Assimilation

Двое мальчишек сидели на ступеньках у входа в Миллер, Хальд задумчиво смотрел на небо, а Люк же просто смотрел отрешённым взглядом куда-то вперёд. В этот момент послышались шаги. Хальд спиной почувствовал направленный на него пристальный взгляд, который заставил его поежиться. Буквально через секунду сзади раздался голос мисс Джонс. – Я жду вас обоих в своем кабинете в течение пятнадцати минут. – Сказав это Эмили почти сразу же ушла. Хальд был уверен, что этот мимолетный пронзительный взгляд не сулил ничего хорошего. Единственное, что его сейчас радовало это то, что его план вроде бы даже сработал, поэтому сейчас оставалось только ждать, ждать неизвестного и это заставляло его нервничать. Если взрослые заметят даже маленькую несостыковку, это мало того, что поставит его в затруднительное положение, но и запятнает его репутацию. Ведь если они узнают, что весь этот фарс был просто спланированным спектаклем, то это маленькое и хрупкое доверие, выстраиваемое им на протяжении последних четырёх лет, просто-напросто канет в лету, а Хальд уже давно понял, что без какого-либо авторитета спокойная жизнь тебе не светит. Было очевидно, что, не смотря на его «непричастность» к этому инциденту его все равно ждет выговор, но вот насколько серьёзным он будет? Исход мог быть настолько вариативным, что мальчик даже не знал какой из них может быть ближе к действительности. Например, года два назад двух мальчишек, вроде бы они даже были близнецами, из-за какой-то небольшой оплошности отправили на, как называет это руководство, «исправительные работы». Этих двоих после этого Хальд не видел около года после чего они наконец-то появились в стенах Миллера, правда ненадолго и в абсолютно другом состоянии. На них словно живого места не было: сломанные запястья и руки, вывихнутые лодыжки, многочисленные шрамы по всему телу. Складывалось чёткое ощущение, что их держали взаперти – словно собак на привязи. Подростки стали бояться всего, любой громкий звук мог спровоцировать такую панику, что их приходилось силой уводить из комнаты, из-за этого, верхушке Миллера стало не удобно возиться с проблемными детьми, что довольно иронично ведь они сами довили их до такого состояния, поэтому спустя примерно два месяца их забрали. Правда куда, Хальд не знал, но чётко понимал, что ничего хорошего в том месте не будет. Хальд боялся такого исхода, безумно боялся. Мальчик понимал, что вышел из себя и навлёк на свою шкуру большие проблемы. Если руководство узнает об обмане он может поплатиться куда сильнее чем близнецы. А против толпы взрослых мальчик мало что сделает, даже с помощью магии. Немного успокоившись и собравшись с мыслями, Хальд направился наверх. Люка рядом уже не было. Пока он поднимался по лестнице, его разум лихорадочно перебирал все возможные исходы, ладони стали липкими, когда он думал о последствиях. Хальд ускорил шаг, его сердце колотилось о рёбра, как обезумевшая птица, ищущая спасения. Каждый скрип старых ступеней, эхом раздавался в пустых коридорах Миллера, словно тикающий обратный отсчёт. Придя к кабинету мисс Джонс, Хальд сделал глубокий вдох, выпрямил спину и постучал в дверь. Белые костяшки пальцев выстукивали медленный размеренный ритм. Ответа не последовало. Хальд повернул дверную ручку и слегка приоткрыл дверь. Заглянув внутрь он увидел мисс Джонс, сидящую за своим столом, а также Люка, расположившегося в кресле напротив нее. — Ах, как раз вовремя молодой человек. —проговорила Джонс размеренным тоном. — Пожалуйста присаживайся. — она махнула рукой в сторону второго кресла, стаявшего рядом с Люком. Хальд послушно скользнул в предложенное место, сохраняя скромную позу в ожидании слов воспитательницы. Люк, сидевший во втором кресле, оставался таким же бесстрастным, как и всегда. Хальд украдкой взглянул в его сторону, гадая, чувствует ли кто-нибудь еще гнетущую атмосферу в комнате. Нет, Люк казался совершенно равнодушным, он сидел, тупо уставившись в пространство, не замечая напряжения, сгущающегося вокруг него. Было ощущение, что он уже понял, что скорее всего его заберут. Но как к этому можно относиться с таким равнодушием? С такой безэмоциональностью? Эту полуминутную тишину прервал голос мисс Джонс. – Итак... – Тяжело вздохнув проговорила мисс Джонс. – С тобой Люк мы разобрались, и если я еще раз услышу, что ты снова так себя ведёшь, то поверь мне будет гораздо хуже... – в конце фразы мисс Джонс читалась явная угроза – Свободен... – Да, мисс Джонс – проговорил Люк и вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась с тихим стуком, оставив Хальда и мисс Джонс одних в маленьком, тускло освещенном кабинете. – Я бы хотела кое-что с тобой обсудить –наконец сказала она. – Смотря на отношения ребят в твою сторону и продолжающиеся некоторое время инциденты, мы с мисс Клэр хотим поднять вопрос об выделение тебе отдельной комнаты. — Что? — удивлённо проговорил Хальд, не ожидая подобного исхода. Он ожидал какого-либо наказания, но никак не привилегий. Хальд сидел в ошеломленном молчании. Что, черт возьми, предлагала мисс Джонс? — Что