Почему у Дракулы не было насморка

Ключ в двери неловко поворачивается, оповещая о том, что Джисон вернулся из бара. Он первым заглядывает в квартиру, убедившись, что в ней тихо и безлюдно, а затем впускает внутрь девушку, с которой познакомился буквально этой ночью. Она, правда, красивая, парочка поймала замечательную химию, разговорившись за одинаково сладкими коктейлями, потому что, честно говоря, Джисон ненавидит горькое и всегда заранее гуглит карту бара для надёжности. И его новая знакомая, какое совпадение, делала так же! Их разговор быстро перетёк в нечто личное, особенно, когда девушка рассмотрела в приглушённом освещении блик на чужих клыках. Всё стало гораздо интереснее и быстрее. — Покажешь свою комнату? — мягко шепчет гостья, поворачиваясь к развязывающему шнурки вампиру. Конечно, она прекрасно знала, куда шла и чего стоит ожидать. Секс с вампиром — это гарантированный экстрим для галочки в личной истории, не говоря уже о том, что они просто хороши собой и очень обходительны с людьми. — Нам понадобится гостиная, — клыкасто улыбается Джисон, разобравшись с обувью и чувствуя себя весьма вдохновлённым. Как и любой вампир, он любил ночную жизнь, где ему нет нужды наносить сантиметровый слой крема от загара и прятаться под тремя слоями одежды, чтобы не страдать потом от солнечных последствий. А у ночных похождений, когда ты привлекательный вампир, всегда есть достойное завершение. — Хм. Диван звучит не очень здорово. У тебя нет кровати? — несмотря на возмущение, девушка всё равно послушно садится на диван у стены, надеясь, что это единственная странность Хана на сегодня. — Есть, конечно. Если что, слухи про гроб — это враньё. Никто не захочет спать в коробке, кроме кошек. А в спальне просто нет телевизора, я забочусь о твоём зрении. — Зачем нам телевизор? Что за прелюдия такая? — в голосе уже отчётливо слышится испуг. Джисон, изменившись в лице, замирает у телевизора, его светлая кожа едва видна в темноте квартиры, ведь свет они так и не включили. Кажется, ещё мгновение и хищник, чьи глаза прикованы к жертве броси... — Донорство ежегодно спасает миллионы жизни людей! — бодро вклинивается телевизор, наконец, включившись, — это почётно, важно и также даёт некоторые льготы от государства, такие как... Девушка теряет дар речи. Социальная реклама уже вовсю повествует о том, как классно быть донором и сколько пользы это несёт человечеству. Джисон, упав рядом на диван, довольно улыбается, отчего снова становятся видны его удлинённые клыки. — Сначала коротенькие видео, а потом можно фильм включить. У меня ещё на ноуте есть немного, но это только если ты спать не хочешь. Кстати, у нас есть морская капуста, она богата йодом, хочешь?

