Жизнь в масках

Холодный кафель коридоров давил на плечи Нам Гю, словно сама тяжесть этого места. Каждый гулкий шаг отдавался в тишине, подчеркивая его одиночество на пути к кабинету Главного. Подошвы сапог прилипали к полу от странной липкости, запах хлорки витал в воздухе, смешиваясь с едва уловимым металлическим привкусом крови, пропитавшим стены. Он знал, что ждет его там. Предчувствие свинцом осело в животе, а причиной этого свинца, как всегда, был Су Бон. Су Бон. Охранник-Круг номер 230. Словно воплощение хаоса в идеально выстроенной системе. Безалаберный, вечно витающий в облаках, с этой своей фирменной, обезоруживающей улыбкой, за которой скрывалась целая бездна беспечности. Как он вообще умудрился попасть сюда? Ах да… Нам Гю. Его глупость, его мимолетная слабость. Когда-то, поддавшись моменту и просьбе Су Бона, он рискнул и рекомендовал его. — "Ну, он же не совсем безнадежен," — оправдывался Нам Гю тогда перед самим собой. Он пожалел Су Бона, увидел в нем потерянную душу, нуждающуюся в направлении. Теперь расплачивался. Сполна. Чем ближе становилась дверь кабинета Главного, тем сильнее стискивались кулаки. Нам Гю чувствовал, как влага выступает на ладонях. Он ненавидел это чувство беспомощности, эту зависимость от чужой воли, эту необходимость подчиняться правилам, которые казались ему все более абсурдными. Хотя, почему? До появления Су Бона в этом месте, Нам Гю вполне наслаждался этой работой. Убивал безнадёжных нищебродов, продавал органы, следил за порядком среди охраннинов ранга, что был ниже его собственного. А теперь, ккогда сам лавный вызывает его к себе, уже наслаждение получается такое себе. Дверь открылась, словно сама распознала его приближение. Бесшумно, как пасть хищника, заманивающая добычу. Внутри царила атмосфера ледяной стерильности. Комната была обставлена минималистично: серые стены, стальной стол и одинокое кресло, в котором восседал Главный. Главный, как всегда, безупречен: строгий, идеально сидящий костюм, ни единой складки, а его лицо скрывала гладкая черная маска, лишенная каких-либо эмоций. — Охранник 124, — произнес Главный ровным голосом, не поднимая головы. — До меня дошли сведения оо ошибке. Крайне серьёзной ошибке. — Да, господин, — ответил Нам Гю, стараясь сохранять спокойствие. — Я признаю свою вину. — Вину? — Главный поднял голову и посмотрел на него пронзительным взглядом. — Ты нарушил порядок и поставил под угрозу безопасность всей операции. Ты понимаешь серьезность своего проступка? — Да, сэр, — ответил Нам Гю. — Но у меня были причины. — Причины? — Главный усмехнулся. — Здесь не место для личных мотивов. Здесь мы все подчиняемся единой цели. — Я знаю, — сказал Нам Гю. — Но я не мог поступить иначе. — Объяснись, — приказал Главный. Нам Гю сделал глубокий вдох и начал рассказывать о том, что произошло: о некомпетентности Су Бона, о его ошибках, о последствиях, к которым они привели. Он рассказал о том, что Су Бон – его протеже, за которого он чувствует ответственность. — Охранник 230, — перебил его Главный. — Круг. Ты рекомендовал его? — Да, сэр, — ответил Нам Гю. — Я видел в нем потенциал. — Потенциал? — Главный снова усмехнулся. — Судя по его действиям, он скорее представляет угрозу. Он некомпетентен, безответственен и склонен к нарушению правил. — Я знаю, господин, — ответил Нам Гю. — Но я уверен, что он может исправиться. Ему просто нужно время. — Время? — Главный покачал головой. — Здесь нет времени на воспитание кадров. Здесь важна эффективность и беспрекословное подчинение. — Я понимаю, сэр, — сказал Нам Гю. — Но я прошу вас дать ему шанс. Я готов взять на себя полную ответственность за его действия. Главный молча смотрел на Нам Гю, словно взвешивая каждое его слово. Нам Гю знал, что от этого разговора зависит не только его судьба, но и судьба Су Бона. — Ответственность? — наконец произнес Главный. — Ты понимаешь, что это значит? — Да, господин, — ответил Нам Гю. — Я готов понести любое наказание, если он снова ошибется. Я гарантирую, что он больше не подведет. Главный снова замолчал, словно обдумывая его предложение. Нам Гю стоял неподвижно, ожидая его решения. — Хорошо, — наконец произнес Главный. — Я дам ему шанс. Но помни, охранник 124, ты несешь полную ответственность за его действия. Если он снова оступится, вы оба заплатите за это. Я позволю другим квадратам вас убить. — Я понимаю, сэр, — ответил Нам Гю с облегчением. — Благодарю вас за доверие. — Свободен, — сказал Главный, отворачиваясь. Нам Гю поклонился и вышел из комнаты. Он чувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. Ему удалось убедить Главного дать Су Бону еще один шанс. Но он понимал, что теперь на нем лежит огромная ответственность. Он должен сделать все возможное, чтобы Су Бон не подвел его.

