Петля на шее

Алая дымка пульсирующих глазных яблок наблюдала из темноты. По повадкам нечто не уступало хищникам на охоте. Феликс ощущал это загривком. За железными решетками запертого подвала крови было так много, что от смрадного запаха желудок содрогался в спазмах. Изогнутая, когтистая лапа, некогда бывшая человеческой рукой, промелькнула прямо перед лицом. Прежде чем отпрянуть от входа в подвал, Феликс успел рассмотреть узелки на венах. Существо забрюзжало, загремело цепями и снова рванулось вперёд. – Ты такой же, как я, – прорычало оно едва узнаваемым человеческим языком. В темноте блеснули острые вампирские клыки. Феликса разбудила сработавшая сигнализация в соседней машине. Проснувшаяся вместе с ним ярость принудила его врезать пару-тройку раз по рулю. Феликс редко просыпался не в бешенстве. Кости ломило и, в целом, он чувствовал себя каким-то пережёванным – последствия сна в водительском кресле, что б его. Четыре утра… На парковку только-только опустилась утренняя прохлада и подобие рассвета. Погода обещала быть пасмурной, возможно, с мерзкой моросью. Раздражённый Феликс неспешно выкуривал отвратительную сигарету, которую вчера успел стрельнуть у байкера в местном баре. – Ну и говно, – прошипел он, отплёвываясь от дешёвого табака, и попытался настроить радио, но волну никак не удавалось поймать, динамики противно шипели и лишь изредка выплёвывали либо утренние новости, либо крики Оззи Осборна. – Да и пошло нахуй, блять, – крикнул Феликс и прописал магнитоле удар кулаком. – Твою ж… Безымянный палец взвыл от продавленного до кости металлического кольца, в ту же секунду снятого и отброшенного на заднее сидение. Знал бы Чонин, что он делал с его машиной и любимой магнитолой. Шёл уже третий день гордого побега Феликса. В прошедшее воскресенье после очередной драматичной ссоры им был угнан Форд Мустанг, банковская карточка и охотничий арсенал Ян Чонина. Почему драматичной? Потому что Феликс по натуре был крайне инфантильным партнёром, капризным ребёнком, получающим удовольствие от изведения Чонина. Промашка была в том, что он никак не изводился, а на очередную выходку лишь прислал на карточку пару тысяч. – Сука, какой заботливый, – выплюнул Феликс и, выбросив мобильник в бардачок, вывалился из машины на холодную парковку. Неподалёку маячила вывеска пёстрой забегаловки. Желудок потребовал хоть какой-то еды, и Феликс был готов отказаться от дурацкой голодной забастовки и потратить наконец деньги Чонина. Иногда он думал, что мог бы умереть от голодной смерти чисто из принципа, но только не сегодня. – Кофе и сигареты – чудесный завтрак, – прозудел Феликс, забирая чашку с ресепшена. Повезло, что кофе был недурным. Плохо, что клин снова сошёлся на Чонине. Порой Феликс задумывался о своём поведении, иногда ему даже становилось стыдно, однако он никогда от себя не отказывался. Вот уже год они с бывшим офицером полиции охотились вместе на нечисть. Звучало весьма круто, если бы не тот факт, что Чонин буквально вытащил Феликса из наркопритона, отмыл, выходил и отмазал от закона. Забавно то, что за свой подвиг он получил лишь плевок в лицо. Дерзкий нарик со странным шрамом на лбу в виде третьего глаза, с патлатыми чёрными волосами, немытыми неделями, худой до изнеможения, бледный, в каких-то лохмотьях, но с невероятным нахальством позволивший себе плюнуть в офицера полиции, а тот? Забавно до неуместного смешка, банально до сюжета дешёвого порнофильма. А тот его захотел. На самом деле Феликс был не глуп. Жить в богатом доме, иметь в холодильнике свежую еду и в придачу деньги в кармане – отличная привилегия, если умеешь красиво стонать и строить глазки, даже