𝐐𝐔𝐄𝐄𝐍 𝐎𝐅 𝐁𝐑𝐎𝐊𝐄𝐍 𝐇𝐄𝐀𝐑𝐓𝐒 || 𝐀𝐈𝐁

— Ханами, почему я должна ходить с тобой на свидания, если все эти парни привлекают только тебя? — Каори сидела на диванчике в временно съемной квартире, лениво листая страницы журнала, изредка поглядывая на свою младшую сестру. Фудзимото была именно тем ребёнком, который никогда не попадал в неприятности, всегда хорошо училась. Единственное, из дома сбегать любила и даже сейчас сбежала. Просто пока нет возможности снимать квартиру на постоянной основе и приходилось иногда жить с родителями. Но Каори не смотря на нестабильность своего состояния при проживании с такой женщиной, как её мать, окончила школу с неплохими такими достижениями, поступила на бюджет, кучу лет отучилась в медицинском университете и сейчас проходит практику. Ну а что говорить о младшей, та была настоящей гуляющей девицей и парней всегда выбирала в разы старше, да и естественно побогаче. Это всё своенравный протест деяниям их мамаши. — Ты говорила отцу, что уже самостоятельная, самостоятельные любовные дела решают в одиночку. Каори хотела добавить часть о том, что ей и так осталось не долго проживать на этом свете, но за тем резко вспомнила о том, что про болезнь девушки никто из семьи не знает. Као решила, что будет скрывать своё состояние до самого последнего вздоха, чтобы о ней не волновались. Понимала, что как только узнают, им всем будет очень больно и плохо, ну отчиму и Ханами так точно, но она не хотела, чтобы к ней сейчас обращались как к ходячему мертвецу, даже если так и есть. — Као, ну пожалуйста! Мы просто посмотрим, нормальный он или нет, а потом пойдешь по своим делам, — Ханами крутилась перед зеркалом, пытаясь осмотреть себя со всех сторон, этой девушке было важно выглядеть идеально, особенно перед новыми парнями. Телефон Каори, что лежал на стеклянном и явно дорогом журнальном столике резко завибрировал и после экран резко загорелся, из-за нового уведомления. Фудзимото не сразу обратила внимание, в отличие от её сестрёнки. Ханами схватила мобильное устройство и после показала его своей сестре, именно экран блокировки. Као быстро пробежалась глазами по уведомлениям, которые приходили. — Что тебя так удивляет, я не пойму? Главный врач говорит, что мне нужно будет срочно в больницу на осмотр, к нам недавно завезли маленького мальчика, я же хирург, мне надо знать с какого рода операцией мне придётся иметь дело, — Каори обратила внимание на сообщение немного ниже. Фудзимото знала, что сестру заинтересовали именно обои и последнее входящие. — Ты сказала, что тебя по твоей просьбе перевели в другую больницу. Тогда почему Чишия пишет тебе по поводу работы? И ты обещала поменять заставку на обоях, какого чёрта Каори?! — Ханами указала пальцем на давно сделанную фотографию. Као закатила глаза и отвела взгляд в сторону, она не могла лгать сестре, а сестра знала, что девушка скучает по былым временам. Не раз Хана слышала о том, как её старшая пересматривает совместные видео и прекрасно понимала, почему у Каори так долго не было отношений. Тяжела судьба людей которые влюбляются редко, но очень метко. — Као, но ведь это ты его бросила! Почему тогда ты скучаешь? Почему не можешь вернуть всё назад? Зачем себя доводить до такого состояния, я не хочу чтобы ты впала в депрессию и больше. — Мне нужно в больницу, так что бегом, я посмотрю на твоего ненаглядного и уйду, — Никакого мальчика им не завозили. Точнее завозили, но им занимался Чишия, так как тот специализировался в кардиохирургии, а у мальчишки были проблемы с сердцем. Девушке нужно было на медосмотр для себя. Метастазы в лёгких и мозгу прогрессировали, врачи давали всего пару лет, а если игнорировать симптомы, так и вообще больше нескольких месяцев не проживёт. Нужно было принять решение сегодня, будет ли она