* * *
2 марта 2025 г., 14:19
— Меня вы такой делегацией не встречали, — ревниво заметил Макалаурэ, когда все немного успокоились.
Здесь возразить было нечего, потому что действительно, не встречали. Майтимо и Финдекано примчались к нему в Лориэн вдвоём, и встреча вышла довольно скомканной. Кано и рта не успел раскрыть, по правде говоря, а такое с ним бывало редко. Майтимо просто с порога сгрёб его в объятия, прижал к себе и не мог отпустить, наверное, несколько минут. И сказать ничего толком не мог.
Потом дар речи к нему всё-таки вернулся, а к самому Кано вернулся даже в тройном объёме, потому что сказал тот много чего. А уж сколько было сказано в последующие месяцы, и сколько всего произошло, не стоило и вспоминать.
А к Тьелкормо они приехали вчетвером. Вернее, сперва приехал Майтимо — ещё до того, как он проснулся, а потом подтянулись Макалаурэ с Финдекано и присоединившаяся к ним Ириссэ. В таком составе, вместе с немного шокированным Турко, они из Лориэна и уехали к вечеру, потому что оставаться там брат не пожелал, а госпожа Энхейль не видела смысла его удерживать.
— Я в вашей способности позаботиться о родичах не сомневаюсь, — сказала она, выразительно глядя сперва на Майтимо, а потом — на Макалаурэ.
Последний обезоруживающе улыбнулся в ответ. Что-что, а обезоруживающе улыбаться он умел. Кажется, многим молодым целительницам это уже было понятно слишком хорошо.
— Мы все очень хорошо умеем друг о друге заботиться, не сомневайтесь, — подхватила Ириссэ, от души хлопнув Тьелкормо по плечу.
И они поехали показывать Турко изменившийся Тирион. Потом — «Бешеную бутылку», любимый бар Ириссэ, потому что дело уже было к вечеру, и она заявила, что возвращение Тьелкормо следует отметить. Потом — «Берлогу балрога», потому что Турко как-то слишком заинтересовался смыслом игры в ту самую бутылку из «Бутылки», и Майтимо рассудил, что ему рано узнавать о новом мире такие подробности. Потом уже мало кто мог твёрдо стоять на ногах, и вся компания переместилась домой, благо идти было всего ничего.
Там Макалаурэ положили на диван, Тьелкормо, чуть лучше державшегося на ногах, посадили рядом. Ириссэ завладела палаллоном и попыталась заказать пиццу — с третьего раза у неё это получилось.
Спальные места пришлось распределять чуть ли не по жребию — оставить братьев как есть Майтимо не позволяла совесть, хотя Ириссэ утверждала, что им явно хорошо и трогать их не следует.
— Турко, тебе придётся ночевать в гостевой спальне вместе с Кано, — решил Майтимо и на всякий случай потряс его за плечо, чтобы убедиться, что слова восприняты верно. — Ириссэ, тебе остаётся диван в гостиной.
— А вы двое? — слегка заплетающимся языком поинтересовался Тьелкормо, подозрительно щурясь то на него, то на Финдекано.
Тут Макалаурэ неожиданно открыл глаза и вполне твёрдо произнёс:
— А они давно вместе спят!
Ириссэ выразительно сверкнула глазами. Финдекано рассмеялся.
— Ну да, спим, — согласился Майтимо. — Потому что мою прежнюю комнату занял ты.
— Занял, — без тени смущения согласился брат. — И ещё пару недель точно буду занимать… Потом переберусь к себе. Может быть.
— Чудо самонаполняющегося холодильника не может длиться вечно. Даже в Амане, — строго сказал ему Майтимо. Финдекано рассмеялся снова.
Тьелкормо приподнял бровь.
— Холодильника?..
— А, не забивай голову, — махнула рукой Ириссэ. — Ты ещё успеешь познакомиться со всеми чудесами этого мира, поверь, они того стоят. Кстати. Где моя пицца?
Майтимо пожал плечами.
— Едет.
Ириссэ страдальчески вздохнула, рухнула на диван и устроила голову на широком плече Тьелкормо.
— Если я умру от голода на ваших руках, прошу в моей гибели винить нерасторопную пиццерию.
По лицу Турко пробежала судорога.
— Арельдэ, — тихо сказал он. — Я не спросил…
— Не надо спрашивать, — фыркнула Ириссэ. — Всё нормально. Я просто хочу пиццу, имею право.
В конце концов она задремала раньше, чем пиццу всё-таки привезли, и Финдекано задумчиво разглядывал пять больших коробок, составленных в небольшую башню на столе.
— И что с этим богатством делать?
— Съесть утром, когда все проснутся? — предложил Майтимо. — А пока давай их разложим в соответствии с изначальным планом.
Финдекано только покачал головой.
— Планы нужно менять, — заявил он. — В соответствии с изначальным планом придётся перетаскивать всех. Надо минимизировать усилия.
Он выбрал самое лёгкое из трёх бессознательных тел — поднял сестру на руки и унёс в гостевую спальню. Тьелкормо с Макалаурэ так и остались на диване, и непохоже было, чтобы они от этого сильно страдали.
— Вот так, — подвёл итог Финдекано и от души хлопнул Майтимо по спине. — Наше дело сделано, я бы сказал, даже слишком хорошо.
После этого он взял Майтимо за рукав и утащил в спальню, которая теперь стала их общей, и трудно было понять, в какой момент это произошло. Финдекано утверждал, что после воскрешения Макалаурэ, из-за которого пришлось временно потесниться, пока он осваивался в новом мире и оставлять его одного не хотелось. Но Майтимо точно помнил, что это случилось раньше.
Он забрался под одеяло и обнял Финдекано, покрепче прижимая к себе. Тот расслабленно вздохнул и позвал:
— Нельо?
— М?
— Поцелуй меня?
Майтимо улыбнулся про себя и коснулся губами его макушки.
— Спи уже.
— Нет, — пробормотал Финдекано, — не так.
Он повернулся, выгибаясь в руках Майтимо, и вдруг оказался очень близко, ближе, чем могут соприкоснуться тела. По крайней мере, так это ощущалось — или то была только игра воображения? Или Майтимо просто был пьян?
Объятия фэар, вспомнил он через мгновение. Прикосновение ближе, чем интимное.
В глазах Финдекано сверкали звёзды, которых Варда не создавала. Он улыбнулся — и Майтимо улыбнулся в ответ. Их губы встретились, соприкоснулись и соединились. Один удар сердца — и мысли тоже потекли в одном направлении, разделённые на двоих. Пульс теперь бился унисон — два сердца как одно.
Поцелуй закончился, и объятия разомкнулись — объятия душ, но не тел. Руки Майтимо по-прежнему гладили спину Финдекано.
— Хорошо… — прошептал тот, прикрывая глаза.
Хорошо, согласился с ним Майтимо. Очень хорошо. Вот бы так было всегда…
На этом его мысли прервались, и он соскользнул в грёзы — но понял это лишь утром, когда открыл глаза.
Яркое солнце било в окно, а Финдекано, озорно улыбаясь, склонился над ним и дул ему на лицо.
— Доброе утро! — приветствовал он Майтимо, стоило тому моргнуть. — Ты идёшь учить Тьелкормо пользоваться душем. И лучше бы тебе сделать это побыстрее, а то пиццы на вашу долю может и не хватить.
* * *
Через пару недель из Валимара вернулся Артафиндэ и начал с того, что сдержал своё слово и крепко обнял основательно смущённого Тьелкормо. Самого Финдэ вся эта ситуация ничуть не смущала, наоборот, он, кажется, ею откровенно наслаждался. Он заявил, что его великий долг — показать кузену лучшие места в этом городе, имея в виду те места, которые открываются ближе к закату. — Ты себя коленом в грудь бил, что курить больше не будешь, — строго напомнил ему Майтимо, но Артафиндэ лишь рассмеялся, обнимая его за плечи. — Да, но пить я не зарекался! Они начали с самого строгого и высокоморального заведения, которое нашлось в окрестностях Туны, и в заведении оказался танцпол. Ириссэ это привело в совершенный восторг. Несколько коктейлей спустя Тьелкормо вдруг взял Майтимо за локоть и оттащил подальше от сабвуферов, туда, где было потише. — Я сейчас тебе задам вопрос, а ты не будешь смеяться, — прошептал он, поминутно косясь куда-то назад, туда, где мелькали цветные огни, играла музыка и Ириссэ, подняв бокал над головой, о чём-то вещала, но слов было не разобрать. Потом она подхватила Макалаурэ за локоть и утащила на танцпол — тот благоразумно не противился. — Смеяться не буду, — пообещал Майтимо. Тьелкормо покусал губы, сомневаясь, потом выдохнул, вдохнул снова и разом выпалил: — Что такое этот ваш «открытый брак»?! Поскольку Майтимо обещал не смеяться, он не рассмеялся, и, кажется, ему даже удалось удержать губы от того, чтобы те расползлись в довольную, исполненную глубокого понимания улыбку. Турко не заслужил такого, он, в конце концов, совсем недавно был в этом новом мире с его новыми нравами. — А Финдэ тебе не объяснил? Турко поморщился. — Я не стал спрашивать. В конце концов, почему я должен расспрашивать его, если у меня есть ты? — Зря, — весело возразил Майтимо. — Он в этом понимает лучше моего. Ну, если в общих чертах — обычный брак, нэр и нис живут вместе и… — Или два нэри. Или нисси, — перебил его Тьелкормо. — Такое бывает гораздо реже, чем тебе могло показаться, — заверил его Майтимо. — Ты привыкнешь. — Привыкну?.. Вздохнув, Майтимо успокаивающе похлопал брата по плечу. — Конечно, привыкнешь. Все привыкают рано или поздно, — тут он проглотил замечание насчёт того, что бывает, если не привыкают. Турко явно не стоило пока об этом знать. — В общем, двое, кто бы они ни были, живут вместе, но могут… Мда, в нолдорине, оказывается, было сложновато с обозначением этого явления. На современном эльдарине это называется «секс без обязательств». — Что? — Секс, но без брака, — Майтимо вздохнул. — Вы занимаетесь любовью, но не приносите обетов, и узы брака вас после этого не связывают. И вот в открытом браке у тебя есть муж… тьфу, ты, в смысле, жена, с которой вы обручены по всем правилам, живёте вместе, ну, когда живёте вместе, и всё прочее. Но по договорённости ты можешь заниматься любовью с другими партнёрами, не только со своей женой. И она тоже… Турко? Ты в порядке? Тьелкормо медленно кивнул. Выражение лица у него было такое, будто Майтимо только что прикурил от пламени Утумно. — То есть, ты как бы можешь изменять своему