В тишине слышно сердце

В этом салоне принято выполнять одно любое пожелание клиента, что приходит на запись к мастеру. Так как владелец очень дорожит своей клиентской базой, расширяя её с каждым месяцем все больше, год назад он ввёл единственное правило для посетителей, которое и стало обязанностью для выполнения мастеров. Перед тем как тату-мастер примет клиента и проводит в свой кабинет, тому дают анкету с пустой строчкой возле заветной надписи «Пожелание клиента - закон салона и обязанность мастера». Вот и Феликс сейчас смотрит фото салона, название которого вбил в гугл. "Тотекс". Чуть ли не ботекс, и кто такие названия дает. Ликс всегда удивлялся причудливости названий то еды в кафе, то мест на улицах, то тех же магазинов. Но возвращаясь к основам, он знает, что там работает один парень, который ну очень запал в душу парня, с университета. Они встречались мельком на переменах и в столовой. Ликс кидал заинтересованные взгляды, а в ответ получал еле заметную улыбку и отведенные глаза на окружающих его друзей, бурно что-то обсуждающих. У них не было совместных пар, парня звали Хёнджин, он был на курс старше него. Чертовски красив, со своими чёрными волосами, завязанными в хвостик, а передние пряди свисали, обрамляя лицо в утонченное милое зрелище. Высокий, с острыми чертами лица, прямой линией плеч; а какие косые мышцы были на торсе, когда он поднимал руки, а футболка задиралась, показывая непристойно красивое, подтянутое тело. Ликс непроизвольно в такие моменты облизывал губы, желая смотреть на это бесконечно. Всегда оживленный и активный в общение. Но Феликс не мог подойти и познакомиться. Ему казалось, почему-то, его либо пошлют, хотя Хван бы точно этого не сделал, нет, скорее его друзья, с которыми он вечно вместе. Сам Ликс же не подходит к таким свободным в поведение людям, раскрытым и громким. Либо с него же эти люди и посмеются, а брюнет лишь кинет жалкий взгляд неудавшейся попытки знакомства. В том, что у Хвана никого не было, он был уверен, тот умело флиртовал с девчонками, что строили свои глазки и хохотали, прикрывая рот. Да и не общался он по телефону, пока был на учёбе, его внимаем овладевали одногруппники. Ведь если бы человек с кем-то и встречался, то... он бы чекал мессенджеры, звонил, скучал, но... этого не было ни в поступках, ни во взгляде, и у Ликса была надежда. Но он не верил в то, что будет интересен в общении с такими. Он не верил в себя. Был скромным мальчишкой, приехавшим из Австралии на обучение. Простодушный, с веснушками на лице, за которые получал комплименты от других студентов, что не привыкли к такой внешности в Корее. Мог общаться и делал это, но только с теми, с кем знаком. Слишком сложно для него было заводить новые связи, особенно если человек очень привлекательный и в его вкусе, как брюнет. У него сразу же теряются мысли в голове и говорить становится неосязаемо тяжело. Внутри будто высасывают воздух, без которого лёгкие не могут функционировать, а вдохнуть нет сил. В голове эхом отдается пульс, и лицо начинает гореть – это всё он ощутил, когда и пришёл в университет на первом курсе и увидел Хёнджина. Тогда куратор попросила занести брюнету его забытую тетрадь после пары, но тот и не смог двух слов связать. Просто спросил имя, увидел лисий разрез глаз, сглотнул и отдал в руки то, с чем пришёл, быстро ретировавшись. Хван стоял, смотря в свои руки, и понимал, что забыл свою вещь, которую ему любезно занесли. Он посмотрел на впереди стоящего студента и уже хотел было ответить благодарностью, как того и след простыл. Дам, вот после этого блондин никак не мог подойти заново к этой иконе богемности и красоты. Паршиво облажаться – его конёк. Бежать – его профи. Но когда через год Хван пришёл в универ подстриженный под ежика и выстветленный в блонди – всё. Мир Феликса рухнул, сказал, что временно недоступен, и заново возродился с утроенным сердцебиением в груди. Хотелось потрогать, ощутить эту приятную колкость, провести против роста волос, а потом, будто извиняясь за принесенные неудобства, погладить в линию роста. Но, казалось, что такого, как Хвана, Ликс не достоин. Хотя он довольно популярен среди девушек на своём потоке, только не известно, сам Хван был какой ориентации. Вдруг, у Феликса вообще нет шансов, но тогда ведь можно дружить? Но дружить не хотелось, только любить и целовать. Сам Ликс подрос за год и стал чуток смелее, иначе как объяснить, что сейчас он искал соцсети, где бы хоть капельку можно было выведать информации о предмете своего воздыхания, но в первую очередь обожания. Да, целый год он пытался выкинуть того из головы и не идти на поводу у любопытности. Не смог. Выдержка у него, конечно, коронная. На страничке в инстаграмме были сэлфи, на которых Феликс заметил маленькую татушку в районе впадинки у ключицы - «G∞d», только место двух о, был знак бесконечности. Ух ты, довольно интересно, вроде просто, но что-то в этом есть. Что же это значило, может, бесконечность в плане верности? Тогда к кому? А если просто так? Ой, сейчас голова луснет, думая обо всем на свете, так и не узнав правды. А вообще Ликс тупил взгляд в экран телефона уже минуты три, внутренне ведя борьбу с вопросами и не находя на них разумные ответы, вот Хан его и дёрнул. И дёрнул же черт Феликса заикнуться про тату своему другу. С Ханом они познакомились сразу же и быстро нашли общие интересы. Взбалмошный временами хомячок, прозвище которое он получил от блондина за свои пухленькие щёчки. Но бывает