проходить химию ради жалки парочки лет. Она начала замечать странности несколько лет назад, у неё был риск, так как бабушка по папиной линии болела меланомой, но эта болезнь не наследственная, поэтому особо никто не боялся лишь малейшего риска. Каори тоже не боялась. Чишия заметил, что с ней что-то не так на её последний год обучения. Они учились в одном университете, на разных курсах и встречались на некоторых совместных парах. Тот уже выпустился, но не прекращал общаться с девицей, да и не только они общались. Однажды Као упала в обморок во время очередной прогулки от простой головной боли и только тогда, врачи сказали о прогрессирующих метастазах. Настолько запустила своё здоровье, что теперь даже нет возможности на лечение. Каори выхватила свой телефон и сунула его в карман. После встала рядом с Ханами и посмотрела на себя в зеркало. Не сильно длинные, тёмно каштановые волосы, скорее даже чёрные, чёлка. Глаза светло карие, подведены чёрным карандашом, накрашенные ресницы и пухлые губы покрытые приятным персиковым блеском. На Каори были черные длинные штаны, белая рубашка и сверху пиджак. Несмотря на то, что в Токио довольно таки тепло, Као сказала бы даже " аномальная жара ", на теле Фудзимото слишком много шрамов, а ещё и тату, за которое сестрица бы её осудила. Младшая же наоборот была одета довольно таки открыто. Каори вечно смешила их несхожесть друг с другом. Их полная несхожесть проявлялось не только во внешности, тут всё легко, у Као и Ханы просто разные отцы, да и младшая наполовину кореянка, Каори смешила именно та часть, что они полные противоположности друг другу в характере. Ханами хотела покорять мир, стать актрисой   каких-то больших фильмов, хоть и судьба сказала ей, что она будет балериной. Ханами хотела везде светиться. А Каори хотела создать свою группу, хотела быть таинственной певицей и гитаристкой, которая так же таинственно и умерла, исчезнувши со всех экранов. Као не привлекала мысль о популярности только после смерти, но всё же, это было интересно. ╎ 𝐀 𝐋𝐈𝐓𝐓𝐋𝐄 𝐋𝐀𝐓𝐄𝐑 Конечно же жара дала о себе знать, ей было до безумия жарко, хотелось снять с себя всю одежду вместе с кожей лишь бы было прохладнее ну и Као стало хуже. Она старалась держаться, ожидая ненаглядного своей младшей сестры. Ханами так боялась опоздать, что опаздывать начал спутник младшей. — Као, с тобой точно всё хорошо? — Ханами почему-то очень странно посмотрела на свою старшую сестру, наверное со стороны Фудзимото выглядела как серая масса, которая вот вот грохнется. А следом не приятная жидкость покатилась с её носа, в голову ударила резкая боль. Тошнота, головокружение и воздух, его критически не хватало. — Као! Ханами повела сестру в общественный туалет, чтобы умыть старшую, она не знала, поможет ли холодная вода Каори, но хотела помочь хоть как-то. А затем стало слишком тихо. Свет выключился. Всё отключилось. Весь мир затих. — Као, Као! Объясни мне, что случилось? Что с тобой такое в последние дни? — Ханами дёрнула свою сестру за плечи, заставив её смотреть ей в глаза. Прошло несколько минут, кровотечение успокоилось, но тишина на улице настораживала всё больше и больше. Они находились в самой оживлённой улице Токио. — Я бы так хотела тебе всё рассказать, Хана, — Вздохнула Фудзимото и поспешила выскочить на улицу. Никого, была полнейшая пустота, будто бы все люди просто напросто исчезли. Као пыталась включить телефон, снова ничего. Его будто отключили полностью, тот даже не пытался включиться, как бы она сильно не тыкала на кнопки. Неужели это апокалипсис? Тогда почему всё произошло так резко? Может быть это всё лишь сон Каори? Может, она сейчас лежит в больнице и всё это просто страшный сон, ведение во время комы? Но нет, сон не может быть таким реальным, насколько бы он не