партнёру? — спросил он почти жалобно. — Как люди? — Не изменять. Измена — это обман, если вы договорились быть друг у друга единственными, а слова не сдержали, — звучало это до сих пор довольно-таки дико, но Майтимо хорошо понимал, что брату ещё сложнее. Вывали на него кто-нибудь такую информацию вскоре после возвращения, он бы, пожалуй, оказался озадачен ещё больше. — А открытый брак предполагает, что вы договорились о такой возможности и ничего против других партнёров у своего супруга не имеете. Тьелкормо утёр пот со лба тыльной стороной ладони. Взгляд у него был совершенно дикий. — Мне надо над этим подумать, — пробормотал он. — Подумай, — согласился Майтимо. — Тебе много над чем ещё придётся подумать, но поверь, в этом мире есть куда более удивительные вещи. Судя по выражению его лица, Тьелкормо был в этом далеко не уверен. — А у вас с Финдекано, — тут он понизил голос снова, — тоже открытый брак? Или? На этот раз Майтимо всё-таки рассмеялся. — Нет у нас никакого брака, — произнёс он отчётливо. — А спите вы вместе, потому что?.. Майтимо возвёл глаза к потолку, по которому плясали цветные блики. — А вы с Кано первую ночь на диване вместе проспали, как убитые, не хотите кольцами обменяться? Уверяю тебя, это не так работает. Тьелкормо всё ещё смотрел на него с некоторым сомнением. Майтимо вздохнул. — Иди, — сказал он. — А то Ириссэ, похоже, уже заждалась тебя со своими надеждами потанцевать. Здесь он допустил ошибку, позабыв, какой у Белой Девы прекрасный слух — а точнее, как велико её умение отделять интересующие звуки от фонового шума, мгновенно вычленяя из окружающей какофонии нужное. — Ничего, я его тысячи лет ждала, подожду ещё минуту! — крикнула она. Уши Турко вспыхнули не хуже светящихся гирлянд, украшавших барную стойку. — Нельо, ты… — Я, — согласился Майтимо устало. — Иди. Она и правда долго тебя ждала. А уж как тебя ждал Финдекано в надежде, что ты разгонишь её ухажёров — и ухажёрок, будь они неладны! — хотелось ему добавить, но он сдержался. Ещё мгновение он провожал брата взглядом, а потом вдруг стало темно. Чьи-то ладони закрыли ему глаза, понял Майтимо секундой позже. В ушах зазвенел смех, и он знал этот смех. — Финьо, что ты делаешь? — Приглашаю тебя на танец, разумеется, — фыркнули за спиной. — А это так делается? — Понятия не имею, — весело отозвался Финдекано. — Почему бы и нет? Отличный способ, не хуже всех остальных. Майтимо рассмеялся и позволил ему утащить себя туда, где играла музыка и плясали разноцветные лучи прожекторов. Финьо смеялся, увлекая его в танце за собой, и он смеялся тоже, и это было прекрасно. Они вернулись домой уже утром, всей толпой, о чём-то оживлённо споря на повышенных тонах. Майтимо, игнорируя желание рухнуть на кровать и спать до вечера, отправился в душ — смывать себя лёгкое опьянение и безумие ночного кутежа. Он понял что случилось что-то странное, когда выбрался из душевой и, на ходу вытирая мокрые волосы, прошёл в гостиную и встретил на пороге Финдекано с кристаллом палаллона в руках. Сердце остро кольнула тревога. — Что-то случилось? Финьо кивнул, и тревога стала ощутимее. — Госпожа Энхейль звонила. Просила тебя связаться с ней, как только будет возможность. Что-то в этих словах насторожило Майтимо. Он прищурился. — Речь ведь не о моих братьях, да?.. Он поискал взглядом Тьелкормо и нашёл его лежащим поперёк дивана в обнимку с Артафиндэ. Оба, по всей видимости, крепко спали. — Не уверен, но, думаю, не о них, — Финдекано проследил его взгляд и вздохнул. — Ты кого-нибудь ещё в этом тысячелетии ждёшь обратно?* * *
— Я решила обратиться к вам, потому что, судя по диалекту, они покинули мир в примерно то же время, что и вы, — объясняла госпожа Энхейль, но за её обычно спокойным тоном слышались непривычные нотки. — Они? Путь по коридорам дома исцеления занял немало времени. Обычно Майтимо приходилось сокращать шаг, чтобы подстроиться под ритм шагов своих спутников. Теперь целительница его почти обгоняла, и он, торопясь следом, едва успевал здороваться со встречными эльдар, знакомыми и не очень. Майрикель помахала ему рукой, смутно знакомая эльдиэ с ярко-розовыми волосами приветливо кивнула в ответ. — Это необычно, — согласилась Энхейль. — Как и само их появление… Необычно. Признаться, всё отделение воскрешений в некоторой растерянности. — Могу вас понять, — согласился Майтимо. — Между возвращениями обоих моих братьев явно прошло больше времени. — Дело не только в этом, — она покачала головой. — Я уже говорила, возвращение погибших в Первую Эпоху случается редко. Но никогда ещё на моей памяти — а, поверьте, я возглавляю это отделение достаточно давно — никогда ещё из этого времени не возвращали детей. Майтимо резко остановился и посмотрел на неё. Она остановилась тоже. — Никогда? — переспросил он. — Ни разу на моей памяти — до вчерашнего дня. Никогда ещё за всё время их знакомства Майтимо не видел невозмутимую главу отделения воскрешений настолько обеспокоенной. — Существует что-то вроде неписанных правил возвращения детей, — пояснила она. — Даже в нынешнем мире, который ваши братья называют «беззубым», случаются трагедии. Дети не застрахованы от гибели. — Я понимаю. — Обычно их возвращают в течение года, зачастую раньше. И никогда — одних. Если их родители также покинули мир, они воскреснут раньше или вместе со своими детьми. — А тот ребёнок, которого нашли вчера, один? Она покачала головой. — Не ребёнок — дети. Близнецы. Майтимо почувствовал, как сердце обрывается и падает куда-то вниз. — Могу я их увидеть? Энхейль слегка наклонила голову. — Я надеялась, что вы об этом попросите. Но должна предупредить: они не очень хорошо идут на контакт даже с теми целителями, которые обычно занимаются детьми. Майтимо прищурился. — Но вы пригласили меня. А я не целитель и с детьми обычно не имею дела, у меня даже своих нет. Почему же? — Считайте это интуицией, — она слегка улыбнулась. — Может быть, вы знаете их или их родителей? Последнее было бы огромной удачей, потому что найти их теперь будет непросто.* * *
Кроватей было две, но дети сидели на одной вдвоём, тесно прижавшись друг к другу. Кажется, даже за руки держались для большей надёжности. Похожи друг на друга они были как две капли воды, совсем как Амбаруссар в детстве. Даже растрёпанные серебристые волосы лежали как-то пугающе одинаково. Майтимо так никогда и не увидел их в Средиземье — ни живыми, ни мёртвыми. И, тем не менее, встретившись лицом к лицу, узнал сразу же. Ошибиться было невозможно. Слишком яркими оказались семейные черты, слишком похожи были близнецы на своих племянников в том же примерно возрасте. С виду им было лет пятнадцать-двадцать, но Майтимо помнил, что на самом деле мальчикам шесть. Вернее, было шесть лет, когда они погибли, брошенные одни в зимнем лесу. Майтимо слегка постучал по дверному косяку. — Можно войти? Дети не ответили. Что ж, молчание стоило расценить как согласие. Он присел на вторую кровать и посмотрел на детей, а дети смотрели на него в ответ, не отрывая глаз. Так смотрят маленькие медвежата на охотника, раскопавшего берлогу — без страха, потому что они ещё не знают, что охотник может нести угрозу, но и без тени доверия тоже. — Элуред, — позвал Майтимо, внимательно глядя на близнецов, — Элурин. Дети по-прежнему молчали, но по движению бровей, когда он называл их имена, по крайней мере, можно было догадаться, кто есть кто. Госпожа Энхейль, застывшая у дверей, тоже хранила молчание. Пауза затягивалась. — Откуда ты знаешь наши имена? — наконец не выдержал тот близнец, который, вероятно, был Элурином. Майтимо слегка улыбнулся. — Просто знаю. — И ты говоришь на нашем языке, — с сомнением добавил Элуред. — Госпожа Энхейль тоже говорит на нём, однако вы отказались с ней разговаривать, — заметил Майтимо. — Она говорит по-другому. Он покосился на целительницу, застывшую у дверей. Та в ответ выразительно кивнула. Майтимо мысленно поздравил себя с тем, как неплохо ему даётся дориатское произношение при столь долгом отсутствии практики. — С тех пор, как вы последний раз были среди живущих, прошло очень много времени, — пояснил он. — Теперь язык, на котором мы с вами говорим, практически забыт. Недоверие в глазах детей понемногу сменялось любопытством. — Ты говоришь по-нашему, — протянул Элуред. — И знаешь нас. — А мы тебя — нет, — добавил Элурин. — Кто ты такой? Лучше было сделать это поскорее. — Меня зовут Нельяфинвэ Майтимо, — произнёс он. — Но вы знаете меня под именем Маэдрос. Вот теперь дети смотрели на него с неподдельным ужасом. Это было ожидаемо. Никто не говорил, что будет просто. — Ты? — прошептал Элуред. — Сын Феанора? Майтимо кивнул. — Убийца родичей?.. — И это тоже. Майтимо бросил короткий взгляд на госпожу Энхейль. — Как видите, ваши надежды в некотором роде оправдались, — сообщил он. — Мы и в самом деле друг друга, можно сказать, знаем. Та снова кивнула в ответ со своей обычной невозмутимостью и добавила на современном эльдарине: — Что ж, с вами они, по крайней мере, разговаривают. — Да, если вас не смущают слова, которые они при этом используют. Госпожа Энхейль пожала плечами. — Нераскаявшимся преступникам нет пути из Мандоса, и то, что вы здесь — прямое доказательство, что вы не просто достойны прощения, а смогли его получить. Так что не вижу в этом причин для беспокойства. — А в чём видите? — заинтересовался Майтимо. Взгляд целительницы сделался печальным. — У нас есть проблемы насущного характера. Так что, поскольку с вами они хотя бы говорят — постарайтесь убедить их поесть. Майтимо вновь посмотрел на детей, потом на неё. — Вы ставите мне всё более сложные задачи, — заметил он, прежде чем вновь повернуться к близнецам. — Кем бы я ни был в прошлом, я не желаю вам зла, — произнёс он. — Никто здесь не желает вам зла. И мы с госпожой Энхейль сделаем всё, чтобы как можно скорее найти ваших родителей… Если это вообще возможно, подумалось Майтимо. Но он велел себе гнать прочь подобные мысли. — …или других родственников, — закончил он. — Но прошло очень много лет с тех пор, как вы ушли. Поиски теперь займут время. Пойдёмте обедать, а потом попробуем вместе поискать кого-то, кого вы знаете и кто знает вас. — Мы не хотим обедать, — резко ответил Элурин за обоих. Майтимо пожал плечами. — А я хочу, но мне скучно одному. Составите мне компанию? Дети переглянулись. — Ладно, — заявил Элуред. — Но есть мы не будем. — Не ешьте, — разрешил Майтимо, поднимаясь с кровати. — Идём? Он протянул руку. Элуред с сомнением посмотрел на него, но потом, поколебавшись, всё-таки ухватился за протянутую ладонь. Элурин последовал за ними, крепко держа брата за руку.* * *
