Хочешь молочка?

      Ох уж эти мальчики с физкультурного факультета! Накачанные машины любви. Чонгук, будучи альфой, просто сходил с ума от одного только вида их мощных спин. Мускулистых закачанных грудных мышц и шести кубиков пресса, что так явно выделялись под обтягивающими футболками из специального полиэстера.       Он мысленно жал руку дизайнеру университетской формы, на которую денно и нощно дрочил, жалея, что в допубертатные времена он выбрал себе иное направление по учебе. С другой стороны, если бы он заходил в раздевалку, и о боже, в пресвятой душ спортивного факультета, то падал бы в обморок от количества тестостерона и специфического альфьего гормона, что выделяли молодые особи.       Но самым красивым, по мнению Чонгука, был его друг детства, бро, а так же сосед по комнате — Тэхён. Возможно, из-за того, что он просто был ближе остальных, а может, его шикарные раскачанные сиськи были больше, чем у других.

***

      Щёлк, щёлк, щёлк — раздались щелчки пальцев перед лицом Чонгука — это Тэхён с мягкой улыбкой возвращал в реальный мир замечтавшегося друга.       — В универ опоздаешь, Чонгук — щи.       — Ко второй паре, — немеющими губами ответил он.       — Кому ты врешь? Из-за мастурбации не стоит пропускать универ!       — Ой, заткнись! — оставалось только догадываться, как он узнал, что нужно бедному Чонгуку именно сейчас. Просто глядя на то, как его сосед по комнате ходит туда-сюда без футболки, собираясь, он возбудился настолько, что ему больно было даже сидеть. Член немилосердно упирался в бельё, и уже чувствовалась предательская влага, пропитывающая ткань.       — Даже покраснел, маленький извращенец! — подшутил друг, глядя, как тот ёрзает на стуле.       

***

      Однако тот день был последним, когда Чонгук видел своего друга без верха. Теперь тот носил футболку всегда. И не ту, тонкую, через которую можно было наблюдать его набухающие иногда сосочки, а свободную хлопковую хрень!       Сам Тэхён стал каким-то нервным и чрезвычайно грустным. Это так не нравилось соседу по комнате, что он всячески пытался заигрывать с ним, на что получал жёсткую отповедь и даже иногда ругательства. Хотя раньше Тэхён с удовольствием подыгрывал ему. Чонгук не знал, в чём причина таких кардинальных изменений. Он перебирал в голове все их диалоги и не находил ничего, что можно было бы расценить как оскорбление.       Потом он начал думать, что его друг-качок, наконец, завёл себе омегу, и теперь пубертатный гон покинул его одинокие яйца.       Однако Тэхён постоянно находился в общаге с ним, или же Чонгук частенько видел его в университете, и никаких омег рядом не крутилось. Даже с учетом омежьей группы, с которой они тренировались бок о бок.       Однажды, когда один преподаватель заболел и выдалась свободная пара прямо посреди учебного дня, Чонгук привычно поплёлся на стадион, где тренировался факультет физкультуры, чтобы попускать слюни на мускулистых альф. Однако его любимчика и по совместительству соседа по комнате среди этого тестостеронового дождя не наблюдалось.       Забеспокоившись, он спустился поближе к ограждающей сетке и позвал знакомого альфу с физкультурного факультета.       — Ты не знаешь, где Ким Тэхён?       — Зачем он тебе, Чон?       — Ему просто бабушка звонила.       — А, ну приболел он. Отпросился.       Чонгуку уже несколько дней казалось, что его бро выглядит болезненно. На этом он закинул рюкзак на плечо и потрусил в сторону общежития. Дверь открыл тихо, стараясь не шуметь, на случай, если Тэхён задремал.       Но в комнате друга не обнаружилось. Лишь его сумка рядом с кроватью и (о боже!) его футболка.       Чонгук проглотил слюну. В тишине этот звук показался неприлично громким. Дверь в санузел была приоткрыта, и оттуда слышались странные звуки. Не то стоны, не то рыданья.       «Господи, неужели дрочит?» — подумал Чонгук, и от этой мысли член заинтересованно дёрнулся в штанах.       