был осознанным. Не может это всё быть настолько реальным. Запах Токио ещё пять минут назад заполненного людьми, запахи, ветер. Каори стало хуже, она уселась на пол прямо по середине главной дороги. Машины не ездят и поэтому сбить её никто не сможет. — Ладно, похоже мы одни, — Шепнула Ханами и села рядом с старшей сестрой. Они любили делать вид при всех, что родные, хотя родные те лишь по матери. — Каори, я не поступила. Меня не взяли в театр, сказали, что из меня непутёвая балерина и лучше я буду танцевать на шесте как проститутка для богатых дядей, чем перед сотнями образованных людей. Мама тебе не рассказала, ну потому что ты дома была в последний раз...месяц назад? — Не успею я хирургом стать, — Ответила сестре Каори и достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку. Конечно же ей нельзя было курить с её то проблемами. Не то чтобы Као не хотела жить, но и мучаться тоже желания не было. Лучше прожить короткую но заполненную красками жизнь, чем каждый день мучить себя лекарствами и химиотерапией. — Меланома четвёртой стадии, у меня метастазы в лёгких и в мозге. Так как я отказалась от лечения, мне только дают прогнозы, в общем мне остался месяц, может пару. — Ты совсем? Почему раньше не рассказала! Мы бы нашли нормальных врачей и вылечили бы тебя, Каори! Как ты могла? Как ты могла оставить себя без лечения? Ты жить не хочешь? — Сестрица выхватила сигареты из рук старшей, так как понимала, что это к добру не приведёт. Тут никого нет, нет людей и Каори может быть открыто. Так спокойно. — В том то и проблема Ханами, что я хочу жить, очень хочу жить. Но какой смысл в несчастном годике жизни? Какой смысл лечиться, если дольше двух лет я не проживу всё равно. Лучше жить моментом, жить каждой секундой не обращая внимания на краткую боль которая является напоминанием о том, что меня ждёт. Я не боюсь смерти и не боюсь того, что будет после, но это не значит, что я хочу этого, — Фудзимото посмотрела на пачку курева вместе с зажигалкой, которые сейчас были плотно сжаты в руках Ханами. Вряд-ли хотя бы одна из сигарет уцелела. — Знаешь, я всегда думала, что будет, если все люди пропадут. Настанет ли полная тишина? А сейчас я поняла, что не настанет. В любом случае, тишины никогда не будет, а если и будет то её перебьют собственные мысли. Всё вокруг нарушает всю идиллию. Смотри, ветер, собственное дыхание, собственные шаги. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты странная? — Тихий смешок донёсся из уст Ханами. Она наверняка поняла, что больше о болезни её сестра говорить не намерена. Так было всегда, Каори резко переводит тему на другую, так как просто не хочет разговаривать о чем-то, что ей не хочется обсуждать. — Но мне нравится, ты делаешь вид, что не такая же серая масса как все остальное человечество. Ты странная, это круто, правда круто. Думаешь о странных вещах, говоришь страшные вещи, мне это нравится. Это нравилось и ему. — Ты ведь ненавидишь Чишию. — Да, но ты ведь его любишь. Так почему вы расстались кстати? Ты никогда не говорила. А я так думаю, у нас минутка откровенности. — Я думала, так станет легче и ему, и мне. Я думала он разлиться на меня и забудет, а потом не будет горевать, если я умру. Но я не знаю, так ли это. Я и вам не хотела говорить, не хотела, чтобы меня жалели. Об этом только врачи знали и он, — Као вздохнула. Уже начало темнеть, неожиданно быстро. — Когда я узнала, я позвонила Минсоку, чтобы он забрал меня из больницы. Мы поехали в кафе с ним и долго смеялись. Я поняла, что не хочу, чтобы это всё постепенно обрывалось. Поэтому и с мамой не живу, понимаю, что так с Минсоком буду видеться чаще, но чёрт возьми. Я так ненавижу эту дрянь. — То есть, Шунтаро знал о твоей болезни, а твой самый близкий человек, твоя сестра, нет? Хотя ладно, я тебя понимаю. Наш...