На столе красовалось блюдо с целой горой сдобных булочек. Дети на блюдо смотрели со смесью недоверия и вожделения. — Вы можете взять булочку. Они не отравлены, — сказал им Майтимо и не стал больше настаивать, дожидаясь, когда голод сам возьмёт своё. Дети переглянулись, но к булочкам пока не притронулись. Элурин пододвинул к себе чашку с чаем. Энхейль подсунула Майтимо целый ворох бумаг, в которых он узнал стандартную анкету для воскрешённых и только поднял бровь. Он уже заполнял её буквально недавно — с Тьелкормо, который повеселился от души. Сам Майтимо веселился несколько меньше и отчасти радовался, что в отделении не стали, как обычно, давать воскресшему возможность самому связаться с родными, а сразу позвонили ему. «Как вы поняли, что это он? — наивно спросил он тогда, глядя на ещё не проснувшегося Турко, который выглядел совершенно безобидным именно потому, что ещё не проснулся. — Он ведь даже имени вам ещё не назвал». Энхейль только рассмеялась. «Майтимо, посмотрите в зеркало, — посоветовала она. — Вы же братья». Турко анкета чрезвычайно понравилась. В графе «причина смерти» Майтимо обтекаемо указал ему «имущественный спор». «Очень серьёзные у вас были споры в Первую Эпоху», — заметила Энхейль. «Имущество у нас было уж очень ценное», — пояснил он, и тогда вдруг понял, что объяснять брату, что сталось с «имуществом», предстоит ему. Теперь задача была проще и сложнее одновременно. Майтимо задумчиво посмотрел на детей. — Вы помните год своего рождения? — Пятисотый, — напряжённо ответил Элуред. — Что тут запоминать? Майтимо согласился, что запоминать нечего, и записал в анкете 500 г. П.Э. Госпожа Энхейль молча подсунула ему второй листок. — Их же двое, — напомнила она. Действительно, подумалось Майтимо. Двое почти одинаковых с виду мальчишек, у который первым документом в новом мире станут две почти одинаковые анкеты, где отличаются только имена. Он покосился на детей. Те пожирали гору ароматной выпечки жадными взглядами, но увы, только взглядами. Вздохнув, он протянул руку и взял одну булочку, делая вид, что всецело поглощён ею и не видит, как дети украдкой тянутся к блюду. — Ты пишешь левой рукой? — вдруг спросил его Элуред. Майтимо посмотрел на свои руки. Левой он держал ручку, правой — булочку, и ещё локтем прижимал бумагу к столу. — Я так привык, — сказал он. — А ты какой пишешь? — Никакой, — последовал ответ. — Мама говорила, что это нужно только летописцам и купцам. Майтимо едва не подавился булочкой. Дети с интересом смотрели, как вытягивается его лицо, и, уже не скрываясь, жевали булочки. — …На самом деле, это довольно полезный навык, — произнёс он, наконец совладав с собой, и снова посмотрел на ровные строки печатных тенгв. «Год смерти», безжалостно требовал проклятый опросник. Майтимо ещё раз посмотрел на детей. Год, когда мы пришли в Дориат, подумалось ему. Тот же год, что у Турко, пятьсот шестой. Он уже писал его в такой же анкете совсем недавно. Только вот в прошлый раз они с Турко смеялись и шутили какие-то дурацкие шутки, а если Майтимо жаловался, что юмор у братца как у покойника, тот отвечал, что просто живым себя обнаружил не так давно, вот и шутит как привык за сколько-ты-там-сказал-тысяч-лет. Теперь смеяться совсем не хотелось. Шесть лет. Он ещё раз покосился на детей. Элуред проверял, хорошо ли пролезает огрызок булочки в чашку с чаем. Им удалось прожить на свете всего шесть лет, и кто в этом виноват, а? Кто не смог отыскать двух детей в зимнем лесу, горе-следопыт, печаль Оромэ? Майтимо вздохнул и в графе «причина смерти» написал — «недосмотр взрослых». Не спрашивать же детей, которые ещё не освоились в новом мире, где всё им кажется чужим и опасным, мол, вы помните, как умерли? Хорошо помните? Расскажите, пожалуйста, подробнее, мне надо заполнить дурацкий опросник, и нет, я не знаю, зачем. Просто надо. Взрослые любят выдумывать странные штуковины, предназначения которых не понимаешь, пока сам не станешь взрослым и не выдумаешь ещё более странные вещи. — У вас должен быть какой-то другой вариант анкеты для детей, — тихо сказал он Энхейль. — Не такой… прямолинейный. — Я же объясняла вам, — так же тихо ответила она. — Детей не возвращают без родителей. Они не должны оставаться одни. Не так. Он снова посмотрел на мальчишек, которые делили единственную булочку в виде птицы, и вздохнул. — Вы можете найти их родителей? — Сделаем всё возможное, — заверила его Энхейль. — Я запишу вам имена… — он помедлил. — Но есть проблема. Майтимо пододвинул ей анкету и показал даты рождения и смерти. Энхейль смотрела на них очень внимательно, её бровь дёрнулась. — Вы уверены? Они выглядят гораздо старше шести лет. — Я абсолютно уверен, — ответил Майтимо. — Они полуэльфы, и я думаю, их отец, Диор, был смертным. В этом заключается наша проблема. — Я понимаю, — кивнула Энхейль Булочку-птицу разорвали пополам и съели, только мелькнули посыпанные маком крылья. Майтимо поздравил себя с небольшой победой. Юная целительница Ньялин принесла к столу блюдо с фруктами, поставила его рядом с булочками и заговорщицки подмигнула. Невозможно было не подмигнуть ей в ответ. — Насколько свежие у вас списки живущих в Амане? — спросил Майтимо. — Они обновляются каждые сто лет, так что довольно све… — начала Ньялин. Тут Майтимо пришлось отвлечься, когда он заметил, что дети пытаются проверить съедобность банана вместе с кожурой. Бананы в Средиземье даже за Завесой, похоже, не росли — по крайней мере, он их там не видел. — С некоторых фруктов надо снимать шкуру, прежде чем есть, — пояснил он, очищая банан. Элуред прищурился. — Как на охоте? — Ага, — сказал Майтимо. — Как на охоте. Только бананы не бегают. Ньялин убежала и вернулась уже с книгой, и они втроём принялись копаться в именах. Диора Элухиля, сына Берена там, конечно же, не нашлось. Зато Нимлот было несколько десятков. Но, как он ни старался, Нимлот, дочь Галатиля, среди них отыскать не удалось. В задумчивости Майтимо поискал и самого Галатиля, сына Галадона — так же без успеха. Он хотел уже посетовать на своё невезение, как внезапно ему в голову пришла ещё одна мысль. — Элуред, — позвал Майтимо, — Элурин. Дети на миг отвлеклись от ковыряния фруктов и повернулись к нему. — Как зовут вашу бабушку? — спросил он. Мальчики переглянулись. — Лютиэн Тинувиэль, — ответил Элуред таким тоном, будто бы у него спросили, какого цвета трава и небо. — Нет, другую, — уточнил Майтимо. — Как зовут маму вашей мамы? — Госпожа Линдис, — хором ответили близнецы. — Поищем её, — предложила неунывающая Ньялин. Они так и сделали. Майтимо ожидал, что с обладательниц такого имени окажется по меньшей мере полсотни, но, к его удивлению, Линдис было только восемь, и только у двух не нашлось мелодии палаллона. — Что ж, это уже неплохо, — резюмировала Энхейль. — Ньялин, возьми палаллон и свяжись со всеми, может быть, нам повезёт, и кто-то из них та, кого мы ищем. Майтимо? — Одну минуту, — сказал он, поспешно пролистывая страницы, чтобы проверить свою догадку. Эльвинг, дочери Диора, в списках тоже не нашлось.* * *
Квартира встретила Майтимо неожиданной тишиной и пустотой. За последние месяцы он так привык возвращаться домой под звуки очередной странной музыки, что эта тишина его почти напугала. Макалаурэ явно поставил себе целью за пару лет наверстать всё, упущенное им за минувшие тысячелетия, и тащил в своё логово всё, что плохо лежало и могло издавать какие-то гармонические звуки. По его словам, он искал свой стиль, но Майтимо подозревал, что его просто забавляет извлечение гамм из очередной расчёски. В один прекрасный вечер их соседка с нижнего этажа, очаровательная юная эльдэ не старше лет пятиста от роду, постучала в двери и вежливо спросила, не будет ли Макалаурэ так любезен перенести свои музыкальные упражнения в сад. «А я говорил, — попенял ему тогда Майтимо. — Рано или поздно чьи-то уши не выдержат твоих стараний». «Нет-нет! — возразила эльдиэ. — Мне очень нравится! Просто, понимаете, растения тоже тянутся к музыке и сильно вытягиваются в направлении ваших окон… Может быть, вы могли бы поиграть немного в саду, чтобы они снова развернулись к свету?» Кано был очень польщён таким вниманием. А ведь это он ещё даже не пел. Но в конце концов большая часть расчёсок либо вернулась к своим изначальным хозяевам, либо переселилась в собственное жильё Макалаурэ. Звукоизоляция там была уже почти закончена. «А то я зашёл туда и подумал — интересно, тонкие здесь стены?.. А мне сосед из-за стенки отвечает — да как везде!» — жаловался брат. — Для того, кто придумал эти стены в два кирпича, в Мандосе должен быть отдельный чертог, со стенами из бумаги!» Если он