***

Выходя из комнаты Главного, Нам Гю чувствовал нарастающее напряжение. Он знал, что его решение заступиться за Су Бона не останется незамеченным. Коридоры казались уже и темнее, каждый шаг отдавался эхом, словно предвещая беду. Как и ожидалось, двое охранников ждали его у выхода. Их маски скрывали лица, но Нам Гю чувствовал исходящую от них враждебность. Один из них, был квадрат, надвигался на него, словно танк. — Ты слишком много возомнил о себе, 124-й, — прорычал он. Голос был приглушен маской, но в нем сквозила неприкрытая угроза. — Защищаешь этот мусор, круг. Думаешь, ты особенный? — Это не твое дело, — ответил Нам Гю, стараясь сохранять спокойствие. Он знал, что любая провокация может обернуться против него. — Убирайтесь с дороги. — Ты сам напросился, — ответил второй охранник, треугольник, но с хищным взглядом, который даже маска не могла скрыть. — Пора поставить тебя на место. Прежде чем Нам Гю успел среагировать, квадрат бросился на него. Удар был мощным, Нам Гю едва успел уклониться. Завязалась драка. В узком коридоре, под тусклым светом, каждый удар отдавался эхом. Нам Гю был хорошим бойцом, но противников было двое, и они явно хотели не просто преподать ему урок, а покалечить. Квадрат напирал, стараясь зажать его в угол, а треугольник кружил вокруг, словно хищник, выжидая момент для удара. Внезапно треугольник выхватил из-за пояса нож. Лезвие блеснуло в свете ламп, и у Нам Гю похолодело внутри. Это уже не была просто драка, это была попытка убийства. — Играем по-крупному, да? — прорычал Нам Гю, уклоняясь от взмаха ножа. Он понимал, что теперь у него нет другого выбора, кроме как драться насмерть. Он перегруппировался, используя свою ловкость и скорость, чтобы уклоняться от атак. Он наносил короткие, точные удары, стараясь вывести из строя противников. Квадрат охранник был силен, но медлителен, а треугольник – быстр, но слаб. Нам Гю уклонился от очередного взмаха ножа и ударил треугольнику в солнечное сплетение. Тот согнулся от боли, выронив нож. Нам Гю воспользовался моментом и нанес ему еще один удар в челюсть, отправив его в нокаут. Теперь остался только квадрат. Тот был в ярости, видя, как его подопечный лежит на полу. Он бросился на Нам Гю с удвоенной силой, размахивая кулаками, словно молотами. Нам Гю уклонялся, блокировал удары, стараясь держаться на расстоянии. Он понимал, что если пропустит хотя бы один удар, то может оказаться в нокауте. Он выждал момент и нанес точный удар ногой в колено охранника. Тот закричал от боли и упал на одно колено. Нам Гю бросился на него, повалил на пол и начал осыпать ударами. Драка была жестокой и беспощадной. Кровь заливала лица, их маски были сломаны, открывая изуродованные злобой лица. Нам Гю бил до тех пор, пока крупный охранник не перестал сопротивляться. Он поднялся, тяжело дыша, чувствуя, как боль пронзает каждую мышцу его тела. Он посмотрел на лежащих на полу охранников и сплюнул кровь. — Не стоило меня злить, — прохрипел он. Он поправил свою маску, благо, она не пострадала. Правила были строгими: снимать маску вне своей комнаты было строго запрещено. Он знал, что за нарушение этого правила его ждет неминуемая смерть. С трудом передвигая ноги, Нам Гю побрел в сторону своей комнаты. Каждый шаг отдавался болью в израненном теле. Дышать в маске было тяжело, воздух казался густым и горячим. Он чувствовал, как кровь стекает по лицу, смешиваясь с потом. Коридоры казались бесконечными. Он спотыкался, цеплялся за стены, стараясь не упасть. Ему казалось, что он идет целую вечность. Наконец, он добрался до своей комнаты. Он открыл дверь и вошел, тяжело дыша. В комнате было темно и тихо. Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Он попытался снять маску, но пальцы не слушались его. Он дрожал от слабости и боли. Наконец, ему удалось с трудом расстегнуть застежки и сорвать маску с лица. Он жадно вдохнул свежий воздух, чувствуя, как легкие наполняются жизнью. Он посмотрел на свои руки и увидел, что они все в крови. — Черт, — прошептал он. Он знал, что ему нужно немедленно обработать раны, иначе они могут воспалиться. Но у него не было сил даже пошевелиться. Су Бон же, как ни в чем не бывало, находился в комнате расслабленно улыбаясь. Завидев пришедшего, он поднялся с кровати и подошёл к Нам Гю. — Эй, Нам Су. Плохой день? — спросил он, доставая из под красного комбинезона крест с разноцветными таблетками. — Ты хоть понимаешь, во что нас втягиваешь? — зарычал Нам Гю. — Ты подвергаешь нас обоих опасности! Я устал прикрывать твою задницу! Су Бонг усмехнулся и протянул ему две таблетки. — C'mon,расслабься, bro. Это поможет тебе успокоиться. Нам Гю отшатнулся от протянутых таблеток, словно от огня. Ярость вспыхнула в нем с новой силой. — Ты что, издеваешься? — прорычал он, его голос дрожал от гнева. — Это все, что ты можешь предложить? Забыться? Су Бон удивленно моргнул, убирая руку с таблетками. Он не стал оправдываться или извиняться. Просто опустил взгляд, нахмурившись. — Я думал, тебе нужно… расслабиться, — пробормотал он, но в его голосе уже не было и следа той беззаботности, что обычно. — Мне это нужно?! — заорал Нам Гю, срываясь на крик. — Ты думаешь, мне приятно прикрывать твою задницу ради наркоты, рискуя собственной жизнью?! Су Бон стиснул зубы. Он знал, что Нам Гю прав, но не собирался это признавать в такой форме. — Я не просил тебя за меня рисковать, — огрызнулся он, поднимая голову. В его глазах мелькнул вызов. Нам Гю замер, пораженный его дерзостью. — Ах, вот как? — прорычал он, делая шаг вперед. — Значит, я сам виноват, что пытаюсь тебя спасти? — Я сам разберусь, — отрезал Су Бон, отступая назад. — Не лезь не в свое дело. Нам Гю рассмеялся, но в этом смехе не было ничего веселого. — Сам разберусь? — передразнил он. — Ты даже приказ выполнить толком не можешь, а туда же – «сам разберусь». Он отвернулся, начиная медленно раздеваться, срывая с себя помятую форму. Каждый рывок ткани отдавался болью, как физической, так и моральной. Он знал, что Су Бон смотрит на него, но ему было плевать. Пусть видит, что натворил. Сняв форму, Нам Гю остался в одних штанах. Он повернулся к стене, стараясь скрыть ушибы и порезы. Это была не слабость, а гордость. Он не хотел, чтобы Су Бон видел его сломленным. Су Бон молча наблюдал за ним. Он видел шрамы и синяки, понимая, что это цена его ошибок. Внезапно наркотический туман, окутывавший его разум, рассеялся. Утренняя доза подошла к концу. Он почувствовал острую боль вины и раскаяния. Вина давила на него, но он не позволял ей сломить себя. — Что стряслось? — спросил он, стараясь сохранить спокойный тон, хотя внутри все кипело. Нам Гю молчал. Он не хотел ничего объяснять. Он хотел, чтобы Су Бон сам понял, какую цену ему приходится платить. Су Бон подошел ближе, нарушая его личное пространство. — Кто тебя так? — спросил он, его голос был тихим, но настойчивым. Нам Гю резко повернулся, сверля его взглядом. — Какая тебе разница? — прорычал он. — Ты же все