Ведь Тэхён постоянно ловил Чонгука на этом занятии, а вот он сам своего бро ещё ни разу. Но это было так сладко вдохновляюще, если сейчас Чонгук увидит своего друга натирающим питона!       Дабы быть ещё более неслышным и невидимым, он опустился на четвереньки и, приблизившись, заглянул в щёлку приоткрытой двери.       Да, Тэхён был без футболки. Он сидел на закрытой крышке унитаза и трогал свою грудь. По-видимому, он испытывал не очень приятные ощущения, может, даже и боль, так как стискивал зубы и сдавленно стонал.       Чонгук знал, что если мышцы перенапрячь, можно получить очень неприятный болевой эффект. Видимо, его бро перекачал грудь и жутко этого стеснялся.       Наверное, не зря, так как у Чонгука случилась такая эрекция от этого зрелища, что вся кровь отлила от головы в одно лишь мгновение. Было бы самым разумным отползти назад, дабы не напугать друга. Но он как заворожённый смотрел на его перекачанные сиськи с ярко-розовыми блестящими сосками. Его рот наполнялся слюной сам собой. Он старался её глотать не так громко, как хотелось бы.       Чёрт, Тэхён был просто бог эротики, восседающий на крышке унитаза! Это просто бро, вышедший из самых грязных фантазий Чонгука, мял свою грудь, пытаясь облегчить состояние. Чонгук уже терял сознание от возбуждения, когда заметил то, что не вязалось с реальностью, но свело его с ума совершенно и бесповоротно.       Из ярко-розовых воспалённых сосков показались белые капли… а потом и тоненькие струйки.       «Он что, кончает грудью?» — в эротическом шоке подумал Чонгук. «Боже, как это прекрасно, как это дрочибельно. Бог ты мой!»       В это время Тэхён застонал так сладко, что Чонгук, не выдержав, позорно кончил прямо в свои университетские форменные штаны.       Или это… это… молоко?! У его бро течёт из груди молоко?       Дабы не испугать друга, о котором он узнал нечто за гранью понимания, Чонгук так же на корточках тихонько отполз за дверь.       — Ох, блять, — прошептал он под нос.       Похоже у него только что родился новый фетиш, от которого он просто натурально обкончался в штаны, не прикасаясь к себе.       Чонгук мелкими перебежками поскакал в универ и еле успел на начинающиеся занятия. Весь день витая в облаках, он не сделал ни одной записи, думая лишь о своём бро и его груди… о его молоке. Вот бы его попробовать… Боже.       Вечером он едва дождался времени, когда можно вернуться домой. Он еле отбился от друзей, которые в пятницу вечером собирались пропустить по баночке пива и обсудить омежек с первого курса.       Обычно Чонгук был в таких делах заводилой. Теперь же заявил, что дома есть дела и поинтереснее, с этим развернулся и почти побежал. Вернее, натурально побежал, когда его друзья скрылись за углом здания.       В комнату он зашёл, как обычно, приветствуя друга, которого жадно облапал взглядом всего.       — Ты выглядишь бледным, — сказал Чонгук, потянувшись ладонью к его лбу.       Нечаянно он коснулся его груди, пока пытался достать лоб, и Тэхён зашипел, отступая.       — Что такое? У тебя боли? Что у тебя болит? — притворно заботливо спросил он, пока в голове вертелось: «Конечно, у тебя болит то место, каким ты вырабатываешь это божественное молоко! Своими большими сиськами! Вот бы попробовать его на вкус!»       — Ничего. Отстань, — буркнул Тэхён, зарываясь в одеяло.       — Это не похоже на ничего, бро, — настаивал Чонгук, садясь на кровать Тэхёна и просовывая руку в одеяло, чтоб всё же пощупать его горящий лоб. — У тебя лихорадка! — тот был действительно горячим, и это действовало отрезвляюще.       — Пройдёт, — буркнул Тэхён.       — Если ты сейчас мне ничего не расскажешь, я буду прыгать по тебе! — настаивал Чонгук.       Их обычно доверительные дружеские отношения, что длились с детства, предполагали степень откровения. Ведь они делились друг с другом всем, чем угодно. Не могли никакие постыдные тайны встать между ними, не то что какое-то молоко.              