где-то и преувеличивал, то лишь самую малость. Майтимо прошёлся по пустой квартире и обнаружил на столе записку, написанную на архаичном квенья рукой Тьелкормо. «Уехали с Кано и Финдэ на фотоохоту в заповедник», — гласила записка. Слова «фотоохота» и «заповедник» на современном эльдарине выглядели в ней довольно безумно. «P.S. Что это значит, они обещали объяснить по дороге, но Финдэ клянётся, что из фоторужья никого нельзя убить. Я ничего не понял». Подписи не было. Майтимо рассмеялся, представив себе лицо Турко, который набросал эту записку в спешке, пока его уже волокли к машине. Следовало отдать ему должное уже в том, что записка была — Артафиндэ был хорошо известен своей любовью к внезапным исчезновениям вообще без всяких предупреждений. Мысли снова и снова возвращались к оставшимся в Лориэне близнецам. Майтимо взял карандаш и набросал на обороте записки пару веток генеалогического древа. Древо получилось раскидистое. Затем он поставил крестики напротив тех имён, которые исключил из своих поисков. Диор Элухиль, вероятно, покинул Арду, как его отец и мать. Какова бы ни была судьба Эарендиля и Эльвинг, искать их тоже представлялось делом бессмысленным. Майтимо поставил вопросительный знак напротив Нимлот, и второй — напротив имён Галатиля и Линдис. От Галатиля веточка тянулась с Келеборну, от него — к Келебриан. Другая ветвь протягивалась от Эльвинг к Элронду, и на этом древо замыкалось. Майтимо покачал головой. Нет. Он не вправе был раскрыть чужую тайну, которую ему доверили — и не станет этого делать. Вместо Элронда и Келебриан он поставил вопросительный знак напротив Келеборна — и Артанис. Вот с неё, пожалуй, следовало начать, сказал он себе. Если, конечно, не удастся отыскать таинственную госпожу Линдис, о которой он знал ровно то, что она, вероятно, существует. Вернувшийся Финдекано застал его за машинальным подрисовыванием к схематичному древу веточек и дубовых листьев. Заглянул через плечо и выразительно присвистнул. — Ты вдруг увлёкся генеалогией потомков Тингола? Есть повод? — Угу, — сказал Майтимо. — Так. Финдекано пододвинул табурет, забрался на него с ногами и принял выжидательную позу. — Я готов, — объявил он. — К чему? — удивился Майтимо. — Выслушать длинную и, вне всякого сомнения, увлекательную историю, которая привела тебя к этому моменту, — он постучал пальцем по нарисованному древу. — Не упускай никаких подробностей, я очень внимательно слушаю. Итак? Майтимо поколебался мгновение, но глаза Финдекано смотрели прямо в душу, и он понял, что обязан разделить это бремя на двоих. Иначе было невозможно. На середине его рассказа Финдекано всё-таки встал, чтобы налить им обоим чая. Майтимо благодарно кивнул, принимая горячую кружку из его рук. — И что мы теперь будем делать? — спросил Финьо в конце концов, когда он закончил. Невозможно было не улыбнуться этому «мы». — Искать их родителей или кого-то, кто сможет их забрать, я думаю, — Майтимо пожал плечами. — Нельзя, чтобы они снова остались одни. — Ага. Снова, — Финдекано прищурился. — Тебя послушать, так они погибли по твоей вине. Он поморщился. Говорить об этом было неприятно, хотя, как оказалось, возможно. Майтимо опасался худшего, но с удивлением обнаружил, что может спокойно обсудить ошибки прошлого так, словно речь шла о ком-то другом. — Без моего участия там тоже не обошлось. Глаза Финдекано сверкнули. — Не ты их бросил в лесу. — Я их там не нашёл. С минуту они помолчали. Потом Финдекано так же молча пододвинул поближе табурет и сел вплотную, устроив голову у Майтимо на плече. — Ну вот, теперь ты их нашёл — произнёс он. — Дальше-то что? — Дальше поеду завтра в Лориэн, — решил Майтимо. — Опять? — Не хочу, чтобы они были одни. Финдекано кивнул и прижался к нему плотнее. — Я понимаю, — сказал он тихо. В ответ Майтимо вздохнул и провёл ладонью по его волосам, благодарный за это понимание. Одиночество бывает страшным, но одиночество посреди безразличной толпы хуже всего. — Турко уже знает про детей? — Нет, — Майтимо покачал головой. — Не хочу ему пока говорить. Тьелкормо сейчас нужно было освоиться в новом, чуждом для него мире, а не ворошить дурные воспоминания о старом. Такой привет из прошлого мог бы выбить его из колеи, Майтимо был уверен в этом. Да и Макалаурэ мог. Он сказал себе, что расскажет братьям позже. Не сейчас. Сперва нужно было отыскать кого-то из родных, кто мог взять себе близнецов, и вот тогда… — Я бы хотел тебя отвезти, — Финдекано вздохнул. — Но не могу, у меня завтра собирается на брифинг группа, с которой в следующем сезоне едем в Аватар… Я бы и тебя хотел на этом брифинге видеть, честно говоря. Майтимо обнял его и прижал к себе покрепче. — Прости. Я, видимо, не успею. — Могу оставить тебе байк. — Не надо, — Майтимо покачал головой. — Права мне тоже свои оставишь? — Ой, подумаешь! — Финько возмущённо фыркнул. — Поедешь аккуратно. В смысле, аккуратнее чем я. Согласно специальному мнению Макалаурэ, чтобы ехать аккуратнее, чем Финдекано, достаточно было не пытаться преодолеть звуковой барьер и хоть иногда включать поворотники. Это было художественное преувеличение, разумеется: с байком Финьо управлялся невероятно ловко и аварий на его счету было мизерное количество. В своих навыках Майтимо и близко не был так уверен, как в его. — Не надо, — решил он. — Оставь байк у себя, а я доберусь скучным способом. — Скучным и медленным? Майтимо усмехнулся. — Скучным и законопослушным. Эльдар придумали столько правил и законов, должен же кто-то хоть иногда их соблюдать.* * *
Энхейль совершенно не удивилась, увидев его в отделении воскрешений на следующий день. — Хорошо, что вы приехали, потому что разговаривать со мной они по-прежнему не желают, — сообщила она, жестом приглашая Майтимо сесть. — Как и ни с кем другим в доме исцеления, но это хотя бы можно объяснить тем, что мало кто здесь понимает архаичный синдарин. Майтимо вздохнул. — Но они хотя бы есть начали? Ответный взгляд был достаточно красноречив. Он вздохнул снова. — Понял. Сделаю всё что в моих силах. Госпожа Энхейль посмотрела на него очень серьёзно. — Я ценю вашу помощь, — сказала она. — С ними… нелегко. — Так часто бывает с воскресшими детьми? Она покачала головой. — Нет. На самом деле так вообще не должно быть. Я уже говорила вам — детей не возвращают одних. Но, раз это произошло, вероятно, в этом есть некий смысл, которого мы пока понять не можем. — Или ошибка, — предположил Майтимо. — Или ошибка, — согласилась Энхейль. — Но мне бы хотелось верить, что здесь всё же заложен некий смысл. Майтимо не знал, во что больше хочется верить ему — в то, что Валар вновь ошиблись, потому что они могут ошибаться, или в то, что ему в силу ограниченности разума просто не дано постичь великих замыслов. Потом он напомнил себе, что никаких Валар больше нет, а если и есть, то они ничем не выдают своего существования, и отбросил эти мысли подальше. — Вам удалось найти их родственников? — спросил он, заранее догадываясь, какой получит ответ. — Пока что нет, — Энхейль вздохнула. — Мы связались со всеми, с кем могли, и эти эльдар не имеют никакого отношения к детям. Майрикель отыскала адреса Линдис, у которых нет палаллона, но пока доехала только до одной — и это не наша Линдис. — Ясно, — сказал Майтимо, и задал наконец вопрос, который мучил его уже давно: — И что будет, если не удастся найти никого из близких родственников? — Будем искать среди более дальней родни, быть может, кто-то захочет их взять, — госпожа Энхейль развела руками. — Так или иначе, нужно найти им семью — дети не могут остаться одни. — А как же программа адаптации для тех, у кого нет родных? — не удержался он. Целительница только покачала головой. — Программа была создана для взрослых и рассчитана на них, Майтимо. Никто и представить не мог, что она может понадобиться детям.* * *
Стол у окна был накрыт одеялами и простынями с кроватей так, что их края доставали до пола. На одной из кроватей недоставало матраса, и она, опрокинутая на бок, служила каким-то заградительным укреплением на пути к столу. Майтимо кивнул самому себе, пробираясь через эти баррикады. Он добрался до стола и постучал, по нему, прежде чем приподнять край одеяла. — Можно войти? Дети были внутри. Сидели в темноте, прижавшись друг к другу, в гнезде, сооружённом из матраса и пары подушек. Он переводил взгляд с одного на другого, ожидая ответа. Наконец Элуред кивнул. — Можно, если ты пришёл с миром. — Я пришёл с печеньем. Близнецы переглянулись. — Тогда ты можешь войти, — вынес решение Элурин. Чтобы уместиться под столом, согнуться пришлось в три погибели. Даже в три с половиной, потому что держать голову прямо тоже было затруднительно. Но Майтимо не стал жаловаться на тесноту в шалаше, а просто вытащил из карманов пачку печенья и две коробочки яблочного сока. — Я подумал, что вы пропустили обед, так что, наверное, захотите перекусить, — сказал он спокойно. — Попробуйте. Это вкусно. Он воткнул трубочку в сок и протянул Элурину. Тот поколебался, но всё же взял. — Какое тебе дело до того, что мы хотим? — настороженно поинтересовался Элуред. Майтимо пожал плечами. — Не сидеть же вам голодными, — он воткнул трубочку во второй пакет сока. — Держи. — Какая разница, как сидеть в плену? — Вы не в плену, — терпеливо повторил Майтимо. — Вы в Лориэне, в Амане, и это не тюрьма — это дом исцеления. — Здесь все говорят на чужом языке — Эльдарин — не чужой язык, а просто изменившийся, — поправил он. — Прошло очень много лет с тех пор, как вы покинули Живущих. Языки, на которых теперь говорят эльдар, изменились. Вы не пленники, и вас вернут родителям или ближайшим родственникам, как