если по натуре ты больная стервозина в завязке. Он вообще умел многое, потому Чонин и сходил по нему с ума. Проблема строилась лишь на том, что у самого Феликса за душой ни черта не было и без Чонина он практически ничего из себя не представлял. Треклятая мысль, что через пару дней Феликс всё равно вернётся к нему обратно, будет вылизывать дом, готовить что-нибудь на ужин и делать всё, чтобы доказать свою необходимость, постоянно гудела у него в голове. И как же он её ненавидел. Несмотря на своё положение, Феликс постоянно играл с огнём: выводил Чонина на конфликты, старался его взбесить, уходил из дома, несколько раз даже ему изменил и не скрывал этого, но тому всё было как с гуся вода. Чонин терпел каждую его выходку, но зачем? Говоря о том, что у Феликса ничего за душой не было, имелось ввиду не столько отсутствие имущества, сколько жизни в принципе. Он не помнил абсолютно ничего из своего детства и ранней юности, а единственное и, в самом деле, первое воспоминание: его озябшее тело в гуще леса, одетое в изорванную больничную рубашку, а дальше лишь различные вещества, употребляемые с целью не держать в голове эту чокнутую правду. У Феликса полностью отсутствовало прошлое, зато у него всегда было будущее. И, нет, дело здесь вовсе не в обеспеченном любовнике ведь, если без шуток, этот парень по неясной причине обладал даром ясновидения. Видения обычно приходили во сне, реже – наяву. И последние несколько дней его одолевало видение с жутким вампиром. Хотя существо в подвале и не напоминало привычного вампира, всё же оно им являлось. Феликс думал, что это отдельный вид, которого он прежде не встречал, но вскоре непременно увидит. В общем, хреновая у него была жизнь, что тут скажешь? Решение развеяться вдали от Чонина пришло внезапно, когда форд преодолел границу соседнего штата и Феликс увидел своё первое видение с вампиром в подвале. – «Поохочусь в одиночку, переведу дух», – подумал тогда он и принялся искать заброшенный завод, мелькнувший в видении. Вампир посещал его чаще во снах и слишком уж навязчиво. Было в его образе нечто знакомое, повадки постоянно кого-то напоминали. Неволей Феликс вспоминал того паренька, с которым изменил Чонину в крайний раз. Измены всегда отличались особой попыткой задеть за живое. Лучше бы Чонин его лупил или хотя бы раз назвал бессовестным, потому что из-за беспрекословного принятия и молчания стыдно становилось просто до смерти. Та ссора обоим вышла боком: Феликсу, потому что пошёл на крайность, Чонину, потому что решил закрыть на это глаза. В баре нашлась коварная текила и до ослепительного красивый бармен, бритый под ёжика и с облупившимся чёрным лаком на ногтях – всё то, что так нравилось Феликсу. Стопка то и дело лилась через край, ведь платил сам бармен, и желание поскорее вцепиться в его бедра появилось быстрее, чем когда-либо раньше. – Хван Хёнджин, – произнёс Феликс. Имя смешивалось с текилой и приятно смаковалось на языке. Парень соблазнительно улыбался, проводил красивой рукой по бритой блондинистой голове и играючи расстёгивал пуговицы на чёрной рабочей рубашке. – Вот чёрт, – выдохнул Феликс и поднёс текилу к губам. Его глаза ни на минуту не покидали оголившийся участок груди. – А если оставлю хорошие чаевые, расстегнёшь полностью? Хёнджин хмыкнул и по-кошачьи облокотился на барную стойку: – У меня смена через час закончится. Пойдёшь ко мне? Обойдёмся без чаевых и устроим приватную тусовку. Если бы позволялось, Феликс завыл. Парень не на шутку его взволновал. У Хёнджина была милая квартирка на пятом этаже с кактусами на балконе и навороченной кофемашиной. Всё ощущалось иначе, совсем не так как Феликс