разумным, когда ситуация того требует, вот как сейчас например. — Ты чего закляк? Клячку проглотил? – ну или не совсем разумным. — Очень смешно Хан, прям сейчас побегу на художественный факультет просить белило. — Чего? – вскинув бровь, спросил друг. — Забей. — Ты чего смотрел там так долго, татушка понравилось? — Что? – У Феликса, кажись, сейчас из глаз лучи солнца польются, настолько удивленным казалось это солнечное создание. То есть друг видел, на что он смотрел. А кто ещё видел? Боже, Ликс, ты очевиден. Но, слава богу, не так сильно для Хана, иначе бы тот трещал на уши про влюбленность и стыдливость просто заговорить. Боягузом не назвал бы, но и по головке не погладил. — Ну допустим, – попытался скинуть навожденную красноту с лица покерфейсом. Но та не уходила, поэтому пришлось поправить воротник рубашки и вдохнуть поглубже. Хан же не придал этому значения, думая, что спалил Ликса как раз таки за идеей сделать себе орисовку на коже. — Ну если что, знаю салон, где хорошо делают. Сам там был, вот, – показывает запястье левой руки, где красивым шрифтом с засечками выведено надпись... что-то на китайском, что Феликс ничерта не понял, но было увлекательно, угу, выглядело ничего так. — Ничёсе се, ты прятал от меня тату?! Как ты мог предать меня? – Показушно прикладывает ладонь на лоб, имитируя падение. Но тут же выравнивается под странным взглядом друга, и продолжает: — И что за салон? — Ты не спрашивал. – По факту ебашит друг. — А! Там как раз работает Хёнджин, он сам себе делал это тату, – указывает рукой на давно выключенный экран телефона. — А мне делал... – но Ликс его уже не слышит, он в астрале и когда выберется оттуда, известно обстоятельствам. Но на долго всё же не задерживается. Рот Ликса до сих пор открыт до непозволительных этике правил. То есть Хван ещё и тату-мастер? И ещё сам себе сделал тату? А Хан-то все это время знал и молчал о таком? С другой стороны, зачем ему было говорить об этом, если А – его не спрашивали; Б – он не подозревает о чувствах Ликса к блонди. Хотя, может, и сомнения есть, но по крайней мере невыраженное в лицо Ликса напрямую. И вот сейчас битый час Ликс листает страничку с фотками тату, сделанных клиентам, читает восторженные отзывы и осматривает местность нахождения "Тотекса". Ну, о самой идее сделать тату себе он никогда не задумывался, но если это шанс побыть с Хёнджином вблизи и, возможно, даже немного поговорить, то почему бы и нет. Тем более он не против к окрашиванию участков кожи, так зачем тогда медлить? А затем, что к херам он опять всё испортит и не сможет и слова вымолвить. Нет, нужно взять себя в руки и написать на оставленный ник инсты. Запись была на завтра как раз после учёбы. У него оставался час свободного времени, чтобы прийти домой и переодеться. Чудно, значит завтра они встретятся. Мастеров в салоне было несколько, но мадам администратор вежливо поинтересовалась, есть ли примечания насчет конкретного мастера. Так что встреча с Хваном ему обеспечена. Хоть бы всё не испортить, как всегда.

***

Пасмурное утро встретило своими тучами, из-за которых не то, что идти в универ не хотелось, проснуться было задачей со звёздочкой. Но вспомнив, как должен закончиться день, он просто не мог не встать и не улыбнуться. Заварив чайник, блондин выпил стакан горячей воды и пошлепал босиком в душ. Под тёплыми струями воды он невольно вспоминал вчерашнюю переписку с администратором, в которой она спросила имеется ли рисунок, на что последовал отрицательный ответ. Тогда оказалось, что можно объяснить задумку и мастер сам предложит варианты. Только и задумки у парня не было. Он как-то с этой идеей напрочь забыл, зачем вообще нужно идти в первую очередь в тату-салон. Ну ещё бы, ведь там будет Хван, а он, как влюблёныш, не подумал об остальном. В общем у него есть целый учебный день для нахождения концепции в целом. Вероятней, голова будет забита мыслями о другом, но у него нет вариантов, он должен придумать что-то. Кстати говоря, это может быть тоже надпись, например о каком-то глубоком смысле. Да, всё, точно, надпись спасёт мир и Феликса от головной боли, правда сначала она порождает ту самую боль, иначе как ещё придумать фразу с глубоким смыслом? Думать – а это Феликс хоть и умеет, но загрузка проходит достаточно занимательное время. С удручающим вздохом он выходит из душа, оставляя за собой следы от мокрых стоп, пока не станет на мягкий ковёр перед зеркалом. Утренняя рутина всегда заключалась в кремах, увлажняющих и отбеливающих, ему всё еще тяжело, что кожа так контрастирует на фоне остальных. Нанося крем за кремом, останавливается и смотрит на себя в зеркале. Осматривает тело, думая, где удачное место для тату. Невольно проводит пальцами по шее, спускаясь ниже, к ложбинке, явно заметной между грудными мышцами, появившейся из-за регулярных тренировок, и ведёт ниже к рёбрам. Очертания каждой косточки красиво смотрится вместе с лёгким, еле заметным прессом. Он крутится вокруг своей оси, смотря на спину, зад, но тут же отбрасывает эту идею. Он же так не сможет видеть Хвана, если будет лежать спиной к тому. Значит, остаётся перёд, что ж, с местом определился. Уже легче, на этом и остановимся пока. Пора собираться в универ, не хватало ещё опоздать на первую пару, а там дедок принципиальный, поставит отработку и фиг потом тебе, а не тату вечером. Но не успели ноги высохнуть, как он рванул в комнату, перецепившись за порог и поехав второй ногой вперёд далеко и надолго. Ехал через огонь, воду и