мой папа начал бы злиться, начал бы искать тебе врачей и так далее. Так..как твой ненаглядный узнал? — Это было случайно, на последнем курсе. Мы гуляли по Токио и я просто потеряла сознание. Кровь из носа полилась и я ни на что не реагировала. Поэтому он поехал со мной в больницу, наврал что родственник. Родителям просил не звонить, потому что так же знал, что я сбежала из дома и жила с подругой тогда. Я пробовала пить какие-то таблетки, чтобы прожить немного дольше, но тут уже таблетки не помогут. — Он и о твоих ссорах с мамой знал? — О ссорах с мамой...да Чишия знал обо всём. ╎ 𝟐𝟎 𝐘𝐄𝐀𝐑𝐒 𝐀𝐆𝐎 Пятилетняя Каори сидела играясь в куклы подаренные отцом. Она любила папу, любила больше всего на свете и поэтому никогда бы не подумала, что родители внезапно могут расстаться. В мозге маленькой девочки даже не было такого понятия, что значит родители больше не вместе? Что значит "папа тебя бросил"? Что значит "папа ушёл"?  Мама плакала и кричала на мужчину, а Као просто не обращала внимания. Она напевала себе песни под нос, которые слышала по телевизору. Так делала всегда, когда они спорили, кричали. — Мама, а папа скоро придёт с работы? — Прошёл час или два, мама сидела и плакала, выпивая бокал дорогого вина, подарок отца. Тот был любителем дорогого алкоголя. Бокал за бокалом. Понятие "опьянение" так же для Каори тогда просто не существовало. Она была маленькая, наивная и до жути писклявая. Но ей всего пять. — Каори, уйди с глаз моих немедленно. Так и знала, что не нужно было тебя рожать! Грязная ты девка! Как же я хочу, чтобы ты сдохла, — Мама схватила Фудзимото за руку, девочка крикнула от боли и следом женщина закинула её в кладовку. Туда она никогда не заходила, когда играла в прятки, там всегда было так темно, а Као в силу возраста боялась темноты, боялась монстров там. с силой Каори полетела на пол проехавшись коленками по полу и стирая их до крови. Слёзы покатились по глазам ребенка. Дверь захлопнулась и темнота заставила малышу закричать во всё горло. — Из-за тебя меня он бросил! Это всё твоя вина! Мама, мама, мама! Кричала не жалея сил девочка. Ей было страшно и больно, она ревела, рвала горло чтобы мама услышала, но она не слышала. Никто не слышал. С того самого дня детство ушло из под рук Каори, растворилось, показалось тяжесть реального мира, а не мира на просторах соцсетей. Полтора года она только и слышала о своих очередных папах. "Милая посмотри, это твой новый папа, давай же, поцелуй его в щёку". Каори не смогла бы сосчитать такое огромное количество мужчин. А после виновником расставания конечно же оказалась Као. Тот самый папа, реальный папа, которого Фудзимото так любила никогда не звонил, не появлялся. Девчонка бы забыла как он выглядит, если бы не последняя фотография, которую мама не сожгла. Эта фотография была спрятана далеко от её глаз, об этом Каори позаботилась. Она надеялась, что он придёт, но надежда всегда умирает последней и она умерла. Больше Као его не ждала. — Ну же, Каори! Быстрее иди знакомится с новым папой, — Каори было шесть с половиной она пришла в коридор. Там стоял мужчина, немного отличающийся по внешности от японцев, скорее всего кореец. Он был очень высоким, сильным и внушал какое-то детское доверие. Тот улыбался ей так, как не улыбался ни один из мужчин, которые были до этого. Каори улыбнулась тому в ответ. У него в руках был большой плюшевый мишка, больше самой Као в два раза. Дорогая и красивая игрушка, о такой девочка мечтала. Очень мечтала. — Им Минсок к вашем услугам, юная леди, — Минсок поклонился Као, та рассмеялась. Девчонка ощущала от этого мужчины дух хорошего отца и хотела, чтобы он не уходил, не бросал маму. — Куда же распрекрасная юная леди хочет поставить свою новую игрушку? — Фудзимото