вы имеете в виду? — проговорил Хальд, его голос не выдавал даже намека на панику, клокочущую внутри него. Он сохранял самообладание, заставляя свой тон оставаться максимально нейтральным, даже когда его сердце колотилось в груди. — Дабы предотвратить большую часть, так скажем, инцидентов, мы решили выделить тебе небольшую отдельную комнатку. Мальчик ты умный, так что небольшое личное пространство пойдёт тебе только на пользу. При этих словах Хальд почувствовал, как по спине пробежала дрожь, но все что он смог сделать это просто кивнуть. В голове кружилось множество вопросов. Отдельная комната? Для него? Это не могло быть так просто, так легко… Эти люди игнорировали происходящее всю его жизнь, а теперь же они давали ему шанс избежать постоянных мучений, причиняемых его сверстниками, иметь некое подобие уединения и безопасности, но это была палка о двух концах. С одной стороны, он сможет наконец-то вздохнуть с облегчением, не переживая, что кто-то навредит ему пока он спит или просто-напросто залезет в его вещи. С другой стороны, его репутация среди других детей, вероятно, получит сокрушительный удар, закрепив его статус аутсайдера, хотя если подумать его репутации уже некуда опускаться. Пока что, самой главной проблемой являлось другое. Кто знает, какие ограничения появятся с появлением этого личного пространства. В его голове была только одна идея насчет этого предложения, они просто пытаются избавиться от еще одной маленькой проблемы. Года три назад уже была подобная ситуация, Кэтлин Браун, девчушка также, как и он подверглась издевательствам, в последствии чего в возрасте одиннадцати лет скончалась. Взрослые говорили, что девчонка отправилась на тот свет из-за болезни, но Хальд знал, что это не так. Миллер – это поганое и отвратительное место. Руководство просто старается нажиться на детях. Может изначально это заведение и было создано с благими намерениями, но сейчас все это место прогнило, пропиталось корыстью и жаждой наживы. Он знал, что девчушка покончила с собой - не выдержала нападок со стороны сверстников. В его же случае взрослые поняв, что в этот раз их халатность снова может привести к несчастному случаю и потере денег, решили попробовать отделить будущую «проблему» подальше от других. Из раздумий его вывел обеспокоенный голос мисс Джонс. – Хальд, ты в порядке? – Сейчас мисс Джонс правда выглядела искренне обеспокоенной, ее поведение даже смахивало на некую защиту. Неужели, они все-таки видели в нем жертву…но какой ценой? Спустя столько времени и сил, потраченных на привлечение внимания и попытки получить хоть какую-то помощь от воспитателей, после потери надежды, после всех издевательств, которые он пережил, кто-то просто решил помочь? Нет… Хальд просто не поверит в это. Это просто невозможно… Женщина все еще смотрела на ребенка с заметным беспокойством. Мальчик смотрел как-то растерянно, словно не верил в происходящее. Увидя, пристальный взгляд Джонс, Хальд словно вышел из оцепенения и резко поменялся в лице. — А? Да… мисс Джонс, я в порядке… Просто немного задумался. – Хальд улыбнулся, но его голос слегка надломился и в нем слишком заметно проскользнула неуверенность. Мальчик в колоссально короткий срок взял себя в руки и сказал. – Спасибо. Я правда благодарен вам и обещаю использовать эту… комнату ответственно – проговорил он, не зная, как выразить сложные эмоции, бурлящие внутри него. Облегчение, благодарность, настороженность все смешалось в непонятный клубок, который не как не хотел распутываться, не хотел объяснить Хальду, что он должен чувствовать в данной ситуации. Эмили же просто тяжело вздохнула, но улыбнувшись ответила ему. – Вот и хорошо. Я надеюсь, что это поможет тебе хоть немного… – голос был каким-то поникшим, что удивляло Хальда. Мисс Клэр и мисс Джонс были первыми кто хоть как-то позаботился о нем, проявили хоть какое-то внимание к ситуации, но почему-то он не чувствовал даже капельки благодарности. За все эти годы они хоть и вели себя со всеми намного мягче чем остальные воспитательницы и даже поначалу хоть как-то реагировали на происходящую неразбериху в стенах этого заведения, но всё же, вскоре обе женщины, как и все остальные взрослые, начали игнорировать все последующие случаи. После этого дети остались сами по себе и только после смерти Кэтлин, руководство хоть как-то начало следить за детьми, правда продлилось это недолго. Буквально спустя месяц это прекратилось и все началось по новой. Поэтому сейчас, сидя наедине с одной из воспитательниц этого заведения, Хальд только надеялся поскорее покинуть этот кабинет, который в данной ситуации больше походил на клетку. Тишина же повисшая между ними все никак не заканчивалась, только стрелки настенных часов противно тикали, раздражая уже и так забитый мыслями мозг. Тик-так… Тик-так… казалось, что время замедлилось, у него было чувство, что он просидел тут около двух часов просто сидя и слушая тиканье часов, хотя на самом деле прошло чуть больше 5 минут. Тик-так… Тик-так… это чем-то походило на биение сердца, словно часы пытались подстроиться под