только удастся их найти. Дети переглянулись. — Если это не плен, пусть нас просто вернут домой! — выпалил Элуред. Губы у него дрожали. Майтимо покачал головой. — Мне жаль, но так не получится. Ваш дом разрушен много тысячелетий назад. Здесь вы найдёте новый. Элуред вздохнул и протянул руку за печеньем. — И нам тоже придётся говорить на чужом языке? — Если вы хотите понимать, что вам говорят, и иметь возможность ответить — да, придётся. — Ты же нас и так понимаешь. — Потому что я помню ваше время, — пояснил он. — Но сейчас мало кто говорит на синдарине, тем более, на его дориатском диалекте. Это очень древний язык. Некоторое время близнецы молчали, потягивая сок и догрызая печенье. Майтимо пожалел, что прихватил с собой только одну пачку. Возможно, дети пропустили не только обед, но и завтрак. — Почему ты приходишь к нам? — спросил его Элурин, разделавшись с соком. — Не хочу, чтобы вы были одни, пока ищут ваших родных, — признался он честно. — Одиночество — ужасное чувство. — Мы здесь никому не нужны. — Очень нужны, — возразил Майтимо. — Все дети нужны кому-то, в первую очередь своим родителям. Элуред вдруг сверкнул на него глазами. — А если их не найдут? Он думал о таком сценарии. Учитывая все события прошедшего дня, подобное было весьма вероятно. — Кого-нибудь найдут, — сказал он убеждённо. — А если нет? Нас же не нашли в лесу, — вторил брату Элурин. — Нас даже не искали. Майтимо вдруг понял, что уже некоторое время яростно сжимает правую руку в кулак, и поспешно расслабил пальцы. — Я искал, — признался он. — И не я один. — Зачем? — Я не хотел, чтобы вы погибли одни в зимнем лесу. Дети снова переглянулись. Похоже, вели немой диалог между собой — знать бы ещё, о чём. — Мы так никого и не встретили, — глухо произнёс Элуред. — Сначала мы прятались, потом уже нет, но всё равно никого не нашли. — Было холодно, — добавил Элурин. — Потом очень холодно, так что пальцы не гнулись на холоде. У нас был только один плащ на двоих, и он совсем не грел. Через несколько дней после битвы на границах ударил мороз, вспомнил Майтимо, и стиснул зубы. Кто бы мог подумать, что давние воспоминания из прошлой жизни могут быть такими болезненными. Он велел не прекращать поисков, несмотря на холод, но следов детей так никто и не смог отыскать, в том числе он сам. — Я помню, мы уснули вдвоём в большом дупле, укрывшись плащом, — прошептал Элуред. — А когда проснулись и вышли оттуда, было уже не холодно. И есть больше не хотелось. — Потом наступила весна, снег таял, и мы могли идти по колено в ручьях, не чувствуя холода, — продолжил Элурин. — А потом я уже ничего не помню. Кажется, подснежники цвели. Майтимо украдкой попытался вытереть слёзы, проступающие на глазах, но потерпел неудачу — дети всё равно заметили. — Ты что, плачешь? — спросил Элуред. — Да, — ответил он честно. — Взрослые же не плачут. — Все плачут, так или иначе, — возразил Майтимо. — Мне жаль, что вы остались одни в лесу. Я бы хотел, чтобы всё сложилось по-другому. Но они до сих пор были одни, понял он мгновением позже. И, отчасти, до сих пор блуждали в лесу — потерянные дети, которым никто не пришёл на помощь, когда они в ней нуждались. Стоило ли ожидать, что они будут верить взрослым? Те не спасли их, когда было нужно. Он протянул руки, и дети как-то инстинктивно потянулись к нему в ответ, прижались с обеих сторон. Элуред нерешительно обнял его одной рукой и ткнулся носом в плечо. Майтимо обнял их, гоня прочь воспоминания о других близнецах. Сейчас их ближайшим родственником, если не удастся найти Нимлот, остался Элронд, подумалось ему. Возможно, стоит с ним связаться. — Я сделаю всё возможное, чтобы вы снова обрели семью, — проговорил он. — Обещаю. Дети прижались крепче. Майтимо пригладил их растрепавшиеся волосы. — Почему ты нам помогаешь? — спросил Элурин. — Потому что вы лишились семьи по моей вине, и я считаю, что должен это исправить, — ответил он, не задумываясь. — Разве это ты убил папу? — Нет. Мой брат, — Майтимо перевёл дух, но решил быть честным до конца. — Они убили друг друга в бою. Повисло молчание. — Значит, ты потерял брата? — наконец подал голос Элуред. — В том бою я потерял троих братьев. Ещё одна пауза, которая была красноречивее многих слов. — Это, наверное, больно, — тихо сказал Элурин. — Я не знаю, как бы жил без брата. Близнецы, напомнил себе Майтимо. Конечно. — Боль притупляется со временем, хотя и не проходит полностью, — сказал он. — Но двое моих братьев вернулись из Чертогов Ожидания, и, я надеюсь, однажды вернутся остальные. — Значит, папа с мамой тоже могли вернуться? Майтимо помолчал, обдумывая ответ. — Я не знаю, — произнёс он в конце концов. — Нужно спросить об этом у тех, кто лучше разбирается в таких вещах. Но мы будем искать и, если они вернулись, обещаю — мы найдём.* * *
— Существует множество причин, по которым современные эльдар не желают заводить детей, — сказала ему Артанис. — Это дорого — безусловный базовый доход затраты на обеспечение детей всем необходимым, конечно, покрывает, но позволить себе что-то лишнее будет сложно. Это требует много сил — рождение детей очень выматывает обоих родителей. Это долго — дети взрослеют полвека, а в нынешние времена, как ты мог заметить, многим нужно всё и сразу. И это ответственность, в конце концов. В результате многие столетиями живут в браке, не заводя детей. Майтимо кивал, слушал и снова кивал. Мир, к которому он уже вроде бы привык за прошедшие годы, в очередной раз открывался перед ним с новой стороны. И нельзя сказать, чтобы эта сторона его радовала. — В конце концов, сейчас это просто не модно, — закончила Артанис. — Такое время. Всплеск рождаемости обычно приходит волнами, когда иметь детей, порой даже несколько детей, становится популярно, и многие их заводят. А потом снова тишина, и так на пару тысяч лет. — И что будет с близнецами? — мрачно спросил он в конце концов. — Они так и останутся никому не нужны? Она пожала плечами. — О них позаботятся, разумеется. Если не найдётся желающих взять их на воспитание, придётся подыскать им неродственную приёмную семью, как сиротам. — Сиротам? — Такое иногда случается, — она поморщилась. — Даже в безопасном мире происходят несчастные случаи, Нельяфинвэ. Бывает так, что родители погибают по каким-то причинам. Бывает, что постнатальная депрессия вынуждает мать или даже обоих родителей погрузиться в летаргический сон. — Что? Артанис приподняла бровь. — Ты не знаешь, что такое летаргия? — Я знаю, — возразил Майтимо. — Но я не знал, что… Тут он осёкся. — Всё ты знал, — закончила за него Артанис. — Случай Мириэль Сериндэ давно уже не уникален. — Териндэ, — поправил он машинально. — Хорошо, если тебе так больше нравится, — она вздохнула. — Я уже говорила, что рождение детей отнимает много сил? Такова расплата в современном мире. Если дети остаются сиротами и родственники не хотят их забрать, им подыскивают приёмную семью. Семья получает пособие на их воспитание, дети под присмотром, все довольны. — То есть, это становится работой? — уточнил Майтимо. — Воспитание чужих детей. — Работа не хуже прочих. — А дети сами выбирают своих приёмных родителей? Артанис усмехнулась. — А биологических родителей они сами выбирают? Майтимо поёжился, представив себе лица близнецов, когда те узнают, какая судьба их ждёт. И кто должен будет сказать им об этом. — Иными словами, если никто из родственников не пожелает их забрать, мальчишек отдадут в чужую семью, — заключил он. — Именно так, — подтвердила Артанис. — Я понимаю, куда ты клонишь, поэтому сразу напоминаю: у меня достаточно дел и я своего ребёнка уже воспитала. — Я помню, — в тон ей ответил Майтимо. — Семья и дети никогда не были для тебя главным приоритетом. — Не отрицаю, — согласилась она. — Если у тебя на этом всё, будь добр, дай мне вернуться к насущным проблемам, которые, увы, глобальнее, чем судьба двух детей. Безусловно, мальчиков очень жаль. Если найдёшь кого-то из близких родственников, кто захочет их усыновить — обращайся, помогу оформить документы. Майтимо пообещал, что обратится, и вышел на улицу, где яркое летнее солнце заливало всю площадь, сверкая множеством бликов в зеркальных окнах. Шумный город вдруг показался ему чуждым и неуютным Такой же лес, подумалось ему. Лес из стекла и бетона, в котором потерялись двое детей. И хотя этот лес полон других эльдар, дети здесь совсем одни.* * *
