***
2 марта 2025 г., 16:42
Пистолет прожигал кожу льдом, нещадно давил на полураскрытую ладонь, будто издеваясь и смеясь. Средство обороны? Защиты? Кого ты собирался защищать, дурак? Хотелось выбросить оружие далеко в реку. Оно вдруг показалось ему таким липким и противным. Хотелось забыть всё как страшный сон. Сон... да, действительно, может быть, это всё и правда сон?
Детектив упал на колени перед собственным ребёнком прямо в лужу крови, испытывая ужасную боль. В один миг их совместная жизнь пронеслась перед ним как кадры старого кино. Если бы несколько часов назад он поступил иначе... было бы всё по-другому?..
***
Будильник настойчиво пытался поднять всех обитателей дома Шоу: детектива Якова и его дочь Лию, студентку юридического факультета. — Ещё один прекрасный день в Бунсборо! Давайте выжмем из него максимум удовольствия с отличной музыкой на Радиостанции «Связь Перекрёстка»! — бодрый голос ведущего иногда прерывался помехами, но, так как это было единственное достойное радио во всём городе, выбирать не приходилось. Яков снял с плиты турку, разливая кофе себе и дочке и напевая ненавязчивую мелодию себе под нос. В этот раз его посетила госпожа Фортуна: он даже не обжёгся о проклятую кофеварку, как делает это в каждый понедельник, вторник, среду и…да, и четверг. К счастью, в пятницу кофе всегда варила Лия. — Дорогая, ты уже встала? — быстро взглянув на часы, глава семейства ахнул: через пятнадцать минут выходить, а его чудесное создание ещё в кровати. — Лия! Быстрый шаг по лестнице на второй этаж. Короткий и ласковый стук в дверь. — Милая, я вхожу… — осторожно, словно за дверью была не его родная кровиночка, а настоящий дьявол во плоти, Яков открыл дверь спальни. — Я сейчас спущусь! — быстро отозвалась девушка, не позволяя отцу нарушить её личное пространство таким бесчестным вторжением. Единственное, что смог увидеть Яков, как его дочь шмыгнула носом и пыталась…отряхнуть его? Ему вдруг показалось, что голос Лии дрожал. Плачет? Хотел спросить, как она, но не стал. Только жалобно вздохнул и направился к лестнице, бросив на дверь последний грустный взгляд. На лестнице остановился. Глазами проводил семейные фотографии. Последние кусочки родного тепла. После смерти жены всё будто перестало иметь значение. Он ушёл с головой в работу, почти перестал появляться дома, пока однажды не пришёл в пустую квартиру. Сильно перепугался. Вспомнил про дочь. И с того момента даже думать не смел о том, чтобы когда-то о ней забыть. Когда Лия вернулась домой под утро, у них состоялся серьёзный разговор. Но не такой, который случается в семьях с трудными подростками и злыми родителями. Этот разговор был больше похож на беседу двух взрослых людей. Яков пообещал работать сверхурочно в будни, чтобы накопить ей на престижный университет; а по выходным гулять в парке. И ведь сдержал своё слово. В надежде, что станет для неё хорошим отцом. — Ты чего тут стоишь? — украдкой спросила вышедшая из комнаты Лия. Яков взглянул на неё, будто только что вышел из транса: каштановые волосы, доставшиеся от матери, были спутаны в некоторых местах, а глаза, которые «подарил» ей отец судорожно бегали по сторонам, останавливаясь ненадолго то на Якове, то на их семейной фотографии. — Всё в порядке, — мягко потрепал её по макушке, из-за чего она отмахнулась и потёрла нос. Не маленькая. Завтрак был недолгим и окутал семью молчанием. Но это молчание было тяжелее любых едких слов. Ведущий радиостанции ставил какие-то известные треки, рассказывал новости и напоминал о прогнозе погоды. — Одевайся, я пока помолюсь, — убрав всю посуду в шкаф, Яков вытер руки, а Лия закатила глаза, что не ушло от его недовольного взгляда. — Вера же есть осуществление… — Ожидаемого и уверенность в невидимом. Помню, — Лия глубоко вздохнула, нервно перебирая пальцами по столу, а затем снова потёрла нос. — Ты заболела? Выглядишь уставшей и… — глаза какие-то потерянные, вечно красные и бегают в разные стороны. Не озвучил. Протянул руку ко лбу девушки, сделал шаг ближе, но она не заметила этого жеста и встала из-за стола, направляясь к выходу. — Просто