равно ничего не понимаешь. Су Бон стиснул кулаки. Он не собирался терпеть оскорбления. — Не испытывай мое терпение, Нам Гю, — проговорил он сквозь зубы. — Просто скажи, что произошло. Нам Гю усмехнулся. — Неужели ты назвал правильно моë имя? — проговорил он язвительно. — Что ты собираешься сделать? Защитить меня? — Если понадобится, — ответил Су Бон, не отводя взгляда. Нам Гю замолчал, пораженный его упрямством. Он увидел в его глазах не только сожаление, но и решимость. Су Бон подошел еще ближе и осторожно коснулся его плеча. — Здесь болит? — спросил он, слегка надавливая на синяк. Нам Гю вздрогнул, но не оттолкнул его. — Не твое дело, — пробормотал он, стараясь скрыть боль. Су Бон продолжал нежно ощупывать его плечо, изучая каждый ушиб, каждый порез. — Кто это сделал? — повторил он свой вопрос, но на этот раз в его голосе звучала неприкрытая угроза. Нам Гю вздохнул. — Два охранника. Квадрат и треугольник, — ответил он, сдаваясь. — Не понравилось, что я за тебя заступился. Су Бон отпустил его плечо и отступил назад. Он смотрел на Нам Гю, его лицо было тоже побито. — Это из-за меня? — Да, — ответил Нам Гю. — Из-за тебя. Су Бон стиснул кулаки, его глаза наполнились слезами. Но это были не слезы слабости, а слезы ярости. — Я им покажу… — Что ты им покажешь? — перебил его Нам Гю. — Что ты умеешь делать, кроме как все портить? Ты никогда ничего не знаешь! Живешь в своем мире, в своем наркотическом дурмане, и тебе плевать на все вокруг! Су Бон осторожно положил руку на его спину и начал медленно поглаживать его, стараясь снять напряжение. Нам Гю вздрогнул от его прикосновения, но не оттолкнул его. Су Бон продолжал гладить его спину, постепенно опускаясь ниже, к его пояснице. Он чувствовал под пальцами каждый синяк, каждую царапину, каждый шрам. — Больно? — прошептал он, его голос был полон сочувствия. Нам Гю не ответил, но слегка вздрогнул, когда Су Бон коснулся одного особенно болезненного места. Су Бон продолжал нежно массировать его спину, стараясь снять напряжение и облегчить боль. Он знал, что это не заменит лекарств, но это было все, что он мог предложить. — I'm sorry, — прошептал Су Бон, его голос был полон раскаяния. Нам Гю продолжал молчать, стоя спиной к нему. Он не знал, что сказать, что чувствовать. Он был сломлен, разбит, опустошен. Су Бон продолжал нежно массировать его спину, его руки двигались медленно и осторожно. Напряжение постепенно покидает тело Нам Гю. — Я получаю люлей вместо тебя! — вдруг выпалил Нам Гю, нарушив молчание. Его голос был полон горечи и злости. — Тебя надо было давно слить отсюда, бестолковый. Ты понимаешь, что из-за тебя меня могут убить? Су Бон вздрогнул от его слов. Он знал, что его действия имеют последствия, но он никогда не думал о том, что они могут привести к смерти Нам Гю. — Я… я не хотел, — тихо сознался он. — Ты никогда не хочешь, — перебил его Нам Гю. — Но всегда это делаешь. Ты всегда поступаешь так, как тебе хочется, не думая о том, что может случиться. Он повернулся к Су Бону и схватил его за подбородок. Его пальцы сжали его кожу, причиняя ему боль. — Послушай меня внимательно, — прошипел Нам Гю. — Если ты не будешь подчиняться, если ты будешь продолжать творить херню, они убьют тебя. Ты понимаешь? И убьют меня из-за тебя. — Sorry, my boy. — выдохнул он. — Обещаю, это больше не повторится again. Нам Гю не верил ему. Он слишком часто слышал эти обещания. Но в этот раз в голосе Су Бона было что-то другое, что-то искреннее и глубокое. Су