Однако было одно Но. Чонгук никогда не говорил Тэхёну, что, став взрослым, он ему начал нравиться не совсем так, как друг. И это было со всех сторон странным. Так как они оба родились альфами и дружили с детства. Поэтому парень предпочитал держать это при себе, лишь пуская слюну вслед накачанной заднице своего бро.       Тэхён откинул одеяло с лица и, шмыгнув носом, сказал:       — У меня проблемы… с грудью.       — Покажи!              — Ты извращенец! — поморщился Тэхён, пытаясь свести всё в шутку и натянуть одеяло обратно.       — Если ты сейчас мне не покажешь, то я вызову скорую помощь! У тебя температура, у тебя боли в груди!       — У меня молоко… из груди… — на уровне слуха признался Тэхён.       — Показывай сейчас же! — возбуждение отступило на второй план перед тревогой за друга.       Ведь это ненормально, когда у альфы начинает течь молоко из груди. Чонгук так вообще подобное слышал впервые. Когда он увидел его днём, не думал, что это такая уж большая проблема.       — Ладно, — Тэхён медленно опустил одеяло до пояса и, кусая губы, начал потихоньку задирать футболку.       Чонгук перехватил край ткани и резко поднял его практически до шеи.       — Ебать, — тихо произнёс он.       А про себя подумал, что впервые видит эту красоту практически под носом. Железы были опухшие, чуть красные. Соски так вовсе выглядели налитыми так, что только тронь — потечёт. Конечно, он понимал, что бро от этого страдает, но, о чёрт, это зрелище отдавалось нереальными ощущениями в районе его собственных яиц.       — Тренер сказал: надо массировать. Но мне так больно, что я не могу это делать. И от этого еще больнее, — всхлипнул Тэхён и закрыл глаза ладонями.       — Я тебе помассирую, если хочешь.       — Попробуй. Может, у тебя лучше получится.       — А какие ещё рекомендации есть? — заинтересованно спросил Чонгук.       — Не знаю, — шмыгнул носом Тэхён.       — Сейчас, — Чонгук выудил телефон и с ходу нашёл какой-то форум кормящих матерей, начав читать вслух, пока другой рукой пытался аккуратно массировать припухшую грудь. — Хорошо помогает холодное! Так, — он сунул другу телефон в руки, а сам побежал к холодильнику. — Читай сам, что там дальше.       Тэхён, удерживая одной рукой футболку, сел, облокотившись на стену, и начал читать:       — Однажды грудь болела так сильно и поднялась температура. Я не могла к ней прикоснуться. Ничего не помогало. Молокоотсос тоже не помогал, тогда муж… ой…       — Что муж? Ай, дай сюда! — он вырвал свой смартфон из рук покрасневшего бро. — Муж отсосал молоко сам, — Чонгук посмотрел на шокированного друга, чьи щёки могли конкурировать краснотой лишь с его прекрасными сосками. — Я сделаю это!       — Противно же! — ответил Тэхён и скривился.       «Чёрта с два!» — подумал Чонгук, а сам сказал:       — Помогать другу — не противно. Сиди смирно.        Тэхён был настолько огромный ростом, что Чонгуку пришлось натурально сесть к нему на колени. Боже, это было нечто — он коснулся своими губами огненно-горячего соска Тэхёна, который сразу же начал отдавать молоко. Чонгук с урчанием глотал — оно было сладким на вкус, и от осознания, что оно мироточило из груди Тэхёна, сводило с ума.       Сначала молоко выходило легко, но через несколько мгновений пришлось его высасывать. Это так нравилось Чонгуку, что он готов был это делать вечность, втягивая крупный набухший сосок извивающегося под ним друга.       — Ах-ах-ах, — застонал Тэхён, закрывая своё пылающее лицо тыльной стороной ладони.       Его тело дрожало под Чонгуком. Тот чувствовал это напряжение. Соски были настолько чувствительны, что на любое движение языка друг начинал стонать ещё сильнее, кусая свои руки.       — Зачем ты себя затыкаешь? Мы же тут одни, — внезапно Чонгук облизал сосок друга, на что тот выпучил глаза.       «Наверное, настал мой день рождения внезапно, что боги смилостивились над моим извращённым сознанием и ниспослали такой подарок в виде бро и его божественных сисек!» — ликовал Чонгук внутри себя.       — Ч-что ты делаешь? — прохрипел изумлённый Тэхён.       — Помогаю тебе, хён. Как насчёт второй груди? — Чонгук с удивлением отметил, как под его задницей начал твердеть член Тэхёна. Всё же он испытывал настоящее возбуждение от стимуляции сосков. Это окрыляло.       Присосавшись ко второму соску, Чонгук едва заметно начал ёрзать на чужом возбуждении, закрывая глаза от удовольствия. Пальцы словно сами собой нашли второй свободный сосок, который он принялся гладить.       — Что ты делаешь, чёрт возьми?       — Массирую, ну. Тебе тренер сказал, что нужен массаж? — ответил Чонгук, перемежая свои слова с вылизыванием языком чувствительного соска. — Похоже одно местечко тоже нуждается в массаже? — он потрогал восставшую плоть друга.       Тот смотрел на него испуганно и вместе с тем так возбуждённо.       — Ничего страшного, если друзья помогают друг другу. Это не страшно, — произнёс Чонгук, наглаживая член Тэхёна через спортивные брюки.       В конце концов, он ничего не мог сделать, пока его друг не стянул с бёдер его штаны и бельё.       — Блять — застонал Тэхён, когда Чонгук, недолго думая, опустился и взял его в рот так быстро, что он не успел даже выразить какой-либо протест.       Рот, такой влажный и умелый, ласкал его засасывая, втягивая так, что отлетали последние разумные осколки мыслей. Жадные руки Чонгука тянулись к мокрым от молока соскам, пока рот творил бог знает что на подрагивающем члене сладко стонущего друга.       — Чонгук, Чонгук-и, — бормотал Тэхён, мотая головой по подушке.       — Тихо, не дергайся! — предупредил Чонгук и, расстегнув джинсы, достал свой уже набухший и сочащийся смазкой член. Он сел ему на рёбра и прислонил крупную головку к соску, начав двигать прямо по чувствительной ареоле. Выделяющееся молоко послужило некой заменой смазки и он, нажимая на чувствительную область, массировал его сосок, так охреневая от своей смелости и извращённости.       Тэхён, который вроде сначала пытался возражать, впивал свои пальцы ему в колени, не в силах помешать или даже сказать что-то протестующее. Его возбуждение нарастало, а член, что остался без внимания, напряжённо стоял, извергая из головки прозрачные капли.       Чонгук ласкал одну грудь рукой, ко второй прижимал свою головку, проезжаясь уздечкой по торчащему мокрому чувствительному соску.       — Ах, ах, боже, как же хорошо, как же хорошо! — бормотал Тэхён, ощущая, что оргазм подкатывает к низу живота и это лишь от стимуляции его груди, которая до этого доставляла ему серьёзный дискомфорт, а теперь превратилась в эрогенную зону.       Чонгук спустился снова вниз и уже прислонил свой член к его члену, взяв их в кольцо своей руки, затем заставил Тэхёна тоже обхватить поверх и двигать в такт своему нарастающему возбуждению.       Чонгук, не в силах сдерживаться, снова накрыл его грудь свободной рукой, потом, подтянувшись, почти лежа на друге, взял напряжённый сосок в рот, втягивая чувствительную горошину, пытаясь захватить ещё и ещё больше. Пока Тэхён не заорал, кончая себе на живот и пачкая Чонгука.        Тот последовал за ним, добавляя своей спермы поверх оставленной другом.       — Чёрт, что ты творишь? — хрипло спросил Тэхён, глядя на Чонгука, который повалился, аккуратно устроившись носом между его саднящих грудей, и чувствовал себя просто на ебаных райских небесах в эту секунду.       — Тебе полегче? — ответил он вопросом на вопрос.       Тэхёну действительно стало гораздо лучше, так как друг опорожнил его набухшие до боли груди, но вместе с тем он натёр соски, но сейчас, после оглушительного оргазма, это было даже приятно.       В душ они пошли по очереди. Тэхён не знал, куда себя деть от стыда. Однако Чонгук расплывался в нежной улыбке, осознавая, что его друг внезапно оказался таким лакомым кусочком. К тому же в душе у Чонгука сияло разноцветными огнями его персональное Рождество с исполнением самых откровенных затаённых пошлых желаний.       Тэхён же себе дал обещание, что больше никогда и ни за что! Когда он позволил другу помогать ему с проблемами груди, он и не думал, чем это может для него закончиться. Но эта чёртова грудь из-за молока стала чертовски чувствительна, а язык Чонгука оказался таким нежным и настойчивым…