холодный кафель. Прямо до стенки, упираясь в нее пяткой и жмурясь от боли в пятой точке. Потому что пока то ли ехал, то ли летел, полотенце, повязанное на бедрах, сорвалось и упало, а он проехался по холодному твёрдому полу своей голой попкой. — Ай! Попочка моя, бедная! – Обречённо и обиженно проскулил парень. Вот так начинается день, удачного здесь мало, нет представления, что пойдёт дальше не так, и хотелось бы, чтобы это было единственным казусом, но это же Феликс. Горе с пополам он добрался до комнаты ползком, не на своих двоих, а на четырёх, руки пошли в ход, на нижние конечности уже надежды аккуратно дойти не было. 35 минут, из которых 10 на одежду и выход, а 25 - на добраться, и он у здания универа. Народу было много, но в голове пустота, а по телу мандраж. В предвкушении вечера, если он не отвлечется как-то, проведёт весь день на нервах, внутренне дрожа. Нельзя привлекать внимания и портить свою нервную систему, потому что, как подсказывает память с уроков биологии, нервные клетки не восстанавливаются. Уже войдя вовнутрь, на него сразу же налетает Хан, говоря, что сегодня у них замена на первой паре и будет какая-то женщина. Черт, ну вот, если бы Ликс знал, не жертововал бы своей задницей и спокойно бы выспался, придя ко второй. Как бы он хотел, чтобы это звучало именно в другом контексте, где он и Хван играют главные роли, но, к сожалению, что имеем. Хан же, заметив хмурое лицо, поспешил спросить: — В чем дело? Ты разве не рад, что этого старикашки не будет? — Рад, только если бы я знал о его отсутвии заранее, был бы рад вдвойне. — Здрастеее приехали, ну ты даёшь. Написали же вчера вечером в чат, что он по личным причинам не сможет прийти. А вот это уже тревожный звоночек. Неужели Феликс так одурманен встречей с блонди, что пропустил всё на свете и такое важное сообщение в чате кафедры? Капец, это диагноз, вызывайте скорую, пожарную – тушить любовь Ликса, ещё можно МЧС – чтобы достать залёгшего глубоко в сердце и голову Хёнджина. — Я не увидел смс. Ошалелые глаза хомячка нужно было просто лицезреть, дабы упасть, отжаться и не встать. Но долго бечивать блондину не дали, рядом послышался голос одного из друзей Хёнджина. — Хаан! Привет, так что, поможешь? — А... да, конечно, – мило улыбнулся Хан подошедшему Минхо. Тот ещё котячий взгляд прошёлся и по Феликсу. Хёнджин стоял неподалеку и перевел заинтересованные взгляды в их сторону. Захотелось закрыться, свернуться в комочек и превратится в пылинку, которую сдует ветром. Но Феликс продолжал хлопать глазами, провожая довольного кота. — И что это было сейчас? — А, та он попросил записать тренд с ним, им какое-то задание дали с посторонними к процессу людьми. — А когда вы успели сблизиться так? — Та мы и не сближались, он просто подошёл, спросил, а я тогда спешил и не ответил сразу, сказал, что подумаю. Чего не помочь, вроде неплохой чел. — Да уж... — Пошли на улицу, погуляем, – взял за руку блондина Джисон и повел на улицу дышать свежим воздухом.

***

День прошёл сложно, несмотря даже на отсутствие дотошного препода. Феликс постоянно летал в облаках, а на подергивания друга резко поворачивал голову и смотрел, будучи не в теме, когда тот не получал ответы от блондина. Хан заметил, что было что-то не так и решил все-таки узнать причину. — Что с тобой сегодня? Ты будто не здесь. — Я просто сегодня иду на тату и весь день думаю, что бы сделать за рисунок, – частично, но правду всё же сказал Ликс. Он действительно думал о рисунке, но больше его тревожило, как он встретится с Хёнджином, и что будет говорить. Сможет ли вообще что-то сказать? Но зря он переживал, наступил вечер, он стоит в метре от входа в салон, окна которых горят белым светом. Там тихо по сравнению с фоном шума улицы, где проезжают машины и снуют прохожие. Пересиливая дрожь в себе, он хватается за ручку двери и открывает ту. По помещению проносится короткий звоночек, вещая о приходе нового клиента. За стойкой администрации стоит девушка, видимо та самая, с которой вчера переписывался блондин. Она дружелюбно кивает в знак приветствия и уточняет фамилию Феликса. Да, сейчас он встретится со своей несбывшейся мечтой быть вместе и причиной трясущихся коленок. — Ли Феликс? — Да. — Присаживайтесь вот туда, пожалуйста, мастер подойдёт через пять минут, а пока заполните анкету, – кивает она на другое отделенное перегородкой место с диванчиками и креслами, отдавая листок. Ликс взял в руки бланк, где заполнял поля на отсутвие аллергии и хронических или же дерматологических заболеваниях, но, дойдя до последнего пункта, рассеяно поднял взгляд на девушку, не понимая, что туда нужно вписать. Быть аккуратным? Открыть иголки при нем? В профессионализме Хвана он не сомневался, это же Хёнджин. Он не может быть неаккуратным, тем более столько много посетителей писали восторженные мнения насчёт этого заведения. Тогда что? — Простите... – неуверенно начал Ли. — Да? — Вы не могли бы подсказать, что я должен вписать в пожелания клиента? — Все, что угодно, мастер будет обязан выполнить любое ваше пожелание – в этом фишка Тотекса. – Мило ответила шатенка, уверяя, что это вполне стандартная процедура. Что ж, ну, если всё, что угодно, ладно тогда, парень не теряет своей возможности, но и не возлагает на неё надежды. И ведь Феликс писал это чисто по рофлу, совсем не надеясь, что салон и вправду сдержит своё слово, а мастер обязательно выполнит желание клиента. Ещё десять минут назад он не думал, что будет не смеяться, а лежа краснеть.