Каори, я рада знакомству, — Неуверенно шепнула та вечно поглядывая на реакцию матери. А что она скажет? А вдруг она снова её накажет? Темнота всё ещё пугала девочку, а наказания таким образом происходили всё чаще и чаще. Као медленно подняла руку и указательным пальцем указала комнату напротив входной двери. — Вот там моя комната. Минсок был хорошим отцом, как Каори и предполагала. Он всегда поддерживал мечты Каори, а после поддерживал и мечты своей дочери Им Ханами. Они были хорошей и правильной семьёй если бы не мама. Мама ненавидела Каори, правда ненавидела. Залетела по малолетке, не повезло с мужем и во всём виновато дитя, которое хотело лишь любви и заботы. Но Каори росла, поняла, что из-за давления матери можно забыть о игре на гитаре и можно забыть о мыслях создать группу, поняла, что светит ей только медицинский университет и в престижном районе Токио. У Каори никогда не было прав, она всегда слушалась мать потакая любым её прихотям, она хотела стать врачём, но это мама сделала так, чтобы она этого хотела озвучивая только плюсы никогда не называя минусов. Было желания помогать людям, но помогать людям можно и музыкой. Такахаси Юи всеми силами пыталась показать любовь к дочери, которой не было, она не любила своих детей, делала вид только для своего мужа, чтобы он её не бросил. Минсок хоть и был хорошим отцом, но из-за того, что был военным часто пропадал и поэтому не видел того, что происходит с его дочерьми. ╎𝐈𝐌 𝐇𝐀𝐍𝐀𝐌𝐈 Им Ханами 2002 года рождения. Сейчас ей 18. Ханами с детства знала кем станет, знала, потому что мать ей так сказала. Одну дочь та хотела видеть врачём, хирургом, великим хирургом! А вторая же должна была быть красавицей балериной. Юи было плевать на сломанные кости Ханы, растянутые мышцы, Ханами должна была танцевать всегда, чтобы у неё не случилось. Вся проблема в том, что Такахаси ничего в этой жизни не добилась самостоятельно и для того чтобы окупить свои мечты, воплощала их в своих детях, опять же наплевать на то, что нравится им. В случае с Ханами способ наказания был другим, её просто заставляли голодать. Голодать до такого истощения, что та чуть-ли с ног не валилась. Их мать действительно была монстром но младшему ребёнку та хотя бы в лицо смерти не желала. За спиной с подружками. Каждый сам протестовал этой женщине, Каори сбегала из дома и не появлялась неделями, устраивала игры в молчанку всей семье, била посуду или резала себя особо этого всего не скрывая. Ханами же занималась сексом с кем хотела с 15 лет, ей повезло со внешностью, очень повезло. Та ещё красавица. Поэтому найти очередного паренька не доставляло никакой сложности.  Она напивалась и снова с кем-то спала, курила, ела таблетки, интересные таблетки. Сестрам нравилось злить мать, хоть те и понимали, что легче от этого им не станет. Но получая дерьмо, те платили тем же. И вот наступил тот самый день, которого мать ждала больше всего. Юи сидела вся нарядная, накрашенная, красивая. Она уже знала, что её дочурка Каори окончила университет и уже является интерном в одной из больниц и мамаша пока за ту дочь не отвечает, пока ей на неё плевать, плевать совершенно. Да и тем более, эта "неблагодарная дрянь" снова сбежала из дома Юи не разу не звонила Каори, когда та сбегала. А зачем? Если захочеь, сама позвонит. Названивал только отчим Као. Он знал о проблемах, о разногласиях между дочерьми и матерями, но не знал, насколько всё серьёзно. Ну что же, Такахаси была так уверена в силах своей Ханами, что решила, как только исполниться 18 её сразу возьмут в театр балета. Хотя опыт у Ханы достаточно большой, она занимается балетом чуть-ли не с пелёнок. Её движения плавные и элегантные, она двигалась в такт музыки. Всё было так гармонично и прекрасно, но из-за бурной ночи до этого возможно