его ритм, то ускоряясь, то замирая на несколько мгновений. Хальд словно погрузился в себя, залез в свое сознание где было так спокойно и тихо… Из этого состояния его вывел голос мисс Джонс, он как острый нож разрезал удушающую тишину, которая не позволяла мальчику адекватно мыслить. – Ну что ж. Думаю мы закончили... У тебя был трудный день, так что лучше иди отдохни. – простота ее слов сильно контрастировала с атмосферой в кабинете. Все было решено и теперь ему оставалось только покинуть этот тесный кабинет. Эта фраза послужила своего рода катализатором, Хальд безумно хотел уйти отсюда. – Спасибо еще раз мисс Джонс. Я тогда, наверное, пойду… Хорошего вам дня. Выйдя из кабинета, мальчик сразу же оказался в тускло освещенных коридорах, по которым на протяжении всей его жизни постоянно гуляет прохладный ветер. Несмотря на постоянное раздражение от холода, в этот раз, этот прохладный ветерок послужил неким успокоительным, которое тут же ослабило напряжение, накопившееся во время встречи. Хальд бесцельно бродил по зданию, шаги были легкими и торопливыми. Вдалеке он слышал приглушенные детский смех, который тут же прервался резким замечанием воспитательниц. Теперь он чувствовал эту некую новоиспеченную свободу. Сама мысль о своем личном, частном убежище, не испорченном ежедневной жестокостью его сверстников, казалась просто невозможной, хотя и заманчивой мечтой. Ведь если ему и правда выделят свою комнату, даже небольшую, это будет роскошью. Сейчас он направлялся в общую комнату, в которой ночевали все ребята их возрастной группы. Это было простое серое помещение с голыми стенами, в котором стояли их кровати. В помещении не было даже нормального окна, вместо него была небольшая форточка почти под самым потолком, через которую в комнату едва попадал солнечный свет. Все что там находилось это небольшой шкаф в углу комнаты, тумбочка и стоящие вдоль стены в ряд кровати. Из-за маленького количества света, в комнате почти всегда горели керосиновые лампы, что всегда удивляло Хальда. Мало того, что, это опасно, так еще и никто из взрослых не следит за тем, чтобы дети не таскали их по комнате. Войдя внутрь, Хальд, не обращая внимание на присутствующих в комнате нескольких ребят, просто рухнул на свою койку. Старая ткань противно скрипела под его довольно худым телом. Он глубоко вздохнул, усталость накатила с головой. Хотелось спать…Тусклый свет двух оставшихся ламп, отбрасывал длинные тени на всю комнату, а мерцание пламени, казалось, танцевало в такт мыслям Хальда. За дверью был слышен детский топот, что неудивительно ведь через стенку от них находилась младшая группа. Эти дети еще не потеряли своего озорства и надежды. Хальд периодически видел, как ребятня радостно гонялась друг за другом, их поведение сильно контрастировало с атмосферой уныния присутствующей в Миллере. Сейчас Хальд находился в средней группе, но это ненадолго. После десяти лет детей переводят в старшую группу, в которой уже все ребята знали, что они останутся в Миллере до совершеннолетия, правда некоторых ребят не оставляли тут даже до восемнадцати. Если тебе не повезет, и ты чем-то насолишь руководству, то пиши пропало. Ребята этой возрастной группы уже считались «готовым товаром», обреченным провести свою жизнь в этих серых стенах. Они давно потеряли всякие иллюзии и надежды на счастливое будущее. Руководство просто продавало более взрослых ребят как доступный рабочий труд, при первой же возможности, в первую попавшуюся организацию. Самое странное, что на это заведение не раз кидали жалобы, об этом он знал из-за сожжённых писем на заднем дворе, но за всю его жизнь копы сюда не разу не приходили. Всем было все равно на наличие «приюта» на окраине города. Этот мысленный круговорот продолжался еще какое-то время. Хальд лежал и думал обо всем что можно, тем не менее, усталость начала брать свое, его веки стали тяжелыми, и он поддался соблазну сна.

------

После инцидента с лампой прошло два дня, вскоре ему и правда выделили отдельную комнату. Это не были какие-то роскошные хоромы, обычная маленькая комнатка в дальней части второго этажа, обставленная всем необходимым: письменный стол, небольшой шкаф и кровать. Что безумно радовало Хальда так это окно, простое нормальное окно, через которое в комнату попадали яркие лучи солнца. Да конечно места было немного, но это была его комната - место где он мог просто побыть один, где не было никого кроме него. Время летело незаметно, Хальд уже около месяца находился в своем новом убежище, и комфорт этого маленького, но уникального пространства уже успел принести заметные изменения. Впервые за все время, сколько он себя помнил, он проснулся с нетерпением ожидая предстоящего дня. Его распорядок дня оставался в основном неизменным, но каким-то образом, после появления комнаты, дни, кажущиеся бесконечными, приобрели другой оттенок. По мере того как дни сливались воедино, Хальд все больше жаждал этой тишины и уединения. Вечера, проведенные за книгами или за очередным изучением своих способностей, приносили в его жизнь хоть какую-то радость.