устала. Мало спала. И как можно мало спать, если твой сон длится почти двенадцать часов? Осень не щадила. Приходилось закупаться огромным количеством кофе, чтобы согреться, и обязательно брать зонт, чтобы не промокнуть. В машине с помехами работала полицейская рация, на которую изредка отвлекался Яков. Лия принципиально игнорировала её существование, смотря в окно на падающие ровной дорожкой листья. Дворник старательно сдувал её воздуходувкой, оставляя открытым асфальт, блестевший на солнце как снег. Яков остановился за два переулка до университета Лии. Ровно за два, дальше проезжать было просто нельзя. — Забрать тебя после учёбы? — мужчина аккуратно тронул дочь за плечо, обращая на себя её рассеянное внимание. Последний месяц она совсем не была на себя похожа: сильно похудела, жаловалась на недосып, а глаза бегали, будто она вечно боялась чего-то. — Нет. Сегодня вечером гулять пойду. Буду поздно, — открыв дверь машины, Лия хотела выскочить из неё и больше никогда там не находиться. Казалось, ненавистный «запах полиции» уже въедался в мозг. Для неё вся картина справедливости была вышита белыми нитками. Он никогда не возражал против её прогулок, особенно, когда она задерживалась допоздна. Никогда не спрашивал её о том, почему в один день на утро её так сильно тошнит и трясёт, а в другой — почему она совсем ничего не делает и ведёт себя так, будто она кукла, а не живой человек. Ответа дожидаться не стала, почти с облегчением выскользнув из белого автомобиля отца. — Лия… — шёпот Якова почти растворился в шуме бегущих на пары студентов, но мужчина не хотел оставаться неуслышанным. Не в этот раз. — Далила! Остановилась. Поёжилась. Огляделась, чтобы рядом не было знакомых, и только потом повернулась к отцу. — Я люблю тебя, дочка. — Ага. И я тебя, — вышло сухо. Но он привык. Списывал это на боль от смерти матери, которая покинула их вот уже как четыре года тому назад.***
— Ты его уже четвёртый год поймать не можешь. Не боишься, что шеф закроет дело? — противная рожа толстощёкого напарника смерила Якова хитрым прищуром. Ной же обрёл благодать пред очами Господа… — Такова будет его воля, — смиренно отметил Яков, затерявшийся в лабиринте собственных мыслей. Но земля растлилась пред лицом Божиим, и наполнилась земля злодеяниями… — И что? Ждёт преступника суд Божий? — саркастический тон не переставал биться со спокойствием детектива Шоу, затронув сокровенную тему. Но даже здесь Яков оказался безучастным. И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришёл пред лицо Мое… Не ответил. Шеф вызвал к себе. Ибо земля наполнилась от них злодеяниями; и вот… Яков мысленно поблагодарил Бога, что тот отвёл его от греха подальше. Стандартные процедуры, которые он уже знал наизусть: подробная сводка дела, хвалебные комментарии, жалостливый тон, мотивация сотрудника, а теперь… — У меня есть для тебя наводка. Что-то новое. Яков моргнул, приходя в себя. Не поверил. Вдруг послышалось? Дело не зайдёт в тупик? — Вчера договорился через знакомого… как там по-ихнему… хакера! — шеф откашлялся, выпрямляясь. — В общем, сегодня ночью на набережной будет встреча с этим дилером. Перехватишь его? Можешь взять напарника, мало ли, что этот сорванец учудит. Четыре года нас за нос водит. Ишь! Что-то липкое и странное прокралось в душу. Воодушевление? Надежда? Страх? Яков выпрямился, скривил улыбку и поблагодарил шефа за организованное «свидание». Неужели дело наконец-то можно будет раскрыть? Неужели про него перестанут говорить с усмешкой? «После смерти жены потерял всё. Видно, здесь Бог его и оставил». Позвать напарника? Перед мужчиной вдруг снова всплыло его лицо. Почему-то Яков всё пытался вспомнить ещё и имя, пока шёл, чтобы попросить о помощи. Но за углом остановился, рассматривая, как напарник, сидя на его столе, задорно обсуждал что-то с другими полицейскими. Имя на ум не приходило. Про себя Яков отметил, что напарнику очень подошло бы Самаэль. Время шло медленно, когда Яков вдруг вспомнил про дочку, а на окно яркими дорожками светили лучи белого солнца. Пришлось даже поиграть в судоку, почитать новости и заполнить сорок отчетов, прежде чем часы наконец-то пробили нужное время. Мужчина с предвкушением выехал к месту назначения.***