Дома снова было непривычно тихо — Макалаурэ почти закончил перетаскивать вещи в свою квартиру, так что в освобождённой спальне, бывшей когда-то спальней Майтимо, осталась только электрогитара. Вместе с большей частью вещей брат прихватил в свою новую обитель Тьелкормо, заявив, что это большая удача. — Не хочу жить один, — пояснил Кано, укладывая вещи в сумку. Вещей было на удивление много — Майтимо не переставал удивляться, откуда их столько. — Я был один слишком долго, и, похоже, за это время немного одичал. С Тьелкормо гораздо веселее. Сам Тьелкормо в ответ лишь фыркнул. — Я не для того выбрался из Мандоса, чтобы тебя развлекать! — Да? А для чего? — Пока не знаю. Но уж ради этого меня бы оттуда клещами не вытянули! — Да тебя оттуда, поди, просто выгнали, — усмехнулся Кано. — Из последних сил терпели. Майтимо слушал их перебранку и чувствовал, как теплеет на сердце. Ему казалось, что он может слушать это вечно, и ему никогда не надоест. Пусть ругаются, пусть хоть подерутся от избытка чувств — но главное, они здесь. Среди живых. Потом оба всё-таки закончили препираться, по очереди обняли Майтимо и Финдекано на прощание, словно отправлялись на другой континент, погрузили вещи в машину Ириссэ и уехали. И в квартире опять воцарилась тишина и пустота. Даже как-то грустно стало. Майтимо вернулся на кухню, где застал Финдекано сидящим на столе. В руках он вертел листок бумаги, на котором были записаны адреса обеих Линдис, до которых нельзя было дозваться обычным способом. Один адрес Майтимо уже вычеркнул накануне. — Нет мелодии палаллона… — протянул Финдекано и поднял на него озорной взгляд. — Верный признак старшего поколения, как по мне. Майтимо не удержался от смешка. — Финьо, теперь старшее поколение — это мы. — Более старшего, чем мы, — не смутился тот. — И ещё, кстати, нандор, любителей жить на дереве. Как тот нандо из парка на Тол-Эрессеа, из-за которого дорогу пришлось строить вокруг несчастного дерева. Потому что он, видите ли, как перебрался за море в начале Второй эпохи, так и живёт на этом дереве. Может, не совсем на этом, и начинал он на каком-то другом, но сговорчивее он от этого не стал. Майтимо рассмеялся, представив себе упорного нандо. Нандо почему-то до боли напоминал ему деда Макатано, который порой вёл себя примерно так же, правда, на дереве всё-таки не жил. — Думаешь, это адрес дерева? — спросил он, отсмеявшись. Финдекано только фыркнул. — Я бы не удивился. Ну что, едем искать дерево госпожи Линдис? Два часа туда, два часа обратно, до вечера уложимся. — Едем, — решил Майтимо. Пока что всё складывалось как нельзя более удачно. Если им повезло, и таинственная Линдис — и в самом деле мать Нимлот, то они были почти у цели. Он, правда, не очень хорошо представлял, что ей скажет. Здравствуйте, госпожа Линдис, меня зовут Нельяфинвэ Майтимо, и однажды ваша дочь погибла при атаке моих верных на Дориат, ваша внучка бросилась в море, спасаясь от меня, а ваши внуки по моей вине насмерть замёрзли в лесу, кстати, о них?.. Сколько бы он ни прокручивал в голове приветственную речь, получалось только хуже. К счастью, у него был Финдекано. А у Финдекано был талант разрешать сложные ситуации самым неожиданным образом. Правда, иногда он при этом рубил кому-нибудь руки или ломал столы, но на подобные мелочи можно было закрыть глаза. Байк летел по трассе, Майтимо сидел позади Финдекано, крепко обнимая его, чувствовал себя самым счастливым идиотом во всей Арде, и два часа дороги пролетели для него быстрее пары минут. — Это явно не дерево, — заключил Финьо, останавливая байк у высокой живой изгороди. — Не дерево, — согласился Майтимо. — Хотя деревьев здесь немало. Небольшой домик в глубине сада утопал в тени раскидистых платанов. Калитка была приветственно распахнута, и они прошли по дорожке, посыпанной золотистым песком, до самого крыльца. Одуряюще пахли розы, которые неистово цвели на обложенных ракушками клумбах. Здесь было красиво, уютно и хотелось остаться надолго, но они приехали не за этим. Хозяйка домика вышла к ним на стук дверного молотка. Как была, в испачканном землёй переднике, перчатках для работы в саду и саженцем кустовой розы в руке. — Чем могу вам помочь? — спросила она. Голос у неё был очень красивый, глубокий и звучный. И длинные, до пояса, каштановые волосы, какие носили в прежние времена, когда мир был совсем иным. — Мы ищем госпожу Линдис, — сообщил Финдекано. — Это я, — подтвердила эльдиэ. — Что-то случилось? — В некотором роде, — ответил Майтимо, решив сразу перейти к делу. — Проходите, — сказала госпожа Линдис и шагнула назад, пропуская их в дом. — Здесь немного не прибрано, так что можете не разуваться. Четверть часа спустя они сидели на тесной, но очень уютной кухне, каждый с огромной кружкой чая в руках. Линдис задумчиво нарезала лимонный пирог. — Что ж, — произнесла она в конце концов. — Очень хорошо, что несчастным детям удалось воскреснуть. Благодарю, что сообщили мне об этом. — И всё? — потрясённо произнёс Майтимо. Она приподняла бровь на смерила его заинтересованным взглядом. — А должно быть что-то ещё? Я редко имею дело с воскрешениями с тех пор, как мой супруг в последний раз решил отдохнуть в летаргическом сне и, кажется, забыл, что надо иногда просыпаться. Если появились какие-то обязательные слова, которые нужно говорить в таких случаях, я их не знаю. Не зная, что сказать Майтимо опустил взгляд в кружку с чаем. — Вы не рады возвращению ваших внуков? — пошёл Финдекано в атаку со своей обычной грацией бульдозерного отвала. — Я рада, — заверила его Линдис. — Я искренне рада за них, я уже говорила. Усилием воли Майтимо заставил себя оторваться от созерцания чая. — У мальчиков нет более близких родственников, чем вы, — произнёс он. — Их родители… — Их родители покинули Арду, уйдя на Пути Людей, — перебила его госпожа Линдис. — Моя дочь воспользовалась этой возможностью, и, по правде говоря, я рада за неё. Жизнь эльдар порой становится невыносима. Летаргический сон, вспомнил Майтимо её слова. Её муж, брат Келеборна, выбрал летаргический сон и остался в нём надолго — а она жила и ждала… Ждала ли? Или уже отчаялась надеяться, что он проснётся? Он не задал этот вопрос вслух, но Линдис, похоже, прочитала его в глазах, потому что добавила, смягчившись: — Но, вы понимаете, я не могу… У меня целый сад роз. Кто будет следить за ними, если я усну? — она развела руками. — Поэтому я рада за Нимлот, немного завидую Галатилю, но остаюсь. И, как видите, живу. — Но не хотите встретиться с вашими внуками? — уточнил Финдекано. — Нет, — сказала она. — Не хочу. Эта рана зажила очень давно, и мне бы не хотелось бередить её снова. Майтимо сделал огромный глоток из кружки с чаем, обжигая язык и горло. — Если детей не заберут близкие родственники, их отдадут на воспитание в чужую семью, — произнёс он. — Быть может… — Нет, — повторила госпожа Линдис. — Я знаю, к чему вы клоните. Нет. Не заставляйте меня вспоминать о том, что перестало тревожить тысячи лет тому назад. Не трогайте это, прошу вас. Вам было бы приятно такое помнить? Всю эту кровь, лязг оружия, крики раненых?.. Она посмотрела на Майтимо в упор, и тот выдержал взгляд, хотя по спине продрал холодок. — Я помню, — сказал он тихо. — У меня сейчас нет выбора, кроме как вспомнить. Линдис печально улыбнулась. — Вот видите, — она развела руками. — А у меня выбор есть, и я его делаю. Настал мой черёд выбирать первой. Как видите, мир устроен довольно справедливо. — Но дети-то не виноваты, — хмуро сказал Финдекано. Он так и не притронулся к лимонному пирогу на своей тарелке. — Нет, дети ни в чём не виноваты, — согласилась Линдис. — Но я тоже не виновата, и не хочу менять свою жизнь к худшему. Я желаю мальчикам найти хорошую приёмную семью, которая будет любить их как своих собственных детей.* * *
— Я им не скажу, — произнёс Майтимо позже, когда они сидели в небольшом кафе на заправке. — Я просто не могу им сказать. Он посмотрел на свой бургер так, словно тот был причиной всех бед. Бургер никакого раскаяния не выразил. — А что ты им скажешь? — хмуро спросил Финдекано. Его обычно весёлое, почти легкомысленное настроение ушло, и даже свет в глазах как-то померк, словно зашло за тучи солнце. Майтимо яростно укусил бургер и на некоторое время оказался избавлен от необходимости отвечать. Но вечно жевать всё равно было невозможно. — Скажу, что мы её не смогли найти. Плохо искали и не нашли. — Соврёшь? — А что мне остаётся? Сказать детям, что родная бабушка не хочет их видеть? Финдекано покачал головой и задумчиво укусил пончик. — Она хочет их видеть, — сказал он наконец. — Она не хочет их воспитывать. Она их для себя похоронила, когда бежала с Эльвинг в Гавани Сириона — и была уверена, что навсегда. — Это семейство просто рок преследует, — пробормотал Майтимо. — Все уверены, что хоронят детей навсегда. Жаль, уже не выйдет спросить Намо, не оставил ли он им тоже каких-то дружеских напутствий. — Намо, наверное, и сам не знал, что делать с близнецами, — справедливо заметил Финдекано. — Кто они такие? Они не эльфы, потому что могут уйти из Арды. Они не люди, потому что могли противиться призыву, а люди не могут. Они были первыми полуэльфами, которые умерли. Кажется, Намо просто не придумал, куда их девать. Майтимо снова посмотрел на свой бургер и отложил его в сторону. От этих разговоров аппетит у него совершенно пропал. — Мне кажется, — сказал он тихо, — они вообще не нашли пути в Чертоги. По их рассказам, они скитались по лесу бездомными фэар и не слышали призыва. — Не эльфы и не люди, — заключил Финдекано. — Непонятно, кто. — Ну, теперь-то уже понятно, кто, — возразил Майтимо. — Люди не могут вернуться, а они вернулись. Интересно, подумалось ему, будут ли близнецы теперь взрослеть как люди — или как дети эльдар? — Теперь-то да, — кивнул Финдекано. — Нельо, ты будешь доедать бургер, или я уже могу его спасти? — Спасай, — разрешил Майтимо. Не эльфы и не люди. Просто потерянные дети, которые чудом нашли дорогу в Чертоги — интересно, как всё-таки нашли? Несмотря ни на что, смогли вернуться, чтобы ещё раз попытаться прожить жизнь, которую у них так несправедливо отняли взрослые. Они заслужили эту возможность — больше, чем кто бы то ни было. Тем более странно было видеть, что никто не хочет им в этом помочь. Эльдар возвращаются из Чертогов исцелёнными, подумалось ему. За раны, нанесённые их фэар уже после возвращения, воскрешающие, кто бы их ни воскрешал, ответственности не несут. Тёплая рука легла ему на плечо — это Финдекано закончил операцию по спасению бургера и теперь звал в дорогу. — Куда едем дальше? Очень хотелось вернуться домой. Забраться в душ, прижаться лбом к мокрому кафелю на стене и оплакивать несправедливость мира. Или взять оставленную Макалаурэ электрогитару, и пусть оплакивает уже она. — Хочешь поехать в Лориэн? — спросил Майтимо вместо этого. И увидел, как в потускневшем взгляде Финьо загорается прежний свет. — А давай! — согласился он и выразительно покрутил на пальце ключи от байка.* * *