6 минут назад

— Сана, это последняя запись на сегодня? – Спрашивает мастер, беря в руки анкету и просматривая переписку в инсте с клиентом, где днём было утверждено с девушкой место нанесения тату и сама надпись. — Да. — Окей, тогда, если хочешь, можешь идти, я тут все закрою. — Спасибо, Хёнджин, – радостная администраторша улыбается парню. — Ключи на стойке, не забудь включить сигнализацию, – сказала Сана, оборачиваясь уже у выхода на Хвана. — Конечно, – уголком губ улыбнулся тот и вернул внимание к телефону. По салону разнесся тот самый звук колокольчика, и силуэт девушки потерялся в сумраке ночного проспекта. — Такс, посмотрим. Угу, надпись "В тишине слышно сердце". Окк, а тут что, – заинтересованно переводит взгляд на листок в руке, просматривая заполненные поля и пристально останавливаясь на последней строчке. Он сглотнул и произнес про себя заинтригованно «интереессно», дёрнув ухмылку на лице. В анкете напротив пожелание клиента, синим по белому, прописным шрифтом было выведено «мастер с оголенным торсом». Это что-то новенькое, раньше просили быть молчаливым, или включить музыку, но сегодняшний клиент явно либо имел фетиш на мастеров с голыми участками кожи, либо он точно знал, что это Хёнджин. Пройдя в небольшое отделение салона, отведённое для ожидания своего времени клиентам, он замечает на диванчике милое белокурое создание, уткнувшееся в телефон. Этого паренька он знал с университета, он же тогда принёс ему его забытую вещь и скоропостижно убежал. И Хван замечал весь год эти любознательные взгляды к себе, но никак не мог понять, к чему это. Если он хотел познакомиться, то почему не подошёл? А когда тот хотел его найти, того не было нигде. А теперь это пожелание, неужели он ему нравится? Сам Хван считал парня достаточно симпатичным, но так как никогда не общался с ним, не мог разглядеть парня всецело. Но сердце забилось немножко быстрее от вида, который притягивал. Узкие чёрные джинсы в обрамлении широкого пояса с серебристой бляшкой, белая футболка с V-образным вырезом, вздымающаяся от размеренного дыхания на груди. Так сидящий блондин с закинутой ногой на ногу, покачивая той, склонился над телефоном, одной рукой листая ленту, а палец второй аппетитно закусив между зубами. Выглядело это так комфортно, будто он впервые увидел настолько расслабленного студента, без шугающихся глаз, резких движений и быстро переведенных взглядов на что-то помимо самого Хёнджина. — Добрый вечер, Филыкс, – поприветствовал он парня. — Пройдемте в мой кабинет. И вот опять Ликс поднял свой взор, наполненный пробежавшим страхом, дыхание сбилось, а сглотнуть накопившуюся слюну получилось очень громко, что не скрылось от мастера. Как-то собравшись с силами, он поднялся и последовал за идущим спереди блонди. Настолько вблизи он казался таким шикарным: подтянутое тело с проявляющимися мышцами на спине тянуло к себе, гладко выбритая шея, колючая причёска, до которой так хотелось дотронуться, помассировать круговыми движениями, притянуть к себе и поцеловать затылок, оставляя влажный след от мягких губ. Кабинет встретил ярким освещением, чёрной кушеткой, застеленной в такую же чёрную бумажную ткань, над ней установлена кольцевая лампа, а неподалеку стоял монитор на стойке и лежал планшет со стилусом. Хван взял планшет в руки и пригласил присесть на кушетку, предварительно попросив снять обувь. — Надпись будет на ребрах, – подтверждая место тату, говорит вслух. — Предупреждаю, это будет больнее, чем на плече или спине. Покажи, где именно и какого размера, нужно выбрать шрифт. Неосознанно перешёл парень на «ты», а Ликс только закивал головой и потащил вправленную футболку наверх, оголяя своё тело. Он тыкнул в правое ребро, место, граничащее с солнечным сплетением и показал пальцами примерную длину самой надписи. Она должна была быть небольшой, сантиметра четыре от силы. Мастер глянул на открывшийся футболкой участок кожи и кивнул, мысленно удивленно подмечая насколько хорош блондин физически. — Угу, какой шрифт хотелось бы? — Прописной, с резкими линиями, но все еще утонченный. — Ммм, – немного подумав, мастер Хван что-то вбил в планшет и развернул его экраном к парню, показывая 4 примера разных стилей. — Что-то нравится из этого? Блондин зачарованно посмотрел на последний, он был больше всего по душе и надпись с ним казалась такой изящной, но не девчачьей. — Да, мне нравится последний. — Хорошо, как насчёт вытянуть немного "о" и сделать поуже букву "В"? Можно конечно ещё удлинить линии от согласных, таким образом будет не так выпукло. Давай покажу, – проговорил он, протягивая руку обратно к планшету. Через минуту Хёнджин показал текст, собственноручно выведенным шрифтом, и у Феликса не оставалось слов, чтобы выразить весь спектр ошущаемых эмоций. На его теле будет тату не только набитое рукой Хёнджина, а ещё и написанное от его же руки. Мог ли мечтать о том, что на его коже будет отпечаток