***

      С утра все целомудренные намерения Тэхёна разбились о набухшую до дикой боли грудь.       — Чонгук-и, — хрипло позвал он. — Мне нужна твоя помощь.       Не успев толком продрать глаза, парень переполз на его кровать и, урча, присосался к соску Тэхёна, мягко массируя вторую грудь подушечками пальцев. О, если бы он только мог, засунул в свой ненасытный рот сразу обе! К тому же Тэхён так сладко стонал при этом, что всего через пару мгновений Чонгук уже тёрся об его ногу возбуждённым членом, стягивая с него белье. Кожа к коже было ещё слаще, ещё возбуждающе. Его друг, вопреки своим желаниям, тоже был возбужден так, что не стал противиться шаловливым рукам своего бро.       — Хочу вставить, — пробормотал Чонгук, погладив пальцами его яйца и двинувшись дальше, туда, где пугливо сжималась маленькая альфья дырка.       — С ума сошёл?       — Сошёл, — пьяно согласился Чон, присасываясь к его груди, потом смачивая молоком свои пальцы прямо изо рта.       Тэхён не смог долго барахтаться, сражаясь с другом, ведь тот теперь знал тайное оружие влияние на него, присасываясь к жаждущей груди. Это опиздошивало бедного альфу до такой степени, что он разрешал проделывать со своим телом всё, что угодно. Более того, самое страшное — ему это нравилось. Через мгновение он дёргал задницей на пальцах Чона, закатывая глаза от пронзающих его тело искр удовольствия.       — Я вхожу, хён, — предупредил Чонгук, толкаясь влажной головкой в его мягкое отверстие.       В качестве дополнительной смазки он использовал какой-то крем для лица, что валялся в тумбочке у Тэхёна. Внутри было так тесно и так головокружительно хорошо, что Чонгук рычал, сжимая бока друга, пока тот скрещивал свои ноги за его спиной. Видя его слёзы, парень вдруг начал целовать эти солёные капли и, в конце концов, накрыл губы своего бро самым ебейше нежным поцелуем.       Тэхён ответил, посасывая язык, в ответ на наглое вторжение в свой рот. А что он мог ещё сделать? Это ощущалось сладко, так, что отдавалось искрами удовольствия в его грудях и двигалось к низу живота словно лавиной.       Тэхён сам накрыл ладонями свои соски и сжал, когда Чонгук начал двигаться быстрее и быстрее. Молоко белыми струйками текло по его пальцам, и Чонгук не знал, отчего быстрее подкатывал оргазм — от движений внизу или оттого, что он видел эти белые капли, которые был готов ловить своим ртом так, чтобы ни единая не пропала даром.       Тэхён кончил первым, сжав Чонгука внутри так, что тот еле успел вынуть, орошая его бёдра горячей спермой.       — Блять, мы опаздываем!       Найдя аптечку, Чонгук самолично заклеил большим пластырем соски своего друга, чтобы они не терлись о ткань футболки. Тэхён молча позволял делать это, надеясь, что такой способ на какое-то время облегчит его состояние в университете.       — М-можно тебя поцеловать? — спросил краснеющий Чонгук, глядя на свою работу.       Ему хотелось сейчас же сорвать этот уродливый пластырь и продолжить это сладкое утреннее безумие.       — То есть ты решил вот сейчас спросить? А до этого тебя мое согласие не волновало? — Тэхён замахнулся рукой, и Чонгук перехватил её в воздухе.       Возможно, если бы его бро хотел ударить, то непременно сделал бы. Но Чонгук только резко дернул за руку, и Тэхён машинально наклонился, в это время друг поцеловал его с присущей ему жадностью.       — Теперь ещё и губы натёр, — буркнул Тэхён обнимая его за шею.