некоторые движения Им были слишком грубы для балерины. Это было неприемлемым в балете. На конец представления никто не хлопал, лицо матери теперь было строгим. Конечно та заметила каждую ошибку допущенную дочерью. Ханами встала посреди большой сцены и опустила голову, чтобы не показать людям слёз горечи, которые покатились по её розовым щекам. Она просто прекрасно, понимала, что же её ждёт как только они выйдут отсюда. — Твои движения, Ханами, больше похожи на движения разгульной девицы. Тебе надо танцевать в пабах для больших и богатых дядей, ясно? Театр балета тебе не светит. Не в Токио, не где либо ещё. Ты — бездарность, ясно? — Сказал толстый мужчина, который ничего не смыслил в балете. Жизнь не справедлива, ведь этот мужчина и есть тот, кто смотрит за отбором танцовщиц. — Знаете, я не удивлюсь, если ваша жирная и уродливая племянница, с которой я ходила на танцы пройдёт отбор. Этот театр даже театром не назовёшь, тут всё происходит через постель либо через охренеть какие связи. Если бы я вчера пошла и переспала с вами, сегодня была бы уже первой балериной. Я лучше не буду на обложках журнала, газет, пускай на меня не будут смотреть миллионы людей...я мать его не собираюсь терпеть это! Терпеть это неравенство, — Ханами гордо подняла голову, несколько дорожек слёз уже высохли и оставляли лишь след. Насмешливая ухмылка царила на её прекрасном личике. — Как ты посмела такое сказать? — Ответил мужчина, но тот дальше продолжал сидеть. Всё её выступление тот почти не смотрел и основывался на мнение других представителей театра, вот только тут он был главный. Этот урод всё выступления ел пончики запивая их колой с сахаром и даже сейчас не перестал. — Правда глаза колит? — Юи уже бежала вытаскивать свою дочурку со сцены. Она чуть-ли не закинула ту раздевалку, Ханами знала, что будет дальше. Но она так хохотала, хохотала через боль. Ей было насрать на этот театр, насрать на своё будущее, она просто поняла, что добила мать окончательно и её это радовало. Плати людям тем же, чем они платят тебе. Хана платила дерьмом, которое сама получала. Как только Им вышла из раздевалки начался примерно двух часовой ад, но ей так же было плевать. Женщина начала бить её чёртовой сумкой, не обращая внимания на замечания людей вокруг. Ханами шла уверенно не обращая внимания на боль, мамаша била именно в те места, где болело. Сама мучила тренировками, поэтому знала где это находится. — Ты можешь перестать ныть как конченая истеричка? — Сказала девчонка резко остановившись. — Ты можешь смириться с тем, что не всё в этой жизни так, как ты хочешь? Сама могла бы пойти на балет, раз оно тебе так надо. Я никогда этим заниматься не хотела...идиотка. — Вот расскажу я твоему отцу, как ты то с матерью своей обращаешься! У матери сердце больное! Дрянь ты, неблагодарная. Я на тебя лучшие годы потратила, забыла о второй дочери. — Забыла о Каори? Тебе забывать было нечего, ты всегда отодвигала Као на второй план, до и после моего рождения, потому что трахать по 10 мужиков на неделю намного интереснее. Посмотри, я не монстр, я твоё отражение. И если бы не мой отец, я уверена, Каори было бы не сладко. Она бы и так страдала всю жизнь, потому что ты хреновая мать! Я даже не удивлена, что она снова сбежала. ╎𝐍𝐎𝐖 Наступила ночь. Прохладный ветерок немного остужал поверхность разогретой с утра земли. Ханами и Каори всё так же сидели на горячем асфальте, поедая пачку чипсов, которую те позаимствовали у магазина не далеко от этого места. Полная темнота и свежий, непривычно свежий воздух. Резко где-то там, на соседней улице разгорелся свет. Такой яркий. Это было не далеко от сюда, в 15 минутах. — Мы ведь не пойдём? — Спросила Каори у младшей, но та уже поднялась с пола. Ну конечно. Хоть малейшая подсказка и надо сразу