сущности очаровательного блонди? Нет, и до сих пор сомневается, что это всё взаправду. Хёнджин же воспринял легкую заминку как незашедший стиль, – если что-то не нравится, скажи как хочешь, я напишу заново. — Нет, нет, – помотал головой Ликс, мне очень нравится, да. — Тогда ложись на кушетку, будем приступать. И Феликс уже думал, что салон просто хвастался и кидал пустые слова на ветер про выполнения желаний, пока не увидел, что Хван встал со своего стула и стянул рабочую футболку, отбрасывая ту на стойку. Он надел на руки чёрные перчатки и подъехал ближе к парню. О-пу-пе-ть. Не передать словами шок Ликса и его испуганные неверящие глаза, открытый рот и застрявшие внутри связок слова. Красные уши пылали, что уж говорить за румяные щёки. — Чего? Разве в пожеланиях клиента не было этого пункта, прописанного тобой? – как бы невзначай начал он, уже рассматривая участок кожи, покрывшейся мурашками. От этого действия организма Хван поднял глаза и посмотрел прямо в чужие. Нечитаемые чувства на лице вызывали замешательство. По коже лица светились под светом коричневые точки, а розовые губы покрылись сухой кожицей, которую блондин машинально облизнул. Дурацкая привычка присутствовала и у самого мастера. Надо же, знакомы всего-ничего, а Хван уже нашёл общие черты. И когда успел-то? — Я чисто по приколу написал, эм... но не думал, что столь наглое пожелание будет исполнено, а не откинуто подальше, – охрипшим голосом прозвучало. — О, нет, правило нашего салона заключается в желаниях клиента, они для нас закон. Феликс затарможенно закивал и опустил взгляд на руки мастера. То, что он так хотел увидеть, сейчас перед ним, ему не сказали, что он совсем куку, или не послали, а просто сняли ЧЕРТОВУЮ футболку. Действительно отменный салон. Нужно вернуться ещё раз. В это же время блонди перевел надпись на кожу и сказал приподняться, чтобы рассмотреть в зеркале. — Вид в отражении и на фото отличается, поэтому давай сделаем фотку. Ой, так и скажи, Хван, что тебе просто понравилось это тело парня. Феликс стоит, боясь пошевелиться, ведь идея надеть узкие штаны уже не кажется настолько идейной. А Хван сидит перед ним так, что лицо упирается прямо на уровне чуть выше пупка. Он отьезжает чуть вбок, давая освещению проникнуть на камеру телефона и заснять с разных углов. — Посмотри, нравится ли тебе место, в котором она будет и наклон. — Да, отлично, – еле-еле он может абстрагироваться от лезущих пошлых мыслей и ответить разумно. Смотрел ли он на фото? Да. Видел он там что-то? Нет. — Отлично, тогда ложись. Вот для таких фраз хотелось жить, да или просто существовать, чтобы слышать такое от самого Хёнджина. А лучше, если бы это подкреплялось действием, аналогичным к парню, когда сверху блондина ложится прохладное тело, ну или садится на его бедра, а там... Короче фантазия у Ликса богатая, но лучше её не испытывать. Он подъехал снова к парню, широко раставив ноги и наклонился к надписи на коже. — Это твоё первое тату? — Угу, – не в силах говорить, промычал тот. — Хорошо, после я дам указания, как за ним нужно следить. Боже, лучше бы он указал куда нужно следить, и чтобы это куда было ничем другим, как тело блонди. Мастер принялся выводить первые буквы, поглядывая на реакцию Феликса. — Не больно? — Терпимо, – прошипел тот. — Да, место болезненное, зато смотреться будет очень красиво эстетически. Ох, ну если Хвану нравится, тогда Ликс потерпит. Потерпит и будет терпеть сколько нужно, лишь бы была возможность смотреть на это божество как можно дольше. Накаченная грудь вздымалася от глубокого дыхания, а иногда не двигалась вообще, когда тот задерживал его, принимаясь за новую букву. Соски сморщились от прохлады, складочки на животе скрывали такие длинные очертания мышц, а когда спина того выравнивалась, показывались Ликсу во всей своей красе. Невозможно прекрасное тело, а тазовые косточки маняще выпирали, давая желаниям волю хотеть касаться в мыслях, теряться во влечении. Свет от лампы красиво ложился на руки мастера. Бедра выглядели такими массивными, в меру накаченными. Их облепляли просторные штаны, что натянулись при такой позе сидя, красиво огибая пах полосками над примыкающейся к бедру области. Прикоснуться, сжать, провести вверх, сесть – как много хочется испытать рядом с блонди. Хван же был в умате от столь красивого лежащего под ним парня, интересно, если бы не тату, они бы сидели когда-то так близко друг к другу? — Ты на втором курсе дизайна? – решил нарушить тишину Хван и узнать больше о самом парнишке, что вызывал почти умело скрываемый интерес. — Да, а ты на третьем? — Ага, но учёба сущий ад, первый курс был самым классным, там и практика и коммуникация. — Мне тоже нравился первый, второй стал более наплевательским в отношении преподов, что ли. — Это правда, не знаю почему, но сам удивлялся. Хотя казалось, должно быть наоборот. — В тишине слышно сердце – красивая фраза, есть глубокий