***

      В универ Чонгук пошёл окрыленный, но вскоре пришлось включиться в работу, ибо универ сам себя не закончит. И экзамены далеко не все шли автоматом.       На четвёртой паре посреди лекции открылась дверь, и извиняющийся Тэхён спросил у профессора, может ли Чон Чонгук выйти прямо сейчас.              — А что случилось, молодой человек?       — Ему просто бабушка звонит!              — Ах, ну это важно. Поспешите, Чон, — сказал седовласый профессор и продолжил свою лекцию.       Чонгук не помнил, как скатился по лестнице аудитории вниз и выскочил за дверь.       — Что случилось, Тэ-тэ?       — Помощь нужна. Прямо сейчас! — в глазах у друга стояли слёзы.       — Что, опять? — восторженно спросил Чонгук. — Пошли! — он потащил друга за собой, зная одну подсобку, где можно было спрятаться от лишних глаз. — Мне, конечно, безумно нравится твоя грудь и вся тема с молоком, но ты к врачу обращался?       Он затолкал его в неприметную дверь и тут же усадил на какую-то старую пыльную тумбочку. Откинув рукава накинутой толстовки, он увидел, что молоко пропитало тонкую спортивную футболку Тэхёна. Зрелище было такое, что Чонгук терял последние остатки разума, прикасаясь к его груди прямо так, поверх мокрых пятен.       Тэхён не стал ждать, пока его друг насладится зрелищем, и начал задирать на себе одежду.       — Быстрее.       Пластырь уже основательно намок, и Чонгук, прикусив язык от нетерпения, начал его отклеивать.       — Я сам виноват, — шипя от боли, сказал Тэхён. — Это передоз одним лекарством в попытке обрести охуенный рельеф. Сильный передоз. Но это пройдёт. Хоть и не сразу.       — То есть это прекратится? — с грустью уточнил Чонгук, присасываясь к сладко набухшей груди друга.       — Ах, чёрт, — застонал тот, впивая пальцы в чёрные волосы Чонгука, который так упоительно сладко двигал губами и языком на его жаждущей груди и, уже не спрашивая, натирал его увеличивающийся член поверх штанов.       — Чувствую, что хочу позвонить своей бабушке.       — Это лишнее, Чонгук-и, — бормотал он, тем не менее подбрасывал бёдра ему навстречу.       — Ты еще мягкий с утра, хён. Пожалуйста… пожалуйста, можно я войду?       После того, как вторая грудь была опустошена, он повернул Тэхёна к себе спиной и, входя в его ещё мягкое нутро, стимулировал его безумно чувствительные соски пальцами, пока тот удерживал футболку зубами, чтобы она не спадала.       — М… м, мх, — шипел Тэхён, изгибаясь в пояснице и встречая каждый толчок сдавленным стоном.       Пыльный пол подсобки был орошён спермой ровно два раза. Потом Чонгук заклеил соски друга нашедшимся в кармане пластырем.       — Мы теперь… вроде как? — не знал, как спросить, Чонгук.       — Ты хочешь сказать, будешь со мной делать это, когда молоко кончится?       — Встречаться. Вроде как… Типа ты мой парень…       — Ага, — сладко улыбнулся друг. — Ты мне вообще-то с детства нравишься. Хоть мы и альфы.       — Что бы ты делал, если бы молоко не пошло? — зло прошипел Тэхён, готовый придушить своего теперь уже парня.       — Дрочил бы отчаяннее, пока ты подглядывал за мной. Или ты думал, я этого не видел? Дождался бы, пока ты не выдержишь и трахнешь меня.       — Трахнуть тебя — это хорошая идея! Но после сегодняшнего зачёта!