В логове под столом детей не оказалось. Не оказалось их и за перевёрнутой кроватью, занавеской, в шкафу и в душевой кабинке. Каким-то образом дети исчезли из палаты, проскользнув мимо поста на этаже — впрочем, на посту никого и не было. — Дверь не запирали? — спросил Майтимо у обескураженной Ньялин, и та лишь помотала головой. — Нет, зачем её запирать? Куда они могли пойти и зачем? — Да куда угодно они могли пойти! — воскликнул Финдекано. — Вы что, никогда не видели детей? Ньялин развела руками. Этаж прочесали быстро, и ожидаемо никого не нашли — вернее, нашли много кого, но детей среди них не было, и никто их не видел. Майтимо ясно стало, что дело принимает серьёзный оборот. — Лориэн немаленький, — согласился с ним Финдекано. — И если я хоть что-нибудь понимаю в детях, они могли пойти куда угодно. Они раньше куда-то отсюда выходили? — В столовую и обратно. И только один раз во двор, — сообщила Ньялин. — Они не очень-то хотели куда-то идти… Финдекано хмыкнул. — А теперь вот захотели. Он удивительно быстро развернул полномасштабную поисковую кампанию, собрав и опросив кучу народу. Майтимо устало прислонился спиной к стене, наблюдая со стороны этот небольшой вихрь, готовый перевернуть с ног на голову весь Лориэн. По крайней мере, главный дом исцеления точно. Думай, сказал он себе. Ты уже достаточно бегал по лесам и от этого не было толку, теперь воспользуйся головой — здесь есть кому бегать. Куда могли пойти дети, которые не знают местности, где оказались, не знают языка, не знают ничего? Куда и зачем? Они уже прочесали все этажи и пора было переходить к окрестностям. Как жаль, что на твёрдых полах не остаются следы… Как будто в прошлый раз следы ему чем-то помогли. Майтимо невольно поёжился и порадовался, что на этот раз на дворе лето, и детям, по крайней мере, не грозит замёрзнуть насмерть. Опять. Его преследовало ощущение, будто он что-то упускает. Что-то очевидное. Он устало потёр виски, пытаясь сосредоточиться на этом чувстве. Что они упустили?.. Кто-то тронул его за плечо. Он оглянулся, ожидая увидеть Финьо — но увидел только невысокую эльдиэ с ярко-розовыми волосами, которая смотрела на него. В тёмных глазах читалось беспокойство. — Вам нехорошо? — спросила она. — Позвать кого-то из целителей? Майтимо покачал головой. Ему показалось, что где-то он уже видел её раньше, но где, вспомнить не удалось. Возможно, здесь же, в Лориэне — мало ли здесь бывало эльдар? — Всё в порядке, — сказал он вслух. — Просто задумался. А вы случайно не видели здесь двух маленьких детей?.. Для верности Майтимо показал рукой, насколько маленьких. Эльдиэ покачала головой. — Нет, не видела. Он вздохнул. Мы как будто снова блуждаем в лесу, подумалось ему. Блуждаем и никак не найдём выхода. В лесу… Стоя у корней деревьев в незнакомом лесу мало что увидишь. Но вот если влезть на самое высокое дерево, может быть, сможешь разобрать какие-то ориентиры. Он все понял в мгновение ока и удивился, как это не пришло ему в голову раньше. Лестница на технический этаж не была перекрыта, но пожарная лестница на крышу и люк над ней явно были рассчитаны на кого-то пониже ростом и поуже в плечах. Однако он всё же влез наверх и толкнул люк. Тот легко поддался — его не запирали. Снаружи пахнуло вечерней прохладой, когда Майтимо выбрался на крышу. Мысленно он поздравил себя с тем, что угадал. Дети были здесь — сидели на одной из вентиляционных труб, нахохленные, как маленькие воробьи. Серебристые волосы в свете закатного солнца приобрели розоватый оттенок. Майтимо неторопливо подошёл ближе. Заметив его, близнецы переглянулись, и Элуред улыбнулся. — Маэдрос! — Я тоже рад вас видеть, — сказал он искренне, чувствуя, как только сейчас отпускает неприятная тяжесть в груди. — Очень рад. Элурин толкнул брата локтем. — Мы уже думали, ты не придёшь сегодня, — сказал он. — Было много дел, — признался Майтимо. — Пришлось ехать в совсем другое место. — Там было что-то интересное? Он усмехнулся. — Много интересного. Расскажу, если вы скажете, зачем сбежали из комнаты, никому не сказав, куда идёте. Дети переглянулись снова. — А надо было сказать? — нахмурился Элуред. — Надо было. А теперь вас ищет весь Лориэн. На лице Элурина отразилось выражение плохо скрываемого торжества. Он повернулся к брату. — Я же говорил, что надо сказать! — А как им сказать? — насупился тот. — Они же нас не понимают. — Госпожа Энхейль вас прекрасно понимает, — напомнил Майтимо. — Вы могли обратиться к ней и сказать, что хотите погулять. Правда, едва ли она разрешила бы вам вылезти на крышу, подумалось ему. — Она к нам не приходит, — пожаловался Элуред. — Приходит два раза в день, — поправил Элурин. — Утром и вечером. И как ей что-то сказать? — У неё слишком много дел, чтобы находиться с вами постоянно, — терпеливо пояснил Майтимо. — Но вы могли назвать её имя другим целителям, они бы сообщили госпоже Энхейль, что вы хотите её видеть. Элуред смешно наморщил нос. — А она бы пришла? Мы тут никому не нужны. Слова били прямо в сердце. Майтимо подумалось, что дети и представления не имеют, до какой степени они на самом деле никому не нужны. — Это неправда, — произнёс он как можно более спокойным тоном. — Вы нужны мне. — Но ты тоже уходишь, — резонно возразил Элурин. — И нам с тобой уйти нельзя. Сердце кольнуло снова, больно и холодно. — Но я возвращаюсь, — заметил Майтимо. — А ещё я привёл кое-кого и хочу вас с ним познакомить. Элурин спрыгнул с трубы и подбежал к нему. Мгновение позже Элуред последовал за братом. — Кого? — Одного моего друга, — Майтимо не удержался от улыбки. — И он тоже понимает синдарин, так что вы сможете поговорить. — О чём? — Да о чём угодно. Он протянул обе руки, и дети после секундного колебания ухватились за них. — Тогда идём вниз! — решил Элуред. — Но мы будем спускаться первые. — Почему? — удивился Майтимо. Дети посмотрели на него как на дурака. — Ты тяжелее, — пояснил Элурин. — А лестница шаткая. Она может сломаться. Майтимо постарался не рассмеяться. Дети могли не уметь читать и не знать ни слова на каком-то языке, кроме своего родного, но зато прекрасно знали, кто первым должен пройти по тонкой ветке. — Ничего, лестница железная, она выдержит, — успокоил он близнецов.* * *
Финдекано произвёл на детей неизгладимое впечатление, и дело было даже не в том, что он говорил на древнем синдарине, а в том, о чём он говорил. Он сказал: — Кто хочет прокатиться на волшебном коне из железа? — и Майтимо понял, что выстрел попал в цель, когда увидел, как загорелись глаза близнецов. Быть может, загорелись впервые с момента их воскрешения в абсолютно чужом и, как они считали, враждебном мире. Наверное, виновато было гипнотическое действие улыбки Финдекано — глядя на него, хотелось улыбнуться в ответ. По крайней мере, Майтимо хотелось. Сложно было представить, что возможно иное. «Волшебный конь» мирно ждал на парковке у главного здания, а не был брошен у крыльца, как обычно. Алая эмаль и сверкающий хром радостно блестели в свете закатного солнца. Финдекано запустил мотор, предупредив, что ревёт «конь» громко, и дети сперва отшатнулись от звука — а потом наоборот потянулись к тарахтящей машине. — А как его зовут? — спросил Элурин, и Финдекано удивлённо вскинул брови. — На нём же написано. Близнецы переглянулись. Майтимо постарался не рассмеяться: на байке было написано «Астальдо». Финьо этим фактом весьма гордился. — Мы не умеем читать, — озвучил общую мысль Элуред. — Ну, это дело поправимое, — усмехнулся Финдекано. — Майтимо вас живо научит. — Я научу? — переспросил тот. — Ты, конечно, у тебя это хорошо получается. Но сперва мы покатаемся на железном коне! И он действительно повёз близнецов кататься по очереди — неторопливо, насколько только может неторопливо ехать байк, но это всё ещё было быстрее, чем бежит рысью лошадь. К чести детей следовало сказать, что верещали они не так уж громко. А Майтимо, убедившись, что дети под присмотром и вполне этому рады, отправился к госпоже Энхейль. — Можем мы их забрать хотя бы на пару часов? Раз уж они решили выбраться из норы на прогулку. Целительница понимающе кивнула. — Хотите показать им Аман, Майтимо? — Больше всего я хочу показать им Тирион, — признался он. — Но тут мы в пару часов не уложимся. — Верно, не уложитесь, — согласилась Энхейль. — Хотите совет? Возвращайтесь завтра и забирайте их на весь день. Кто знает, может, познакомившись с миром поближе, они поймут, что здесь не так уж плохо? — Они, кажется, уже начали что-то подозревать, — не удержался Майтимо. — Так что, когда отправятся домой, то… Тут он осёкся. А куда, собственно, близнецы должны отправиться? У них нет дома. Нет семьи, которая хотела бы их принять. — Удалось вам найти кого-нибудь из их родственников? — правильно поняла Энхейль причину его замешательства. — Да и нет, — честно ответил Майтимо. — Да, потому что удалось. Нет, потому что родственники не желают их взять, — и, помедлив, он добавил: — Семья их двоюродного деда тоже не хочет. Я спрашивал. Энхейль молчала, словно ожидая, что он добавит что-то ещё, но тут нечего было добавить. — Что теперь? — спросил Майтимо. — Какой следующий шаг? — Очевидно, приёмная семья, — она вздохнула. — Давно мне не приходилось этим заниматься… Всё это было как-то больно и обидно. Майтимо понял, что его настроение, которое вроде бы стало лучше с приездом в Лориэн, снова идёт ко дну, и, попрощавшись, вернулся к Финдекано и детям. В их компании под сенью деревьев Лориэна, среди разноцветных фонариков, загоревшихся с наступлением