Где небо касается земли

Тишина между ними была тёплой, наполненной невысказанными обещаниями. Джейс чувствовал под своей ладонью, как ровно, но учащённо бьётся сердце Виктора, будто отмеряя ритм, который мог существовать только между ними. Он склонился ближе, прижимая губы к виску Виктора, к уголку глаза, где пряталась едва заметная дрожь. — Мы можем остановиться в любой момент, — прошептал он. — Знаю. — Виктор резко выдохнул. Его пальцы на мгновение разжались, отпуская запястье Джейса. — Просто… не ожидал, что будет так... Слишком много. Слишком близко. Слишком по-настоящему. — Тогда шаг за шагом, — тихо сказал Джейс, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Ты уверен? — его пальцы замерли, когда он скользнул ниже, к краю брюк. Виктор открыл глаза. В них горел вызов, перемешанный с уязвимостью. — Да, — просто ответил он. — И я не хочу, чтобы ты отводил взгляд. Джейс прикусил губу, кивая. Он расстегнул пряжку, ткань мягко сдвинулась, обнажая бледную кожу. Под пальцами чувствовались старые шрамы, следы прошлого, которое они не могли стереть. Джейс склонился и коснулся их губами, не торопясь, будто прощаясь с чужой болью. — Не волнуйся, — прошептал он. — Я никуда не тороплюсь. Виктор закрыл глаза. Его пальцы вцепились в складки одежды Джейса, не чтобы остановить, а чтобы удержаться. Ласки были осторожными, исследующими: от рёбер, по груди, и ниже. Когда Джейс добрался до живота и замер, Виктор хрипло произнес: — Ты всегда так много говоришь. Почему сейчас молчишь? — Потому что сейчас важнее другое, — ответил Джейс, и позволил себе опуститься ниже. Он сначала осторожно коснулся губами, а затем, смелее, глубже. Пальцы Виктора вцепились в его волосы, не направляя, но держась, будто только в этом был смысл. — Джейс… — хрипло, почти с неверием. Ответа не было, только ласка, ритм, тепло. Джейс следил за каждым вдохом, за каждым стоном, будто хотел, чтобы Виктор забыл обо всём, кроме этого момента. Когда Виктор напрягся, сдерживая стоны, Джейс не отстранился. Он поднялся и поцеловал его, чувствуя вкус соли, дыхание сбивчивое, дрожащие пальцы на его щеке. — Ты точно реальный? — прошептал Виктор. — А ты? — Джейс положил его ладонь себе на грудь, к сердцу, которое бешено колотилось. И тогда Виктор притянул его к себе, целуя с жадностью, почти с отчаянием. Когда он попытался перевернуть их, Джейс остановил его мягко, но твёрдо: — Не сегодня. Сегодня я хочу заботиться о тебе. И Виктор подчинился, с неуверенностью, но без протеста. Джейс добавил пальцы, смазанные чем-то тёплым и скользким. Откуда это взялось в этом мире? Может, он и правда вслушивался во все их желания. Виктор закинул голову, почти всхлипывая от неожиданной полноты ощущений. — Ты… точно знаешь, что делаешь? — Нет...— усмехнулся Джейс. — Но я знаю тебя. Проникновение было медленным, наполненным ожиданием, напряжением, с почти священным трепетом. Виктор вцепился в его предплечья, то отстраняя, то притягивая ближе. Когда они соединились, оба замерли, захваченные этим новым, целостным чувством. — О Боги, — выдохнул Виктор, будто внезапно узрел формулу самой вселенной. Джейс не мог говорить. Он только двигался, медленно, сдержанно, пока Виктор вдруг не засмеялся, глухо, но счастливо. — Мы могли сделать это раньше, — выдохнул он. И смех Джейса прозвучал в унисон. Их движения стали глубже, увереннее. Виктор обвил его ногами, притягивая к себе ещё сильнее, и границы между ними исчезли. Когда их накрыла волна, свет вокруг вспыхнул, как будто сама ткань этого мира отзывалась на их единство. Виктор произнес, беззвучно, одними губами, его имя. А после, была только тишина. Их дыхание спуталось, и небо над ними загорелось новыми звёздами. — Это… — Виктор попытался отдышаться, прикрывая глаза. — Было неожиданно. — В хорошем смысле? — Джейс лёг рядом, улыбаясь. Виктор посмотрел на него. В его взгляде, обычно остром, теперь плавала тёплая мягкость. — В единственном, которое имеет значение.