***
И вот ты лежишь на кровати. Вся в холодном поту. Первую минуту ты просто пялишься в потолок и собираешься с мыслями. Даётся это тяжко, отрывки из сна постоянно всплывают в воспоминаниях. Страх всё ещё владеет тобой с ног до головы. Каждой клеточкой тела. Но дыхание постепенно выравнивается. Тебе хватает сил, чтобы приподняться и сесть. И вроде-бы всё уже хорошо, это был всего лишь сон, ничего более. Ты здесь, у себя дома, у себя в комнате. Рядом спит любимый муж, целый и невредимый. Но тревога никак не хочет отпускать тебя. Слёзы сами скатываются по побледневшим от пережитого ужаса щекам и впитываются в ткань одеяла, которым ты прикрываешь рот, чтобы не шуметь.***
Всего пара всхлипов и Леон начинает ворочаться. У него безумно чуткий сон и было ожидаемо, что эти звуки его разбудят. Священник потирает глаза. Заметив тебя, и то, в каком состоянии ты пребываешь, он моментально оказывается рядом с тобой. Включает настольную лампу, которая освещает комнату тёплым, ненавязчивым светом. Мужчина берёт твои руки в свои, нежно поглаживает большими пальцами худые запястья. — Oh, ma chère! Тебе опять приснился этот кошмар? – Тихий голос мужа и его нежные прикосновения немного успокаивают тебя. Пару минут вы сидите в тишине, которая иногда прерывается твоими всхлипываниями. Так как такое происходит не в первый раз, Леон даже не намеревается тревожить тебя какими-то вопросами. Просто сидит рядом. В какой-то момент ты заваливаешься мужу в объятия. Сильные руки ложатся тебе на спину. — Прости... я опять разбудила тебя посреди ночи. – Шёпотом говоришь ему на ухо. — Ничего страшного, милая. – Леон как-то грустно улыбнулся, но ты этого не видела. – Правда меня очень беспокоит как плохо ты спишь в последнее время. Тебе нужно меньше переживать по пустякам. Стресс очень сильно влияет на сон. В ответ ты просто виновато вздыхаешь. Было очень стыдно опять разбудить мужа из-за такой, как тебе казалось глупости. Ещё немного помолчав, Леон прерывает тишину: — Хочешь, чай тебе сделаю? – Промурлыкал мужчина. – Почти пять утра, скорее всего мы оба уже не уснём.