смысл? — Да, как бы я не молчал, сердце всегда будет говорить за меня, и услышит его тот, кто будет рядом. Это было сказано искренне, от души, именно такая идея пришла в его голову, она же и была правдой происходящего. Он не может сказать о своей симпатии, но сердце при виде блонди зарывается, с бешеной скоростью отыгрывая ритмичность. — Ммм, прикольно, – думается, что фраза похожа на признание и очень бьёт жажда, чтобы именно ему. Парню удалось разрядить обстановку и вывести из ступора младшего, но также успешно и ввести его обратно. — Это же ты тогда принёс мне тетрадь? – Спросил он, мельком глядя на стушевавшегося блондина. — Я. — Такой кьют, так быстро убежал, что я не успел поблагодарить, а на следующий день не нашёл тебя в универе. Конечно, Хван, не нашёл, ведь Феликс бегал от тебя, чтобы, не дай бог, не встретиться и не упасть перед твоим величеством на колени. Да и стыдно было, что он так просто убежал тогда, ведь брюнет сильно понравился ему и была возможность познакомиться, но он все испортил. — Что? А, да, наверное, ты просто не нашёл меня, я был в универе. — Почему ты так быстро убежал, малыш? Как? Как его там только что назвал Хёнджин? Ма-малыш? Это послышалось или он сейчас серьёзно? — Ты очень красивый, – сказал эти слова Хван, поглядывая на Ликса и возвращаясь к своему делу. — Ну так что, ответишь на вопрос? – Хван видел, как сложно сдерживаться блондину, как на штанах в определённом месте является мокрое пятнышко. Блондину стыдно, он лежит, а его ведёт от этого разговора, обращения, в конце концов, на его штанах это исходно отпечаталось. Ну что о нем подумает Хёнджин? Капец. Вот только у самого Хёнджина в штанах от вида такого Феликса, что прикрыл лицо ладошками, дернулся член. Ухх, до чего милое создание смущается. — Я... я... – не смог выговорить он и почувствовал, что Хван остранился от кожи, а ту обвеяло холодком комнаты. Он открыл лицо и взглянул на него. А тот выжидательно смотрел и ждал. Не осталось ничего, как признаться: — Ты понравился мне, и я струсил, – ответил блондин, закрывая глаза одной рукой и издавая безнадежный выдох. Ну вот, догадки Хвана подтвердились. — Чего ты боялся? – не понимал Хван, ведь парень был очень красивым и если думал, что тот посчитает иначе, недостойным его, то это было абсурдно. Да и просто хотя бы общаться можно было. — Вдруг ты был бы незаинтересован во мне, или твои друзья посчитали бы, что такому как мне не место рядом с вами, или вообще, ты оказался бы по девочкам, ты же... Но тот не дал договорить, снял перчатки, взяв руку Феликса в свою. — Во-первых, Ликс, даже не думай, что ты можешь быть не принятым моими друзьями или мной, мы же не какие-то эгоисты, у нас очень хорошие отношения с друзьями и каждый рад пополнению хорошего человека. Во-вторых, что значит не достойным меня? Ты видел себя в зеркало? Красоты существо? Да и не по девочкам я. Ликс не верил, что это возможно, Хван считает его красивым. Боже, сколько бы времени они могли общаться, если бы не трусость Феликса. А нужно лишь было просто заговорить и все решилось бы раньше. Или хотя бы не убегать каждый раз. — Посмотри на меня, бэйби, – он взял за подбородок того и поднял к своему лицу, придвинувшись к блондину, оставил кроткое прикосновения губами к чужим, таким истерзанным от переживаний. Феликс в прострации, нет, ему вкололи антидот и забрали на другую планету, перенося через разные космические галактики. В глазах неприятные блики от открывшихся век прямо во время поцелуя, что смотрели прямо на лапму над ним. Было больно, но он не чувствовал дискомфорта, а все так же держал их открытыми в изумлении. Хван пропустил смешок и остранился, а Ликс поднялся с кушетки и принял сидячее положение. Секунда, две, они смотрят друг на друга, один сбито дышит, второй наблюдает за реакцией, но не спешит действовать. Блондин не выдерживает и наклоняется корпусом чуть вперед, хватая того за шею и притягивая для поцелуя. Он перемещает руку на затылок, а второй ведёт по обнаженному плечу, спускаясь на грудную клетку. Сминает губы быстро, словно изголодался, мокро, влажно. Хван поднимает брови от такого резкого напора и отвечает на поцелуй, углубляя его и перелаживая обе руки на талию. Подталкивает стул, на котором сидит, максимально близко к кушетке и снимает с него парня, усаживая на свои бедра. Ягодицами Феликс чувствует бугорок парня. Он возбужден – и это из-за Ликса. Бедра, на которых мечтал посидеть парень еще пятнадцать минут назад, а теперь чувствуется их упругость, прижимается своим торсом к его и требовательно трется половинками в грубой ткани о чужое достоинство, вместе с этим проводит пальцами по стриженной колкой шевелюре. Он мечтал так сделать. Приятно. Сердца стучат у обоих так громко, что они слышат их, а из губ старшего блонди вырывается рваный вздох, когда по его плоти, что жаждет внимания, проезжаются задницей, а кожу головы ласкает рука, массируя