темноты, на сердце опять стало легче. Здесь говорили на языке, который давно уже не звучал, смеялись, играли в догонялки, а потом Майтимо рассказывал детям, как читаются тенгвы, на примере надписи на мотоцикле. Потом настала пора прощаться, хотя прощаться никто не хотел, но так было нужно. Ньялин, явившаяся напомнить, что детей надо вернуть — Финдекано, давайте в этот раз без похищений и прыжков из окон! — предложила им остаться на ночь. Но Майтимо сказал, что не хочет, хотя на самом деле не хотел он смотреть в глаза госпоже Энхейль и снова говорить о том, что близнецов теперь положено «отдать на усыновление». Элуред и Элурин, понимая, что разлука близка, заупрямились. Они не хотели возвращаться в палату — их вполне устраивала мягкая трава на лужайке. Финдекано убедительно доказывал, что ночью полагается спать, особенно тем, кто родился при свете луны и солнца, и особенно если им ещё нет пятидесяти. — Я не хочу спать, — упрямо возразил Элуред. — Я тоже, — поддакнул Элурин. — Всё время снится одно и то же. Один и тот же лес. И мы опять в этом лесу одни, только на этот раз нет плаща, и спрятаться нельзя. — У нас был с собой бабушкин волшебный плащ, — пояснил Элуред, встретив взгляд Майтимо. — Отец говорил, что, если спрятаться под ним, не найдёт никакое зло. В голове у Майтимо словно сверкнула молния, озаряя всё вокруг. Плащ-невидимка, вспомнил он. Тот самый плащ Лютиэн, о котором рассказывал Тьелкормо. Дети прятались под ним, когда остались одни, а потом им укрылись, забравшись в дупло… Что ж, Диор был прав, подумалось ему. Плащ надёжно укрыл детей от зла, которое проникло в Дориат. Вот только никакое добро их, видимо, не искало, а зло найти не смогло. В плате Элуред вцепился мёртвой хваткой в руку Майтимо. — Не уходи, — попросил он. — Вы оба не уходите, — уточнил Элурин. — Вам же не обязательно уходить? — Вы уже взрослые, вас никто не прогонит спать! Финдекано присел на корточки и положил руку Элурину на плечо. — Мы вернёмся, — пообещал он. — Вернёмся завтра и вместе поедем в Тирион. Близнецы переглянулись. Майтимо не был уверен насчёт того, насколько правильное впечатление у них сложилось о сказочном городе с железными лошадьми и повозками, которые двигаются совсем без лошадей. Возможно, он немного приукрашивал действительность в своих красочных рассказах, а уж Финдекано приукрашивал совершенно точно. Но цель была достигнута: дети, кажется, больше не считали новый мир враждебным. По крайней мере, они уже не просили вернуть их домой. — Обещаете? — строго уточнил Элуред. Майтимо пришлось тоже сесть на корточки и протянуть ему руку. — Обещаем. — А поклясться можете? Он покачал головой. — Я больше ни в чём не клянусь. Но показать вам Тирион обещаю, и слово сдержу. После этого дети всё-таки разрешили им уйти.* * *
В ту ночь Майтимо впервые в новой жизни приснился кошмар. Во сне он снова был в зимнем лесу и искал кого-то, понимая, что не успеет. Не найдёт, по крайней мере, не найдёт живыми — но всё равно упорно шёл вперёд, звал, хотя ему не отвечало даже эхо. Ни единого звука не раздавалось в лесу, ни зверя, ни птицы, не скрипели стволы деревьев, не шумел в ветвях ветер. Лес был мёртв, понял он спустя время, и все в этом лесу были мертвы. И он тоже. Он не успел, не нашёл, и теперь останется здесь навсегда. И, поняв это, он проснулся — и ещё некоторое время лежал на спине, тупо глядя в потолок, пока сердце колотилось о рёбра как бешеное. Отдышавшись, Майтимо выбрался из постели и ушёл на кухню. Там его спустя четверть часа и нашёл Финдекано. Молча окинул тревожным взглядом, придвинул табурет вплотную, сел рядом и обнял за плечи. — Прости, что разбудил, — тихо сказал ему Майтимо. Финдекано просто обнял его крепче. — Рассказывай, — велел он. — Да нечего рассказывать. Просто плохой сон. — Вот его и рассказывай. Делать было нечего, и Майтимо рассказал, стараясь не сгущать краски, но звучал рассказ всё равно жутко. Когда он закончил, Финдекано с минуту молчал. Потом вдруг хлопнул его по спине и вскочил, как подброшенный. — Так, идём! Ухватил Майтимо за руку и увлёк за собой. Недалеко — только до спальни, где остановился в дверях. — Места, конечно, маловато, — заявил он, — но думаю, если кровать поставить двухъярусную — вон там у стены, то будет не так уж тесно. Главное, чтобы за место наверху не дрались. Влезут, пока мелкие, а когда подрастут, уже найдётся квартира попросторнее, чтобы у каждого была своя комната. Майтимо смотрел на него молча, не находя слов. Потом спросил: — Ты уже всё посчитал? — На самом деле я кое-что соображаю в стратегическом планировании! — Финдекано самодовольно улыбнулся. — Просто не каждый раз этими навыками пользуюсь — по вдохновению оно как-то лучше идёт. Ну что? Утром едем? Ощущение было такое, словно в груди лопнула туго натянутая струна, и всё вдруг стало понятно и легко. Майтимо молча сгрёб его в объятия. Слов по-прежнему не было, но Финдекано слова никогда не были особенно нужны, он и так всё прекрасно понимал. Как теперь. — Нет, с самого утра не получится, — поправил он сам себя. — Надо сначала раздобыть машину, а то у нас на ходу только байк, он не годится. О, кстати. Нельо, тебе нужны права. — У меня есть, — неловко пошутил Майтимо, — гражданские. — А нужны водительские, — не смутился Финдекано. — Не можешь же ты за руль сесть без них, какой пример это подаст детям? Майтимо прижал его к себе крепче. — Я и так очень дурной пример для детей, — прошептал он. — Просто не могу поверить, что ты решил завести их со мной. — Можно подумать, я что-то решал. Они сами завелись, надо теперь что-то с ними делать. Ты в этом лучше разбираешься, — тут в голосе Финдекано зазвучали лукавые нотки. — Что делают с детьми? — Любят. — А, — Финьо широко улыбнулся. — Ну, это я умею.* * *
Машину взяли у Ириссэ — точнее, взял Финдекано. Белый кроссовер вежливо урчал двигателем, в салоне почти неслышимым, и ничем не походил на ревущий алый байк. — Мы честно поменялись, — заявил Финдекано. — Надеюсь, она не разобьёт ни байк, ни свою голову… Если в его тоне и звучало беспокойство за сестру, то лишь самую малость. Майтимо покачал головой. — Ты ей сказал, что на этой штуке полагается ездить в броне и в шлеме? — Она знает, — отмахнулся Финдекано. — Наверное. Невозмутимая Энхейль встретила их с понимающей улыбкой. — Постарайтесь вернуть детей обратно не слишком поздно вечером, — сказала она, почему-то особенно выразительно глядя на Финьо. — А можно просто не возвращать? — спросил Майтимо. Целительница посмотрела на него, потом — на Финдекано, который довольно безуспешно пытался сохранить нейтральное выражение лица, и спросила: — Это ваше окончательное решение? — Окончательное решение будет за ними, — уточнил Майтимо. — Но я не думаю, что они откажутся. Энхейль кивнула. — Кто-нибудь из вас состоит с ними в родстве, или?.. — Вообще-то, вот он состоит, — тут Финдекано слегка подтолкнул Майтимо вперёд. — Только это родство не кровное. — Значит, усыновление, — подвела итог целительница. — Хорошо. Нужно будет заполнить некоторые документы, и через пару дней… У вас двоих оформлены отношения? — Что? — ошарашенно переспросил Майтимо. — Вы регистрировали брак или ещё нет? — спокойно уточнила Энхейль. — Мы не… — начал он и осёкся, посмотрев на Финдекано. Что, собственно, «не»? «Мы не вместе»? Но они были вместе — и Майтимо был счастлив, что они вместе, с тех самых пор, как Финьо пришёл за ним в этот самый дом исцеления. «Мы не любим друг друга»? Это тоже была бы ложь. «Мы не любовники»?.. Он вспомнил Финдекано в своих объятиях, шёпот «поцелуй меня», прикосновение мягких губ, и больше уже не был в этом уверен. Финьо взял его за руку и крепко сжал. И улыбнулся. — Мы не женаты, — произнёс он. — По крайней мере, в данный момент. Энхейль приподняла бровь. — Планируете это изменить? — А это необходимо? — Да пора бы, наверное, — целительница вздохнула и посмотрела на Майтимо, как ему показалось, укоризненно. — А то вы уже детей завели.* * *
От полуденного зноя они укрылись в тени городского парка. Здесь под густыми кронами деревьев было спокойно, о чём-то щебетали в кустах птицы и журчал маленький фонтан, не очень убедительно имитирующий естественный водоём с водопадом. Только в водопадах вода обычно не льётся вверх по скалам, а здесь лилась. Близнецов это привело в полный восторг. Они разулись и влезли в фонтан, явно намереваясь вымокнуть до нитки. Судя по энтузиазму Финдекано, который к ним присоединился, он собирался делать то же самое. — Наконец-то кто-то оценил эту штуковину по достоинству! — радостно поделился он с Майтимо. — А вот Турукано не нравится. Говорит, чего-то этому фонтану не хватает. — Чаши, в которую помещается балрог? — предположил Майтимо. Финьо рассмеялся и плеснул в него водой. Дети решили, что это отличная игра, и брызги полетели во все стороны. — Пойду, возьму нам мороженого, — решил в конце концов Майтимо, поднимаясь с валуна, на котором сидел. — Чур, без меня никаких балрогов в фонтан не кидать. Финдекано с сомнением посмотрел на близнецов. — Не могу обещать, но постараюсь. — Ты уж постарайся, — усмехнулся он и отправился на поиски киоска с мороженым. Эльдиэ с розовыми волосами, встретившаяся ему по дороге, выразительно посмотрела на плещущихся в фонтане детей. — И в кого же они у вас такие получились, светловолосые? — спросила она то ли шутя, то ли серьёзно. — В прабабушку, — ответил Майтимо в тон ей, улыбнулся и пошёл дальше, пытаясь вспомнить, где же он её видел. В Лориэне, вчера, подсказала память. В Лориэне. Но вчера ли?.. Майтимо оглянулся, собираясь спросить что-то вроде «мы знакомы?», но никого не увидел.
