышло прелестно исключительно из-за того, что Таня сама переворачивала блин, а не ему этот шаг доверила, и отмечает: — Толик сейчас прибежит и скажет, что так нечестно, и ты чистоту эксперимента рушишь. — Не прибежит, — качает головой Таня. — Он там записи с камер отсматривает. И я всего один блинчик перевернула. В качестве наглядного пособия. Она отрывает от испечённого Олегом блина ещё один кусок. Разделяет его пополам и, спешно положив одну из частей в рот, вторую скручивает в небольшое подобие розочки и тут же разворачивается к старлею лицом. Уже наперёд довольно улыбается и, как-то машинально привстав на мысочки, подносит дегустационный образец к его губам. С задачей подхватить блинчик Воеводин справляет блестяще. И вместе с этим успевает ещё и губами дольше положенного задержаться у кончиков Таниных пальцев. — Так я вообще всё, что угодно готов есть. — Дурачина, — в ответ на его довольную улыбку смеётся Белая. А Олег всё же решает тоже поделиться детским воспоминанием: — Самые вкусные блины я ел у бабушки в деревне. Фаршированные не то обжаренными с мёдом, не то запечёнными яблоками. Мама всегда на Масленицу такие же стремилась повторить. Они были вкусные, да. Но совершенно не такие! Не знаю, что бабушка делала с яблоками… — едва ли не буквально облизываясь от красочных картинок из далёкого прошлого, рассказывает он, — но они были волшебными какими-то. Буквально таяли во рту. — Ты так вкусно рассказываешь… А вообще здорово, что вы с Ломовым зацепились за эти блины в деле, — отмечает Белая, параллельно контролируя, как Олег распределяет по сковороде новую порцию теста. — Иначе Масленица бы прошла, а мы бы так и не поели блинчиков. — Чур куличи на Пасху я печь не буду! — хоть и со смехом, но всё же решает сразу обезопасить себя Воеводин. — Мой максимум в этих делах — мамой замешанную творожную пасху в формочку утрамбовать да яйца из кастрюли с шелухой выловить. — Уже неплохо, — улыбается, глядя на него, Таня. — Переворачивать? — спрашивает Олег, внимательно вглядываясь в подрумянившиеся края блинчика, и уже наперёд сживает в руке лопатку. — Да, уже можно, — кивает в ответ Белая. — Видишь, когда готово — блин сам отстаёт от сковороды. Ничего не рвётся и никуда не заворачивается. Аккуратно, заюш… умница мой!--
С удобством устроившись за барной стойкой и наконец получив возможность в полной мере отвлечься от записей с камер уличного наблюдения, Толик потирает руки. Глаза у парня блестят — уже давненько он не ел блинчиков, а тут ещё и не покупные, но и пытаться самостоятельно с готовкой справиться не нужно. Он придвигает к себе шикорокобортное блюдо с довольно внушительной по средним меркам стопкой блинов, окидывает их критическим взглядом — всё-так всё затеяно спором-экспериментом и следует теперь понять, можно ли творение Воеводина за бабушкину готовку выдать — и, подцепив краешек верхнего, ещё горяченького блинчика, отделяет его от общей массы. Принюхивается как блинный сомелье — прикрывая при этом для какой-то внутренней, ничем не доказанной точности глаза. И наконец отрывает часть блина и укладывает её в рот. Как кажется, не мигая, на него выжидательно смотрят две пары глаз. — Ну-у… — протягивает наконец Ломов. — Есть можно! Воеводин в ответ не без удовольствия усмехается. Не лучшая, конечно, похвала… но всё равно приятно! Особенно когда первый раз таким занимаешься, и Таня не так чтобы давно хвалила его за старания и называла перспективным учеником. — Не так, конечно, вкусно как у бабушки… — А я и не обещал такого. — Да и вкуснее бабушкиных блинчиков не бывает, — соглашается Толик, растягивая губы в улыбке. — Да простит меня мама… но её блинчики будут самыми вкусными для моих детей! Толя расплывается в мечтательно-тёплой улыбке, куда-то в неизвестность устремляя взгляд. Через пару мгновений укладывает в рот ещё один с удовольствием оторванный от блина кусочек, совершенно не заботясь тем, что перепачкал уже без исключения каждый палец. И только после спохватывается, встрепенувшись и уставившись на с улыбкой переглядывающихся Таню с Олегом. — А вы чего стоите-то? — с едва заметным возмущением изумляет он. — Я кому чай по чашкам разлил? Или вы думаете, что я один все блины съем? Давай-давайте, — кивает Толик, теперь уже ближе к противоположной части стойки пододвигая блюдо с блинами. — Они правда очень вкусные. — Это потому что у Тани шикарный рецепт, — улыбается Воеводин и, опустив ладонь избраннице на талию, вместе с Таней же и делает пару шагов к масленичному столу. Ещё бы самовар где-нибудь в ФЭС отыскать…