то круговыми движениями, то сжимая на затылке. До чего же умопомрачительно. Воздух заканчивается, и они отстраняются, хватая его и прижимаясь лбами с испариной к друг другу. Вокруг никого, все мастера давно ушли, администратор покинула салон, а в одном из кабинетов находятся два тела, чьи сердца кричат в тишине, говоря о своих чувствах. — Лиикс, мгм, какой же ты невообразимый, – выдыхает тот. — Мм, я люблю тебя, я... я.. – всхлип, — Джин~ни, я... хочу тебя, – наконец проговаривает он вслух то, что давно собирался сказать. И уши снова заливаются краской, а по глазам начинают течь слезы. — Малыш, чего ты плачешь? — Я, аххх, Джинни, пожалуйста, скажи мне, что ты чувствуешь. — Солнце, ты создание Бога, его лучшее творение, ты нравишься мне. Моё солнышко, – отвечает Хван, целуя веснушки под глазами Ликса и вытирая прозрачные капельки. А того ведёт не на шутку, он готов разлиться лужей, готов одарить людей солнечным ударом от своих желаний, лишь бы Хван коснулся его. Он услышал то, что хотел, то, чего боялся никогда не узнать. — Пожалуйста... – хнычет, когда Хёнджин ведёт поцелуями ниже по линии челюсти, переходя на шею. Тот откидывает голову набок, давая больше пространства для желанных прикосновений, уткнувшись в ямочку того самого плеча, где расположено тату блонди. — Ты уверен, что хочешь этого сейчас, здесь? — Если бы я был не уверен, я бы тебя не просил. Ты понравился мне с первого взгляда. Гхым, не тя... не тяни, – договаривает, когда чувствует, что кожу на шее всасывают в чужой тёплый рот и держат чуть дольше обычных ласк. — Ааах, ммм, – дёргается от дыхания на голой шее, а в это время поднятая кверху футболка падает и теперь почувствовать чужое тепло кожи становится трудно. Он качнул тазом вперёд, снова задевая уже очень твёрдое возбуждение старшего, а своим прислоняется к животу Хёнджина, отчего чувствуется такая же влажность, что и у парня под ним в штанах. — Сейчас солнце, – он поднимает футболку Ликса наверх, вместе с помощью её хозяина избавляется от столь надоевшего куска ткани. — Жуть, кто придумал вообще футболки? — Ахаха, ну да, согласен. — Знаешь, мы оба виноваты, ведь я сам мог подойди и познакомиться с тобой, я же видел, как ты на меня смотрел и сам иногда засматривался, но отчего-то казалось, что ты считаешь меня надменным и не хочешь общаться, иначе почему так избегал, когда я тебя искал. Какой же я дурак, – качает головой блонди. — Эй, так ты видел, что я на тебя заглядываюсь? — Мгм. — Мдам, мы оба те ещё спецы в выражении чувств. Но, ааххх, если ты сейчас же не возьмёшь меня, я... покусаю тебя за член. Ухмыльнулся старший, явно не желая быть покусанным за столь важное место. — Как же ты тогда будешь меня принимать в себе, если я буду с откушеным членом? М? – водил он по носу, раззадоривая блондина. — Боже, да просто сделай уже что-то, не испытывай меня, иначе не дам кончить. — Воу, мой парень – гроза, – усмехнулся он и расстегнул джинсы, высвобождая внаружу уже давно истекаемой природной смазкой член. — Кто? – не понял Ликс. — А ты против? Лично я не вхожу в кого попало. — Не-нет, просто, это было неожиданно. И да! Я хочу быть твоим парнем, – вдох, новый поцелуй в губы, а по спине Феликса опустились руки, остановившись сзади у ремня и стягивая настолько неуместную сейчас одежду с парня. Пришлось приподнять его и стащить вещи до конца, он усадил полностью голого Ликса на кушетку, чтобы заклеить незаконченное тату, иначе попадёт инфекция и трение двух тел повлияет на заживление. Эти минуты были вечностью. Раскрасневшиеся парни были близки к тому, чтобы сорваться. Хван потянулся к своим штанам, но ему не дали сделать задуманного. Ликс резко притянул за пояс Хёнджина и сам спустил классические брюки к низу, помогая выпутаться из них. Боксёры старшего были слишком оттянуты из-за видневшегося возбуждения, и крохотные, но проворливые руки полезли к белью, ведя его вниз по ногам. Вздох восхищения – вот что это было. — Ахааа, малыш, тебе нравится? Он издевается? Конечно ему нравится! Как ТАКОЕ может и не понравится, как же туго будет чувствоваться член Хенджина в его заднице. Аххх, невозможно представить такие ощущения, поэтому их хочеться прочувствовать. Но сначала он хочет сделать кое-что, что возникло в его светлой голове за секунду. О дааа! И он имеет полное право это сделать. — Ш...