бежать. Фудзимото просто была уж точно не готова идти куда-то сейчас. — Нам нужны ответы на вопросы, мы их получим любой ценой. Бегом. Вдруг там будут ещё люди. Они шли молча, держась за руки, но Каори решила эту тишину прервать. Кто кроме неё. Тут именно Фудзимото думала вперёд. А Ханами скорее могла бы поболтать о разновидности алкоголя и тому подобного. Разные, да вот на всю жизнь связаны. — Знаешь, это точно не может быть игра на двоих. Я уверена в том, что тут есть ещё кто-то. Потому что было бы бредом очищать всё Токио от людей ради двух девчонок, да и техника не работает, вообще никакая. Виртуальная реальность тоже в пролете. Ощущения слишком реальные, да, можно сымитировать ветер, возможно и запах, но не всё остальное. Последний вариант — кома. Но я читала про это, думаю если бы была в коме, то мир был бы прежним. — Ты странная, но умная. Они подошли к зданию в котором горел свет. Это было похоже на отель или что-то подобное. Вокруг стола скопилась группа людей. 13 человек и ещё два телефона лежали на поверхности. Рядом с устройствами была записка, каждому по телефону, на одного игрока — один смартфон. Каори неуверенно взяла гаджет в руки, а вот Ханами за него ухватилась сразу, даже не читав эту записку. Через несколько секунд экран загорелся. Карта пять пик. Игра: догонялки. Правила игры. Ну, из того, что поняла Као, нужно найти правильную дверь и постараться убежать от водящего, найти в этой двери кнопку и нажать, иначе бомба под зданием взорвётся. Это ведь просто квест? Это всё всё не реально. — Серьезно, эй, что это значит? — Заверещала Ханами смотря на людей, которые её окружают. Каори же смотрела на  парня в тени. Белые, крашенные волосы и белая кофта. Капюшон прикрывал его лицо, но девица догадывалась, кто под ним. — Игры пик на физическую силу, — Сказал мужчина, тот подошёл к двум парням, которые стояли рядом с двумя сёстрами. Они наверное тоже новенькие. — Черви игры психологические, на предательство. Бубны игры на ум, интеллектуальные. А трефы, игры только на команду. — На физическую силу, а что будет, если проиграешь? Что правда...., — Каори повернулась к этому мужчине. Физическая сила это уж точно не по её части, удушье начинается даже на ровном месте, а может ещё и кровью покашлять захочется. — Умрёшь, — Ответил другой парень, его друг аккуратно толкнул в плечо мальчонку. Но тот не обратил внимание. — Арису Рёхэй, меня зовут Арису и Карубэ, мой друг. — Фудзимото Каори и моя сестра, Им Ханами. Насмешливый вздох со стороны. Это был тот парень, но Каори не обернулась. Она пожала руку Арису и посмотрела на его спутника. Тот не хотел находить кого-то ещё к себе в команду, это было видно, вот с Ханами те бы подружились, Хана всегда работала одна не полагаясь на команду. Каори бы сделала тоже самое, если бы не её положение, сейчас надо находить опору. Вряд-ли они шутили насчёт смерти. Но Арису казался более дружелюбным. Арису хотел помочь. — Почему игры на физическую силу не по твоей части? — Спросил уже Карубэ закатывая глаза и не скрывая этого. Сильные руки были собраны крест на крест у груди. Изучай своего соперника. — У меня маленькие проблемы со здоровьем, — Као кивнула, подтверждая свои слова, посмотрела на экран телефона. Было время чтобы спрятаться. Ханами уже куда-то ускакала, как и остальные. Лишь тот парень стоял в лифте, будто ждал кого-то. Ждал Каори. — Что же, поиграем. Она оставила сумку снизу достав оттуда только самые важные лекарства, на всякий случай. Зашла в лифт. Парень нажал на седьмой этаж и только когда дверь закрылась заговорил. Знакомый голос, такой тихий и хриплый, словно кот. А улыбка так точно как у чеширского кота: — Ну привет, моя нена глядная бывшая, — Тихий и всё такой же хриплый смешок. — Да, я тоже рада тебя видеть, Чишия.