_____

17 июля 1990

Дни постепенно сменялись и вот пролетело еще три года. Реальность его положения давала о себе знать все больше - он все еще был заперт в Миллере, не имея четкого пути к свободе. Его навыки, какими бы впечатляющими они ни были, не гарантировали ему свободу или лучшую жизнь. За эти годы он стал все больше осознавать, что ему нужно бежать отсюда. У него есть максимум четыре года на это, но хоть и казалось, что времени еще много, действовать нужно было сейчас ведь за последние два года, случаи пропажи ребят возрастом примерно 10 — 14 лет участились и Хальд был уверен, что в ближайшее время - это заведение избавиться и от него. Пока что, все было спокойно и единственное что изменилось в его однотипной жизни - это то, что его перевели в старшую группу. Десять лет… Он находился здесь десять чертовых лет, живя в серых замызганных стенах, на протяжении всей своей жизни выслушивая упреки и колкие фразы в свою сторону. За это время он изменился. Его перестали волновать окружающие люди, общение с кем-либо стало чем-то необходимым в определенных ситуациях. Внешне же Хальд выглядел практически также, - все еще худым, с бледным лицом и непослушными черными волосами, под которыми скрывался небольшой шрам в виде молнии. Волосы Хальда стали длиннее, потемнели до цвета воронова крыла, что резко контрастировало с его бледной кожей. Его глаза, когда-то яркие, пытливые зеленые, смягчились до более глубокого, насыщенного оттенка, как выдержанный виски. За это время он изменился не только внешне, но и внутренне. Мальчик становился все искуснее в магии и приспособился двигаться скрытно и бесшумно. Комната стала его святилищем, его убежищем от внешнего мира. Все время он тратил, проводя часы за учебой, практикой своих даров и просто наслаждаясь тишиной и покоем. Время шло, все дни были одинаковые - уборка в саду, работа, учеба, редкие перепалки с ребятами и вот, в один из, казалось бы, обычных дней все пошло не по-обычному расписанию. Сегодня было 17 июля. На улице тепло, младшие весело носятся по двору, а Хальд же сидит в своей комнате за очередной книгой. За эти годы он перечитал, наверное, все находившиеся в Миллере книги. Хотя, что в этом удивительного, если тут и заняться больше нечем. Все чем могли порадовать себя дети были книги и прогулки на улице. Правда даже книги были роскошью. Мисс Стюарт - библиотекарь Миллера - была очень бережливой по отношению к своим книгам, поэтому и позволяла брать любые из них только ответственным и вежливым детям. Доступ к небольшой библиотеке Миллера, Хальд получил только в семь лет, что даже было рано ведь большинство подпускали к книгам только с одиннадцати. Наверное, мисс Стюарт полюбился тихий мальчик, который почти все время тратил на учебу. Когда Хальду было лет пять, он, в свободное от заданной воспитательницами работы, прибегал в библиотеку и просил у мисс Стюарт какие-нибудь книжки. Женщина по началу отказывала, но спустя неделю сдалась и разрешила, но с условием, что ни одна книга не покинет библиотеку. После этого мальчишка прибегал к ней в каждый вечерний и обеденный перерыв, брал одну из лежащих на полках книг и сидел почти все время в дальнем углу библиотеки. Спустя два года таких похождений Хальд с ней даже как-то сдружился, хотя лучше сказать не ловил на себе ее презрительные взгляды, а вскоре ему и вовсе разрешили забирать книги с собой. Сейчас проводя последние минуты обеденного перерыва за очередной книгой, он вспоминал то время с небольшой улыбкой. Наверное, для него мисс Стюарт была единственным человеком, который относился к нему более-менее нормально, но сейчас нужно было думать не об этом. Оставалось примерно десять минут, перед тем как их соберут и отправят работать. Для руководства ребята старшей группы были всего лишь легкодоступной рабочей силой, которую использовали куда только можно, так что примерно через полчаса их должен будет забрать старик Барнс - хозяин местной фабрики. За их труд Миллер получал неплохой доход от старика, поэтому всем было все равно, что дети чуть ли не теряли сознание от переутомления. От чтения мальчика отвлек довольно громкий звук шагов. Было прекрасно слышно, как по дряхлому полу Миллера с грохотом бьют тяжёлые сапоги. Подняв глаза от книги, Хальд увидел, как в его маленькую комнату входит крепкий мужчина с угрюмым лицом и в черной униформе – старик Барнс. Мужчина всем своим видом показывал, что имеет здесь не последнее место, не постучал и не объявил о себе, просто ворвался, как будто он был хозяином этого места - что, в некотором смысле, так и было. Хальд инстинктивно напрягся ведь он слишком хорошо знал этого человека - тот, кто считал, что у него есть какая-либо власть, считал, что может раздавить ребенка, как жука, одним лишь движением руки. Мистер Барнс сделал несколько осторожных шагов в комнату. Он остановился чуть дальше дверного проёма, а его взгляд скользнул по небольшому пространству, охватывая скромную мебель и самого Хальда, все еще сидящего на кровати с открытой книгой на коленях. Он прочистил горло, издав низкий, грохочущий звук, от которого у Хальда по спине пробежала дрожь. — Опять книжки свои читаешь? Привязать бы тебя к станку на моей фабрике, дабы делом занялся, а не время на макулатуру тратил. — цыкнув проговорил он. Неизвестно почему, но в этот момент Хальд почувствовал некий прилив храбрости. Мальчишке хотелось высказать старику все что он о нем думает. Все что накопилось за это время, но благо мозг вовремя восстановил свою работу, правда одна фраза все же вырвалась наружу. — Мистер Барнс, ну