привык. Они не набросились друг на друга прямо в коридоре, а вкусно поужинали прикупленной на соседнем рынке едой, выпили чай и даже успели помыть посуду. Чуть позже Хёнджин предложил водку или виски на выбор, и Феликс предпочёл первое, хотя больше всего хотел его самого. Алкоголь был отменным, и уже через двадцать минут глубоких поцелуев они протанцевали в спальню и упали в мягкую, широкую кровать. – Ну, показывай, – игриво прошептал Феликс, на что Хёнджин молчаливо улыбнулся и принялся расстёгивать рубашку. Тело оказалось таким же красивым, как и всё остальное в его сущности. Феликс в изумлении водил по тёплой коже руками, рассматривая красивый мышечный рельеф снизу вверх. Сидевший на его бёдрах Хёнджин, гладил волосы Феликса, лицо и вздрагивающие от волнения губы. – Как ты хочешь? – прошептал он, и вопрос заставил Феликса застыть от оцепенения и непривычки. Ему нравилось быть сверху и доминировать, но в последние годы истинные желания отбросились на пыльную полку не имеющих веса вещей. – Мне всё равно, – еле слышно произнёс Феликс и про себя подумал, что с Хёнджином его устроило бы всё что угодно. Он нежно задыхался от поцелуев в шею, цеплялся за плечи, словно бы боясь потерять самое важное в жизни. Феликс никогда бы не подумал, что секс мог оказаться таким до жути приятным и чувственным. Он выгибался и тянулся к горячим губам за поцелуем каждую возможную секунду. Тело наполнилось сахарной ватой, приятным расслаблением, по нему словно бы гуляло тепло вперемешку с искренней близостью и родством душ. Хёнджин непрерывно целовал плечи, лопатки, шею, прикусывал уши, тёрся носом о щеку. Его запах, гладкая кожа, глубокое дыхание сводили с ума и пробирались куда-то глубоко, до куда, казалось, невозможно было достать. У Феликса в голове поселился белый шум, и эта пустота расслабляла лучше, чем какие-либо испробованные им ранее вещества. Ему ещё никогда не удавалось, находясь в сильнейшей эйфории, по-настоящему руководить процессом. Глубже, мягче, быстрее, жестче. Хёнджин спрашивал о желаниях ежеминутно. Это было ярко, именно что ярко, как салют или бенгальские огни. Он то подавался с силой вперёд, но нежно замедлялся. От возбуждения и расслабления ни разу не стало больно. Хёнджин не скупился и на разнообразие, тело не успевало затекать в одном положении. – Я больше не могу, – простонал Феликс, содрогаясь в приятных тёплых конвульсиях. Он почувствовал, как в его сердце выросла привязанность. Хёнджин не ощущался чужаком, казалось, они были вместе по меньшей мере вот уже лет десять, иначе откуда ему известны все рычажки чужого тела. Их языки и руки сплелись в узелки. – Я раньше никогда столько не целовался, – признался Феликс. Впервые в его голове не было гнева и брюзжащей раздражительности. За всю жизнь он ни разу не ощущал всепоглощающего спокойствия. – Нужно сходить в душ, – отозвался улыбающийся Хёнджин. – С тобой можно? Горячая вода падала тяжёлыми каплями на голову, и хотелось рухнуть в сон под их весом. Хёнджин держал Феликса в крепких объятиях. Они прижимались лбами, носами и смотрели друг на друга сквозь прикрытые глаза и стекающую воду, из-за чего лица слегка искажались и расплывались. – Тебе не кажется… – начал было Феликс, но осёкся и умолк. – Что я знаю тебя всю жизнь и это был не первый наш раз? – шепотом добавил Хёнджин. – Да, что-то такое я и хотел сказать. Может, в какой-то другой жизни… «Я любил тебя», – не договорил Феликс. На улице пошёл дождь, а Хёнджин помогал Феликсу высушить полотенцем волосы. Через открытую балконную дверь потянуло свежестью и бензином. Приподняв подушки, Хёнджин откинулся на них и притянул Феликса к себе на грудь. Под