И вот мы подходим к концу. Но зачем нам знать его, если мы и так увидели его в самом начале? Автор может позволить себе наглость завершить своё произведение прямо сейчас, заставив читателя злиться, требовать продолжения и ругать бессовестного автора за открытый финал. Но мы явно забываем, что это всего лишь текст. По воли автора мы можем вернуться в любую часть истории и будем заново переживать её, прочитывая тот же набор букв, уже привычные слова. Не верите? Смотрите! Вернёмся к нашему началу: так ли хорошо оно было прочитано нами? Так ли мы смогли понять его? Увидели ли мы полную картину? Все символы? Возможно, стоит прочитать ещё раз. Возможно, нужно прочитать по буквам. Не будем медлить, придём к роковой ночи уже сейчас и пообещаем автору, что будем читать внимательнее. Морозный осенний ветер обжигал лёгкие. В моменте Яков подумал, что надо было взять с собой напарника. Но жалеть о решении не стал. Наготове держал пистолет, посильнее закутался в куртку, но не от холода: городок был небольшим, а Якова все знали отлично хотя бы за его заслуги примерного отца и отличного детектива. Как жаль было расстраивать людей, что ни на одну роль его даже не позвали на кастинг. Ждал долго. Или ему так казалось? Но ожидание окупилось, кому как не нам, читателям, это знать. — Что ты тут делаешь? — нервный и до боли родной голос раздался прямо за спиной, пока Яков рассматривал пейзажи ночной и мирной воды. Он тут же развернулся и застал картину, в которую бы не поверил даже под самым высоким градусом. Его дочка стояла недалеко от машины, а в глазах читалось удивление. Нет. Он хотел видеть в них удивление. На самом деле глаза юной девушки не выражали ничего, кроме злости. Он опять влез в её дела. Он опять здесь лишний. Он опять не должен здесь находиться. Лия вытянула руку, сняв с предохранителя оружие. — Лия, я прошу тебя, опусти пистолет, — Яков не сопротивлялся, но своё оружие отпускать не хотел. — Я могу помочь тебе, вместе мы… — Заткнись! Вечно ты суёшь свой нос, куда не надо! Если бы не ты, она была бы жива! Ты мешаешь. Ты всегда мешаешь. Да лучше бы умер ты, а не она, — впервые в глазах своей дочери он увидел всё то, чего не замечал раньше. Ненависть. Насколько она высока, чтобы ты смогла заплатить цену за жизнь собственного отца, Далила? Глаза девушки хаотично метались из стороны в сторону, а руки дрожали. Безумный взгляд, который уже не отличал ничего, заставил мужчину волноваться. Она вдруг сжалась, закрыв уши руками, а затем резко выпрямилась и выстрелила в землю, совсем рядом с отцом. Яков вздрогнул, впервые увидев своего ребёнка таким. Возможно, он просто не хотел видеть её другой? — Меня прикончат из-за тебя, — бормотала себе под нос Лия, хаотично смотря по сторонам, будто из кустов вот-вот выпрыгнет какое-то чудовище и утащит её за собой в пучину кошмара. Но так ли далека она была от него? Отец сделал последнюю попытку достучаться до дочери. Сделал осторожный шаг, ласково позвав её по имени, а затем пошатнулся. Выстрел на секунду снова оглушил его. Пуля достигла получателя. Лия пришла в себя сразу же. Впервые по-настоящему испугалась. Вздохнула, а затем сдавленно крикнула. Пистолет прожигал кожу льдом, нещадно давил на полураскрытую ладонь, будто издеваясь и смеясь. Средство обороны? Защиты? Кого ты собирался защищать, Яков? Хотелось выбросить оружие далеко в реку. Оно вдруг показалось ему таким липким и противным. Как эта маленькая улыбающаяся девочка смогла так безжалостно нажать на курок? Хотелось забыть всё как страшный сон. Сон... да, действительно, может быть, это всё и правда сон? Детектив упал на колени перед своим ребёнком прямо в лужу собственной крови, испытывая ужасную боль. В один миг их совместная жизнь пронеслась перед ним как кадры старого кино. Если бы несколько часов назад он поступил иначе... было бы всё по-другому?.. Лия истерично всхлипнула. Криво улыбнулась отцу. А на безлюдной набережной раздался второй и последний выстрел.