что же вы так. Я просто стараюсь сохранить ясность ума. Никогда не знаешь, когда это может пригодиться. — слова были сказаны с такой издёвкой, чётко показывали всю необразованность и ничтожность человека, стоящего напротив, что Хальд тут же хотел провалиться сквозь землю, когда понял, что сказал, но было поздно что-то менять. — Ах ты ж мелкий сученыш… — процедил он сквозь зубы. — На выход! Пора отрабатывать своё содержание. У меня есть отличная работёнка для тебя. — рявкнул Барнс, его голос был грубым и властным. Как и было приказано, мальчик тут же подчинился, отложил книгу и схватив свою немного протёртую сумку встал, его сердце колотилось в груди, когда он стоял перед внушительной фигурой. Он достаточно хорошо знал, что нужно держать голову опущенной и отводить глаза, не встречаясь с этим беспощадным взглядом, который, казалось, мог задушить в одно мгновение. Особенно после его выходки, но несмотря на то, что Хальд отреагировал достаточно быстро, старик почти сразу же рявкнул — ШЕВЕЛИСЬ! Ты нужен сегодня, а не завтра. Хальд не успел вымолвить и слова как тяжёлая рука Барнса схватила его за плечо, словно тиски, грубо выталкивая его из комнаты. Мальчик споткнулся, едва не запутавшись в собственных ногах, когда Барнс повел его по тускло освещенному коридору к остальным. Ребята собрались в небольшую группу и последовали за стариком. Они пробирались мимо испуганных детей, которые разбегались в стороны, когда они видели разгневанную фигуру Барнса. «Слава» этого старика шла впереди него, его боялись почти все дети. Даже младшая и средняя группа, которые в основном выполняют поручения в самом Миллере, даже они прекрасно знали кто он и как нужно вести себя перед ним. Хальд неохотно встал в строй позади остальных ребят, которые также, как и он медленно шли к выходу. Они на собственном горьком опыте усвоили, что не стоит переходить дорогу старику Барнсу. Любое непослушание или дерзость будут сурово наказаны. Мужчина держал детей под тотальным контролем используя для послушания довольно изощрённые методы. В основном он контролировал детей смесью страха, запугивания и безжалостных наказаний, гарантируя, что они останутся покорными и послушными. Когда они приблизились к фабрике, воздух наполнился запахов машинного масла и непрекращающимся гулом. Хальд тяжело сглотнул, готовясь к еще одному дню изнурительных работ. Он видел, что случается с теми, кто не может угнаться или говорит не по делу. Барнс позаботится о том, чтобы они узнали своё место, так или иначе. Зайдя внутрь в нос резко ударил смердящий запах масла и металла. Воздух был грязным, дышать было неимоверно тяжело, а мерцание флуоресцентных ламп сильно било по глазам. У мальчишки и так с детства были проблемы со зрением, а сейчас в тусклом помещении где в глаза постоянно пыталась пробраться грязь Хальд видел намного хуже. Остальные мальчики уже разбрелись, каждому было поручено определенное задание или машина. Барнс выкрикивал приказы, отправляя детей бежать на свои места, как испуганных мышей. Хальд присоединился к остальным на их назначенных постах, его руки ныли еще до того, как он коснулся инструмента. Он слишком хорошо знал этот процесс - долгие часы работы, волдыри на руках, постоянная боль в спине. И ради чего? Чтобы Миллер мог набить свои карманы скудными заработками своих «рабочих»? Его мысли оборвались, когда Барнс громко крикнул. — Ладно, слушайте, черви. — проревел Барнс, ударив по металлической трубе потертой кожаной перчаткой. Его слова эхом разнеслись по тускло освещенной фабрике, когда он оглядел стоящих около станков мальчиков. — Эта фабрика сама по себе не работает, слышите? И если вы расслабитесь, то окажетесь в Нижнем крыле быстрее, чем успеете сказать: «Джек Робинсон». Сегодня нам нужно вдвое больше продукции, так что работа удваивается для всех. Кристофер, Хальд и Джонсон вы сегодня на сборке. Остальные по три человека на оставшиеся четыре станка. Давайте пошевелимся, пока я не решил, что кому-то нужна дополнительная мотивация. — Он бросил угрожающий взгляд на двух мальчиков в дальней части фабрики, которые съёжились под тяжестью его взгляда. Хальд давно усвоил, что лучше избегать его взгляда, поэтому он держал голову опущенной и смотрел перед собой. Зная фабрику Барнса здесь нужно быть максимально аккуратным и соблюдать все правила в обязательном порядке ведь метод Барнса по обеспечению соблюдения правил был печально известен - одним движением руки ребенок мог в одно мгновение упасть в жужжащее лезвие пилы или в чан с каким-то кипящим веществом и, никто нечего не сделает в случае их смерти. Ребята находились здесь уже почти третий час. Хальд напрягся, когда взгляд Барнса обвел комнату, угрожающе задержавшись на каждом, кого он подозревал в безделье. Любой из мальчишек знал, что методы «мотивации» Барнса были жестокими и эффективными в обеспечении послушания. Даже мысли о том, чтобы быть отправленным в Нижнее крыло, откуда ты не выйдешь как минимум сутки, было достаточно, чтобы довести страх и беспокойство до парализующей степени. Там детей не били или чего-то вроде, их просто закрывали и все. Казалось бы, что такого, но большая часть старшей группы уже была там, а оставшиеся ребята прекрасно видели, как последний раз парнишку выводили почти в полумёртвом состоянии. Его оставили там на трое суток без еды и воды. Просто забыв. Поэтому сейчас слыша простое упоминание об этом месте ребята сжались. Взгляд Барнса наконец остановился на Хальде, и на мгновение мальчик почувствовал укол ужаса, но взгляд старика, казалось, скользнул по