Бон прильнул ближе и начал осторожно целовать его раны. Его губы были нежными и согревающими, словно бальзам, облегчающий боль. Он целовал каждый синяк, каждую ссадину, словно искупая свою вину. Нам Гю закрыл глаза, позволяя Су Бону заботиться о нем. Он чувствовал, как его злость и обида постепенно отступают, уступая место теплу и благодарности. Су Бон гладил его по спине, по рукам, по лицу, нежно и ласково, словно боялся причинить боль. Его прикосновения были полны нежности и заботы. Вдруг Нам Гю резко отстранился, его взгляд потемнел. Он схватил Су Бона за руку и потащил его к стене. Прижав его спиной к холодному бетону, он начал раздевать его, попутно впиваясь губами в его шею, оставляя жаркие поцелуи, переходящие в укусы. Нам Гю сорвал с него форму, швыряя ее на пол. Он не заботился о нежности. Он хотел почувствовать его кожу, его тело, доказать себе, что Су Бон – реальность, что он здесь, рядом с ним, в этом кошмарном месте. Су Бон вздрогнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Он знал, что Нам Гю сейчас зол, ему больно. И он хотел помочь ему избавиться от этого груза, от этой боли. Нам Гю не останавливался. Он осыпал поцелуями его шею, плечи, ключицы, оставляя на коже яркие красные следы. Он кусал его, лизал, ласкал, словно пытаясь выпить из него всю боль, всю тоску, всю безнадежность. Су Бон стонал от удовольствия, закрыв глаза. Он чувствовал, как по его телу разливается жар, как напряжение покидает его мышцы. Он отвечал на поцелуи Нам Гю, гладя его по спине, по волосам, стараясь успокоить его, утешить. Су Бон гладил его по спине, осторожно обходя синяки и порезы. Он целовал его раны, словно желая исцелить их. Он чувствовал, как под его руками дрожит тело Нам Гю, как он пытается сдержать стоны. Он целовал его грубо, жадно, кусая ключицы, оставляя новые следы своей злости и желания. Су Бон стонал, его руки продолжали двигаться по спине. — Больно? — прошептал Су Бон между стонами. — Да, — прорычал Нам Гю. — Но мне все равно. Он чувствовал, как тот дрожит, как его тело напрягается в ожидании. Нам Гю не торопился. Он хотел продлить этот момент власти, насладиться своей способностью вызывать у Су Бона такую сильную реакцию. Внезапно, они переместились на кровать. Нам Гю развел его ноги и медленно вошел в него, глубоко и ощутимо. Су Бон застонал. Не сдержавшись, он зацарапал спину Нам Гю, пытаясь удержаться. Нам Гю двигался медленно и напористо, каждым толчком причиняя Су Бонгу боль и наслаждение. Он не торопился, наслаждаясь каждым мгновением. Он хотел, чтобы Су Бонг запомнил этот момент, чтобы он запомнил его гнев, его обиду. Но, несмотря на свою грубость, он чувствовал, как Су Бон отвечает ему. Он чувствовал, как его руки по новой гладят спину, как его губы целуют его плечи. Он чувствовал, как его тело прижимается к нему, ищущее защиты. И тогда гнев Нам Гю начал отступать, уступая место другим чувствам. Он замедлил движения, стараясь быть нежнее. Он целовал Су Бона в губы, в шею, в фиолетовые волосы. Шептал что-то ему: слова утешения, слова любви, переживаний, которые так долго держал в себе. И Су Бон отвечал ему. Он обнимал его крепко, в ответ шептал ему на ухо слова обещаний. Он принимал его грубость и его нежность, его злость и его раскаяние. В этот момент они были не охранниками в масках, не участниками жестокой игры на выживание. Они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в этом кошмарном мире, которые отчаянно нуждались в любви и утешении.