что ты, аааах, – Ликс схватился за бедра старшего и лизнул головку. Та дернулась от соприкосновения тепла и из неё полилось ещё больше предэякулята. — Мммм, горячий, – пролепетал, поднимая голову наверх. — Боже, творение исскуства, что же ты творишь. Нет, солнце, я так кончу, оставим это на следующий раз. Блондин кивнул и отстранился. Его притянули для поцелуя и паралельно открыли ящичек в тумбочке с красками. Там вглубине стоял бутылёк смазки. — И хочешь сказать, не входишь в кого попало? – ревниво и немного обиженно произнес он. — Эй, смазка всегда и везде со мной, но ты первый. — Правда? – удивленно спросил блондин, не веря своим ушам. — Правда, солнышко, – краткий чмок прямо в нос. — Ложись на кушетку. У парня явно флэшбеки за сегодня, он уже слышал это и некоторое время назад представлял то, как будет лежать под Хваном на этой самой кушетке или где-то в другом месте. Мысли материальны, знаете? — Я буду аккуратным. Долгая, но плодотворная растяжка закончилась, Феликс свободно принимал три пальца Хвана и не жмурился от неприятных чувств, казалось, что пора. Поэтому Хёнджин надел презерватив, усадил Ликса на край чёрной ткани и пристроился у входа в красное пульсирующее колечко. Колени были согнуты, но когда он вошёл головкой внутрь, ноги инстинктивно обвили талию блонди и прижали ближе к себе, вырывая из горла протяжный стон: — Даааааааа, аааааах. Хван остановился, войдя полностью, немного подождал и на пробу вышел, чтобы снова толкнуться. Мокрые стенки сжимали его, но уже не так сильно, когда он только вошёл. Не увидев сопротивления, он взял амплитуду побольше, и они одновременно охнули от внутреннего удовольствия. Такого долгожданного, изматывающего. Хотелось быстрее, ближе, что и озвучил младший. Хёнджин покрывал веснушчатое тело целовательными отметинами, пока двигался плавно внутри, сжимал упругую и мягкую ягодицу, отводя её в сторону с каждым разом вхождения. Феликс мычал в поцелуи и сладко стонал, срывая голос. Ему надоело лежать просто принимающим, поэтому начал поддаваться бёдрами вперёд, насаживаясь на член своего парня самостоятельно. — Ликси, дааа, аххх, – будто в прострации чувстовал он отдачу, – продолжай, ммм. — Джинни, ааааа, я хочу б... быстре~ееееееееее, – не успел сказать, как Хенджин поменял угол и ускорился, а изо рта полилось сладкое продолжение тягучей блаженностью. Он попадал прямо по простате, высшей точке наслаждения. Крики стали громче, а из дырочки парня стекала жидкость с новым заходом. В их глазах мутнело, но проглядывалась такая вселенская похоть, что страшно было утонуть в друг друге. Оба всхлипывали, дышали через раз, когда получалось, сердце Феликса готово было вырваться из клетки, и он дотронулся до груди Хёнджина, узнать, у него ли одного так. Нет, не у одного, сердце того также билось, громко, отчетливо из под кожи, что нервные окончания пальцев прошибало будто разрядом тока. — Бэйби, тебе нравится? — Аааааа, Джиннииии, не останавливайся, будь во мне. — Я буду в тебе, малыш. Из-за безумной скорости два тела издавали шлепки при касании о себя, никогда Хван не слышал мелодию лучше, чем такие звуки и стонущий под ним Ликс. Это был бальзам на душу, мед ушам и смазка с членов. Феликс не знает куда уже деть руки, ведь те везде были на спине, и ложит ладони на мокрые ягодицы парня. От перепада температур Хван дёргается и Феликс, чувствуя это, мычит. Он прижимает его к себе за попу, пока руки Хвана играются с сосками Ликса. Слышится пронизывающий стон, когда те обволакивает мокрая слюна изо рта. Чертёнок, играется с ним, дразнит. Ликс перелаживает руку на голову парня, снова эта колко-приятная прическа, отрезвляет и снова уводит в наслаждения. Против роста волос, как он хотел, а потом напротив, это было лучшим наказанием за его трусость. Если бы нужно было пожертвовать год, чтобы получить это, он бы поступил также. — Аааах, Джи... я, ааа... — Давай, Ликси, – и врывается с ещё большей силой в такое липкое, как и его, тело. Кажется, перед глазами блондина солнце засветило, он бьётся в конвульсиях эйфории и с гортанным стоном изливается прямо в руку Хвана, что успела только дотронуться, как блондин кончил. Почувствовав тёплое вещество на ладоне и сжимающиеся стенки вокруг своего каменного возбуждения он и сам следом изливается прямо в парня, не выходя из него. Как и обещал. Тишина, два сердца, что стучат громче любых слов, запах близости и открытые рты, что сливаются в ленивом поцелуе. — Я хочу быть с тобой. — Ты уже со мной, и я никуда от тебя не денусь, бэйби. — Пообещай мне, что поговоришь с начальством о ваших этих пожеланиях и рамках дозволенного, иначе я буду присутствовать каждую запись к тебе здесь. — Что, ревнуешь меня уже? — Что значит уже? Давно. — Ооо, ну тогда да, конечно, – саркастично ответил блонди. — Мне до потери сознания нравится твоя причёска, блонди. — Как ты меня назвал? – удивленно задался вопросом Хван. — Блонди? – кивнул в ответ тот. — Ммм, а я до потери сознания люблю, когда ты так делаешь, – намекнул он на движения пальцев Феликса по своей голове. — Знаешь, а я понял смысл твоей фразы. — А? А. Ага. — Ахахах, твоё сердце слышно в тишине, прямо сейчас. — Как и твоё, блонди. Это кстати о чувствах к тебе. Он желал, чтобы это оказалось правдой, когда выводил слова, и он получил это. — Твоя татушка – гууд, что значит? – выводит он знак бесконечности по плечу парня. — То, что жизнь бесконечно хороша, особенно если в ней есть место тому, кто её скрашивает. Кто рядом будет бесконечно.