нему, переместившись на другую цель. Со вздохом облегчения Хальд поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Барнс топает к двум ребятам сзади, один из которых по-видимому повредил одну из частей. Резкий треск кожи о плоть заставил Хальда вздрогнуть, а мальчишка вскрикнул от боли. Барнс бил сильно, неимоверно сильно. В прошлом месяце одному из мальчишек сломали запястье из-за такой дисциплины. Старик повернулся лицом к остальным, его лицо исказила ухмылка. — Будете халтурить или что-либо повредите, всыплю так, что мало не покажется. Хальд кивнул вместе с остальными, безоговорочно приняв предупреждение. Он попытался отогнать все лишние мысли, сосредоточившись вместо этого на повторяющихся движениях своей работы. Но было трудно игнорировать постоянную боль в спине, напряжение в руках и тупую головную боль, которая, казалось, давила на виски. Оставалось только надеяться, что тело выдержит нагрузку и не рухнет без сил. Спустя час Хальд почти валился с ног. Тело не выдерживало. — Чертов старик… — прошипел себе под нос Хальд. Мозг не работал нормально поэтому он и не заметил присутствие Барнса буквально в трех метрах от него. Мужчина приблизился к нему, его взгляд был холодным и беспощадным. — Я как погляжу у кого-то зубки прорезались? Ну нечего у меня еще очень много времени чтобы их вырвать… Но не забывай щенок, что ты просто одна из дворняг Миллера, которую выкинули как ненужную вещь на помойку. — фраза, сказанная им, была больше похожа на рык. — А раз тебе так нравится использовать свой чёрствый язык в мою сторону, видимо у тебя шкет есть огромное желание побывать в Нижнем крыле снова. Видимо прошлого раза тебе не хватило… Я правильно понимаю?! — после этой фразы Хальду стало по-настоящему страшно, тело начало слегка трясти. Он не хотел снова оказаться там. Ему хватило и одного раза в начале года, когда Барнс решил преподать урок за то, что Хальд снова проявил «наглость». Воспоминания о последнем пребывании в Нижнем крыле все еще были живы в памяти Хальда. Холодные, сырые стены, дикий смрад и чертова темнота в которой время казалось текло бесконечно. Хальд просидел там почти двое суток, после этого организм не мог восстановиться около двух недель. Все это было выгравировано в его психике, как клеймо. Он знал, что его ждет, если Барнс решит отправить его туда снова. Хальд не успел сказать и слова как в тишине прозвучала противная трель телефона, который весел на стене около запасного выхода. Внезапный звонок заставив Хальда вздрогнуть. Барнс же нахмурился, явно раздраженный прерыванием их беседы. Он недовольно пошёл к телефону, сорвав трубку с подставки он хрипло проговорил — Да? А, директор это вы… Добрый день. — Остальные мальчики обменялись нервными взглядами, ведь звонок от директора не сулил ничего хорошего, особенно смотря на то как ведет себя Барнс. — Фил ты серьёзно… Опять? Кто и сколько на этот раз? — недовольно цыкнув проговорил он. Старик очень редко говорил неформально с директором, несмотря на то, что они давние приятели, но сейчас почему-то перешел на неформальную речь. — Трое?! Фил я все понимаю, но это уже ни в какие ворота не лезет. У нас был подписан договор. Их и так всего то дюжина, а ты хочешь забрать еще троих... — лицо Барнса мрачнело с каждой секундой. — Тц… Да понял я, понял… Сейчас. — Старик швырнул телефон обратно в держатель и, глянув на наручные часы, снова повернулся к мальчикам. Выражение его лица было мрачным. — Стивен, Генри, Хальд вы трое за мной, остальные продолжают работать. Расслабитесь я с вас шкуру спущу. — недовольно проговорил Барнс, подходя ко входу в здание. Слова Барнса повисли в напряженном воздухе цеха. Забрать троих - фраза, обычно означавшая худшее: отправку в Нижнее крыло, продажу или исчезновение в неизвестном направлении. Но контекст звонка... Их забирали по договору и Барнс был явно недоволен. Стивен и Генри побледнели как мел, обменявшись испуганными взглядами. Генри даже слегка пошатнулся, ухватившись за край станка. Хальд же почувствовал не страх, а ледяную волну адреналина, смешанного с диким любопытством. Кто? Зачем? И почему именно сейчас? Его мозг лихорадочно работал, отбросив усталость. Ловушка? Связь с его странными способностями? Ведь совпадений не бывает... особенно после его дерзости и многих несчастный случаев. – Шевелитесь, червяки! – рявкнул Барнс, уже стоявший у выхода и нетерпеливо постукивавший тяжелым ботинком. Хальд первым оторвался от своего станка. Его движения были резкими, но точными. Он бросил последний взгляд на жужжащие механизмы, на испуганные лица оставшихся мальчишек. Этот ад мог остаться позади? Или это путь в еще больший? Он намеренно прошел мимо Барнса, не опуская головы, хотя и не встречаясь с ним взглядом. Взгляд старика, тяжелый и подозрительный, буквально прожигал ему спину. Стивен и Генри шаркали следом, едва переставляя ноги от страха. Дорога обратно в Миллер, обычно казавшаяся вечностью, быстро промелькнула в напряженном молчании. Пока они шли обратно Хальд задумался. Директор звонил лично и упоминал договор. Барнс же сказал, что что-то заберут. Значит, кто-то пришел за нами, но кто? Благотворители? Нет это вряд ли… Если бы это были они их бы собрали всех вместе. Владельцы фабрик или главы каких-либо организаций? Возможно…, но мало вероятно. Или... Его сердце бешено заколотилось при одной безумной мысли. Магия? Могли ли они узнать про неё? Но тогда зачем сказали привести Стивена и Генри… Хальд не знал, что его ждет да и не узнает пока не окажется там. Ворота Миллера скрипнули, пропуская их внутрь. Ощущение