одеялом было тепло и уютно. За ночь они ещё раз переспали, приняли душ, выпили травяной чай и целовались на балконе. – Утром мне нужно на работу, – сказал Хёнджин. – Можешь остаться здесь, а если захочешь уйти, просто захлопни дверь. К ночи я вернусь. – Мне нужно кое-куда съездить, но к ночи я тоже вернусь, – ответил Феликс, постепенно засыпая. Утром перед выходом он поцеловал Хёнджина со словами «Я очень тебя жду», вызвал такси, собрал свои вещи в доме Чонина и впервые серьёзно решил от него уйти. Вся жизнь поместилась в одном чемодане. Ночь Феликс ждал как на иголках и ближе к двенадцати вытолкал чемодан и себя на улицу. Вот только Хёнджин так и не вернулся, в квартире словно бы никого не было, и в баре он тоже его не отыскал. Феликс прождал на детской площадке во дворе до следующей ночи, но ничего не изменилось. К утру он с позором вкатил чемодан обратно в дом Чонина. В тот момент его сердце было вдребезги разбито. Феликс провалился глубоко в себя и больше уже не появлялся на поверхности. Иногда он приходил в тот самый бар, хотя чего таить, Феликс практически в нём поселился, но Хёнджин словно бы исчез с лица Земли. Может, он реально больной на голову, как порой намекал Чонин, и выдумал ту ночь под чистую? Однако легче от этой мысли не становилось. Феликс помнил запах, прикосновения, голос и взгляд Хёнджина и вытаскивал воспоминания из сердца каждую свободную секунду своего жалкого существования. – Старый заброшенный завод? Конечно у нас такой имеется. Такой есть в каждом городке, – съязвила пигалица за прилавком. Феликс едва ли сдержался не плюнуть ей в лицо и сквозь зубы спросил маршрут. За три дня он проверил с десяток заводов в соседних штатах, но едва ли один из них был схож с тем, что появлялся в видениях. Феликс ненавидел свой дар. Видения появлялись непроизвольно и провоцировали куда больше вопросов, нежели ответов. Конечно, многие из них выводили их с Чонином на разного рода сверхъестественных существ. Охота проходила на славу. Но почему же он их видел? И какая у всего этого была связь? Феликс мечтал, что однажды видение покажет ему Хёнджина, и тогда он без лишних мыслей сорвался бы на его поиски. По иронии всё так и вышло. В подвале старого заброшенного завода за металлическими решетками было заперто существо. Оно звенело цепями и чужими костями, выло и лязгало клыками в требовании свежей крови. В подвале заброшенного завода находилось с десяток различных существ, но именно это являлось самым кровожадным. ОНИ создали новый ген вампиризма, но не учли риски. Феликс склоняется над прорезями решетки и видит отросшие блондинистые волосы, ранее бритые под ёжика, до боли и нежности знакомые глаза, обезображенные истинной звериной яростью. – Теперь я такой же, как ты, – прорычало существо едва узнаваемым родным голосом. В темноте блеснули острые вампирские клыки. – ОНИ и со мной это сделали, но тебе повезло больше. Мы сбежали из лаборатории, но ОНИ стёрли нам память с помощью какого-то чипа в крови. Теперь ОНИ подбираются к тебе. Через меня. Начали с меня. ОНИ уже рядом. Феликс подумал, сколько сил нужно приложить, чтобы открыть решётку. Пусть Хёнджин его разорвёт, и тогда те, кто объявил на него охоту, не смогут отыскать и подступиться. Ведь ОНИ снова не рассчитали рисков, хотели лишь напугать, сломать. Он был готов к смерти. Лишь бы от рук Хёнджина. Но вот только... Феликс просыпается от очередного видения. Его разбудила сработавшая сигнализация в соседней машине. Шёл уже третий день гордого побега Феликса. В прошедшее воскресенье после очередной драматичной ссоры им был угнан Форд Мустанг, банковская карточка и охотничий арсенал Ян Чонина…