было жутким… Было слишком тихо. Двор был пуст ведь младшую группу уже загнали внутрь из-за чего было как-то неуютно. Казалось, что тишина прерывалась лишь шаркающими звуками шагов и тяжелым дыханием Барнса. Как только они зашли на территорию, старик повел их не в кабинет директора на первом этаже, а к главному входу. У массивных дубовых дверей, обычно в это время наглухо запертых, стояли трое: женщина и двое мужчин один из которых был сам директор Миллер. Директор Филипп Миллер с виду является полной противоположностью Барнса: высокий, сухощавый, в безупречно чистом, хотя и поношенном костюме. Его лицо было бледным, с острыми чертами и холодными, оценивающими глазами. Этот человек хоть и выглядел абсолютно по-другому, но характер его был практически идентичен Барнсу. Сейчас же мужчина стоял около стены и курил тонкую папиросу, дым от которой струился в прохладный воздух. Рядом с ним, чуть поодаль, стояли двое других людей. Женщина была высокой и статной, одетой в строгий, темно-зеленый костюм, который выглядел невероятно дорого на фоне убожества Миллера. Ее волосы, цвета воронова крыла, были собраны в безупречную гладкую шишку. Лицо - красивое, но ледяное, лишенное эмоций. Взгляд темных глаз скользнул по мальчикам, как скальпель, задерживаясь на Хальде чуть дольше, с едва уловимым прищуром. В руках она держала тонкий портфель из черной кожи. Второй человек был мужчиной, и он резко контрастировал с женщиной и выглядел гораздо проще. Среднего роста, достаточно плотного телосложения, в добротном, но простом пиджаке. Он окинул всех троих мальчиков быстрым, профессиональным взглядом, будто осматривал товар. – Вот они, ваши сокровища. – процедил Барнс, с нескрываемым презрением указывая на троицу. – Стивен Освальд, Генри Картер, Хальд Поттер. Директор Миллер кивнул, стряхнув пепел. – Спасибо, Эдгар. – Его голос был сухим и безличным. Он повернулся к гостям. – Мадам Розье и мистер Уилкис..., если я не ошибаюсь? Представляю вам означенных воспитанников. Как и договаривались. Мадам Розье сделала шаг вперед. Ее движения были плавными, как у хищницы. – Благодарю вас, директор Миллер, – ее голос был низким, мелодичным, но таким же холодным, как и взгляд. Женщина не удостоила директора даже взглядом. Ее внимание было приковано к мальчикам. Она сделала шаг вперед, и Хальд почувствовал, что в горле образовался комок страха. От нее чувствовалась угроза. Настолько яркая и четкая, что даже магия Хальда начала буйствовать, на кончиках пальцев появилось знакомое покалывание - инстинктивная реакция на угрозу. Мальчишка вжал ногти в ладони, стараясь подавить всплеск магии. Только не сейчас… Ни в коем случае не сейчас. — Поттер. — ее голос был холодным и четким из-за чего резал тишину как лезвие. — Подойди. — Это была не просьба или что-то в этом роде. По ее тону сразу было понятно, что это приказ. Проглотив ком в горле Хальд заставил свои ноги двигаться. Мысль о том, что его способности привлекли не тех людей, сверлила мозг. Он остановился в паре шагов от нее, подняв голову, его зеленые глаза встретились с ее темными как ночь. Буквально на мгновение в ее лице промелькнуло небольшое изменение - едва уловимый намек на удивление?.. Или может быть интерес? Но оно тут же сменилось видимо уже привычной для нее маской. Она внимательно осмотрела его лицо, задержавшись на непослушных прядях черных волос, закрывающих лоб. Она одним движением подняла его волосы и усмехнулась — Шрам.. — произнесла она почти про себя, но достаточно громко, чтобы услышал Хальд. Его сердце бешено заколотилось. Откуда?! Шрам. Это слово прозвучало как выстрел в тишине, заставив Хальда внутренне содрогнуться. Его рука инстинктивно потянулась ко лбу, но он резко опустил ее, сжав в кулак. Откуда она знает?! По ее реакция было прекрасно видно, что это не удивление или недовольно. Это было ожидание. Словно ее догадка подтвердилась. Этот странный шрам в виде молнии был его тайной, частью его самого с тех пор, как он себя помнил. Никто в Миллере не обращал на него внимания, да и он сам давно перестал считать его чем-то значимым. Просто еще одна отметина в его безрадостной жизни. Но тон мадам Розье, этот едва уловимый интерес в ее глазах… Она знала о нем заранее, но как?.. Директор Миллер, увидев ее реакцию насторожился. Его деловой интерес вспыхнул ярче. — Знаете, кто он? — спросил директор Миллер, затягиваясь папиросой и делая шаг вперед, его холодные глаза впились в Хальда с новой, жадной оценкой. Этот мальчишка, которого он считал всего лишь еще одной обузой, видимо представлял для таких людей ценность.., а раз так то ценность можно было монетизировать. Контракт на этих троих внезапно показался ему невыгодной сделкой. Мадам Розье проигнорировала директора. Ее внимание было всецело поглощено Хальдом. Она медленно обошла его, изучая каждую деталь: худобу, скрытую под поношенной одеждой, бледность лица, слишком взрослый для его лет взгляд в зеленых глазах. Взгляд, полный настороженности и подавленного гнева. Он не опускал глаз, но и не бросал вызов. Он оценивал. Это было необычно. Женщина наконец отвела взгляд от Хальда, бросив на директора быстрый, отстраненный взгляд. — Это не имеет значения для нашего соглашения, мистер Миллер. Мы выполняем условия контракта. Трое мальчиков указанных в договоре… — Она слегка кивнула в сторону Стивена и Генри, которые стояли немного поодаль. — Мадам Розье,— вмешался мистер Уилкис, его практичный голос прозвучал как гром среди ясного неба. Он бросил быстрый взгляд на Барнса, чье лицо побагровело от негодования и недоумения, и на директора Миллера, который уже мысленно пересчитывал потенциальную прибыль. — Время. У нас есть график. — недовольно проговорил он посматривая на наручные часы. Розье кивнула. — Действительно. Что-то мы задержались. — Она повернулась к директору и Барнсу, ее поза излучала непререкаемый авторитет. — Условия контракта выполнены. На этом наше с вами общение окончено. Эти мальчики больше не ваша забота. — Она сделала жест рукой в сторону Уилкиса, который тут же протянул документы. Директор Миллер схватил бумаги, его глаза жадно пробежали по тексту. Да, все формальности соблюдены. Контрактная сумма значительная, но теперь, глядя на Хальда, он чувствовал горькое разочарование. Этот мальчик... он стоит больше. — Все в порядке, — процедил он неохотно, подписывая документ с видом человека, которого обманули на торгах. — Но насчет Поттера... может, стоит обсудить... — Обсуждение окончено, директор, — холодно отрезала Розье. Ее взгляд стал стальным. — Он часть контракта. Как и эти двое.— Она кивнула на Стивена и Генри. — Вы не имеете на них больше никаких прав. Уилкис? Мужчина шагнул вперед. — Идемте, — его команда, адресованная мальчикам, не предполагала возражений и он двинулся к тяжелым воротам приюта. Мальчики поплелись за ним, Хальд же на мгновение замер. Его разум лихорадочно работал. Бежать? Сейчас, пока они у ворот или нет? Он оценил расстояние до ближайшей тени, до угла здания. Его ноги напряглись, готовые к рывку. Но куда? У него нет ничего. Ни денег, ни плана, ни надежного убежища. Все что у него было это старая потёртая сумка с дневником, ручкой и парой книг. И сейчас мысль о побеге казалась абсурдной, но одновременно и здравой. Эти люди… они нашли его здесь. Они знали, где искать. Сбежать сейчас - значит навлечь на себя их гнев. И что тогда? Вернуться обратно в Миллер.? Или быть пойманным ими снова, но уже как беглецом? Его взгляд встретился со взглядом Барнса. В глазах старика бушевала ярость. И эта ярость была направлена не только на Розье, отобравшую его «собственность», но и на самого Хальда, который оказался чем-то большим, чем предполагалось. Этот взгляд решил все. Остаться здесь, под властью Барнса, который теперь знал, что у него есть особая ценность для кого-то… это было хуже неизвестности за воротами. Хальд выпрямил спину. Страх был, но его затмевала холодная, расчетливая решимость. Он сделал шаг вперед, затем еще один, намеренно проходя мимо Барнса, не опуская головы. Он почувствовал, как тяжелый взгляд старика следует за ним, словно физическое прикосновение. Мадам Розье наблюдала за ним, едва заметно приподняв бровь. Ее тонкие губы тронула едва уловимая улыбка - не добрая, а скорее удовлетворенная, как у коллекционера, заполучившего редкий экземпляр. Тяжелые ворота Миллера захлопнулись за ними с скрипящим, окончательным стуком. Они стояли на пыльной обочине дороги, ведущей в никуда. Стивен и Генри съежились, бросая испуганные взгляды на мадам Розье и мистера Уилкиса, потом друг на друга, потом на дорогу, словно оценивая шансы на бегство. Но куда бежать? Пустошь, фабричный дым на горизонте, знакомый до тошноты пейзаж. Мадам Розье повернулась к ним, ее лицо в лучах заходящего солнца казалось высеченным из мрамора. Холодный, оценивающий взгляд скользнул по Стивену и Генри, задержавшись на Хальде чуть дольше, с тем же едва уловимым интересом, что и раньше. — Итак, — ее голос был тихим, но резал тишину отчетливо. — Время терять нельзя, так что не сопротивляйтесь. Это будет неприятно, но быстро. Хальд почувствовал, как в груди сжалось. Его рука инстинктивно сжала ремень потрепанной сумки. Покалывание в пальцах усилилось - магия бушевала под кожей, реагируя на его страх и на странную, давящую ауру женщины. Он напряг все силы, чтобы удержать ее внутри. Мистер Уилкис подошел к Стивену и Генри. Его движения были быстрыми и точными, как у хирурга. Он схватил их за предплечья, крепко, не оставляя шансов вырваться. — Что?.. Эй! Отпустите! — заверещал Стивен, пытаясь вырваться. — Тихо, — рявкнул Уилкис, его обычная практичность сменилась на мгновение грубой силой. — Иначе будет хуже. Мадам Розье шагнула к Хальду. Он не отпрянул, но все его тело напряглось как струна. Ее темные глаза смотрели прямо на него. В них не было ни угрозы, ни обещания - только абсолютная уверенность в своем праве распоряжаться им. — Успокойся уже, Поттер, —приказала она. Ее рука с длинными, тонкими пальцами протянулась к его плечу. В тот момент, когда ее ладонь схватила его за плечо мир перевернулся. Хальд почувствовал, будто его втягивает в гигантскую, невидимую трубу со страшной силой. Все вокруг: дорога, убогие строения приюта, деревья, перекошенные лица Стивена и Генри – сплющилось, вытянулось в безумные полосы цвета и света, а затем исчезло в вихре. Воздух вырвали из легких. Давление сжало его со всех сторон с такой силой, что кости затрещали. Казалось, его расплющивают и выкручивают одновременно. В ушах зазвенело, а по коже прошёл холодок. Это было не просто «неприятно». Это было насилие над самым его существованием. Хальд хотел закричать, но не мог издать ни звука. Его сознание метнулось между паникой, яростным протестом и осознанием. Это точно была магия, но она была бесконтрольной и в миллион раз сильнее. Мысль о магии пронзила его сквозь боль и ужас. Никогда, даже в своих самых смелых и опасных экспериментах, он не представлял себе ничего подобного. Длилось это вечность и мгновение одновременно. И так же внезапно, как началось, все это исчезло, словно ничего не было и в следующую секунду его выкинуло из невидимой трубы.