❤️‍🩹

Минхо просыпается в своей комнате от какого-то грохота в коридоре и недовольно вздыхает. У него вчера так сильно разболелась голова, что он уснул к вечеру, проспав, кажется, до следующего дня. Он помнил, что Джисон собирался куда-то пойти вечером с другом, а теперь, судя по шуму, разбирался с последствиями этого похода. Удивительно, ему казалось, у вампиров не бывает похмелья. С кряхтением встав, он нашаривает под кроватью тапочки и выползает в коридор, втайне надеясь увидеть Джисона, размазанного по полу своими сахарно-химозными коктейлями, вызывающими диатез одним видом. Но нет. Его ждало нечто странное. Испуганная и взъерошенная девушка, уставившаяся на Минхо широко распахнутыми глазами, полными не то мольбы, не то ужаса. В её руках перевёрнутый ботфорт, а в одной тумбочке от незнакомки ныкается Джисон, закрывающий голову руками. — Знаете что? — Минхо обводит взглядом эту картину, отмечая, что у девушки потёкшая тушь, а у Джисона разные носки, — я не хочу знать. Он уходит в ванную, закрывая за собой дверь, потому что, судя по шуму, Джисону всё-таки прилетает каблуком. Чистя зубы, Минхо напевает себе песню из недавно просмотренного фильма, в это время входная дверь захлопывается, а слабые шарканья внутри квартиры замирают где-то на кухне. У Минхо чудесное настроение, без головной боли, и его вообще не ебёт, за какие грехи Джисон умудрился получить по носу ботинком, потому что сильного вреда это ему всё равно не принесёт. Максимум, уязвит достоинство. Сам герой-любовник действительно обнаруживается на кухне, с закипающим чайником и жалостливым выражением на покрасневшем с одной стороны лице. Смачная пощёчина разгоняет в нём кровь, даря какое-то подобие румянца. — Больно? — спрашивает Ли, заваривая чай и присаживаясь напротив расстроенного друга. Может, ему всё-таки чуть-чуть жалко Джисона, потому что выражение у него по-настоящему печальное. Если эта девушка так обиделась на него из-за глупости, то Минхо готов поддержать. Но он слишком давно знает Джисона, чтобы торопиться с выводами. — А морально считается? — притворно шмыгает носом вампир, принимая свою кружку с чаем. — Значит, не больно. Что ты сказал девушке сегодня? Что она красива, как первая капля крови после жажды, но ты от крови блюешь на три метра против ветра? Хан возмущённо выпрямляется. — Вообще-то! Я был очень обходителен весь вечер. — Но? —...Но она расстроилась, что я не хотел с ней спать...А вот откуда ей знать?! Я предложил сходить в донорский центр утром, а она начала лупить меня своими сапогами! Я даже не успел отдать ей визитку центра и спросить, как быстро она пройдёт медосмотр для сдачи крови... Всё сочувствие Минхо испаряется за секунду. Вместо морального удовлетворения он чувствует, что сейчас станет первым в истории человеком, прикончившим вампира голыми руками. — Ты сделал ЧТО? — с плохо скрытым возмущением. — Да ты не понимаешь! — Джисон пытается защититься уже от собственного друга, но так, чтобы не пролить чай, — у неё четвёртая положительная! Ещё и пахнет очень хорошо, не курит, пьёт не особо часто, хронических заболеваний нет, я вчера в баре всё, что мог узнал! — Ты, блять, не вампир, ты долбоёб, — Минхо трёт переносицу, — я не знаю, что хуже: то, что ты бессмертный девственник или то, что ты продолжаешь так издеваться над людьми. — Девственники не водят к себе никого! — Ты не спишь с теми, кого приводишь на ночь! Они садятся на диван и ждут, что ты их трахнешь и укусишь, как настоящий вампир, а ты вместо этого показываешь им документалки про донорство! — И презентации про важность прохождения ежегодного чекапа организма, — вкрадчиво добавляет Хан, кажется, соглашаясь со всеми остальными своими характеристиками. Конечно, он будет горд, его презентация пользуется популярностью у всех волонтёров донорского центра, за который вампир так усердно топит. — Ты должен понимать, что это не помогает никого привлечь, ты только создаёшь им негативные ассоциации. Да и вампир в донорском центре выглядит подозрительно. — Не знаю, после лекций, где я бываю, к нам идут первокурсники, — вампир пожимает плечами и допивает свой чай, начиная очень однозначно коситься сначала на холодильник, а потом на Минхо. Снова на холодильник. Снова на Минхо. Тот предпочитает изображать слепого. — Они идут сдавать кровь, думая, что им в этом поможет хорошенький вампир с зубами, а не тётя с капельницей. Джисон совершенно искренне кривится. — Фу. — Заканчивай заниматься этой ерундой, потому что твои гости плохо влияют на представление соседей о нас. Каждую неделю новые люди, выбегающие из квартиры с огромными глазами. Я не буду разговаривать с полицией, подумавшей, что у нас тут сюжет из сериала про маньяков. — Я пытаюсь бороться со стигматизацией вампиров, а ты меня гасишь. Вот и старайся ради тебя. Минхо вздыхает. Он мог бы начать ругаться с Джисоном в стотысячный раз, если бы это помогло. Помимо бессмертия, аллергии на солнце и клыков, у Джисона была ещё и совершенно нечеловеческая твердолобость. Они ругались на эту тему. Мирились. Спорили, может ли вампир поднять процент тех, кто захочет стать донором. Даже если у них совсем не четвёртая положительная. — Ты мог бы избавить нас обоих от проблем всего одним действием, — Минхо надоедает то, как Джисон строит ему глаза и продолжает коситься на холодильник. Ли встаёт из-за стола, сдаваясь под натиском и вытаскивая пакет с донорской кровью, от вида которой Хан тут же кривится в отвращении. Комично, что будучи чистокровным представителем своей расы, Джисон до обмороков, тошноты и истерики боится крови. Преимущественно своей, но даже чужая вызывала в нём рвотные позывы одним видом и упоминанием. Тем не менее, питаться ему всё ещё было нужно, и после длительных работ с психологом он решил, что безопаснее всего будет пить кровь в непрозрачной таре и добавлять в обычную еду, чтобы она не выделялась для него хотя бы визуально. Минхо, сдающий кровь несколько раз в неделю, к её виду уже вполне привык. Ну, кровь и кровь, она есть у всех живых и даже неживых. Джисон, вот, боится её до икоты, а тоже имеет, может порезаться, пусть ранка и исчезнет в рекордные сроки. И по этой причине именно Минхо — тот, кто наливает Джисону кровь в непрозрачный стакан с крышкой, чтобы тот совсем не загнулся от своей вынужденной психологической диеты. — Ни за что, — Джисон с благодарностью принимает стакан, стараясь не смотреть на него, но даже так умудряясь отказывать другу, — я не убийца и не собираюсь таким заниматься. — Да просто укусил бы меня, я стану вампиром, будем вечность смотреть аниме и рекламировать твой донорской центр. — Это так не работает, придурок. Если бы все, кого мы кусаем, становились вампирами, от людей бы ничего не осталось. — А ты много, кого кусал? — скептично поднимает бровь Минхо. От его тона Джисон начинает возмущаться в разы сильнее, чуть не опрокидывая свой стакан с кровью на стол, и вполне оправданно получая за это тапком по коленке.

❤️‍🩹

Несмотря на все свои выходки, Джисон здорово помогал Минхо во многих аспектах. В первую очередь, как друг, с которым он прошёл огонь, воду и четыре года университета. Минхо не ощущал какой-то значительной разницы в социуме по сравнению со школой, а вот Джисон с первого же курса цвёл и пах, впервые познакомившись с равенством и наказанием за стёб про кровосись. Джисон сам сильно приколист, но от шуток про вампиризм чаще расстраивается, особенно от тех, что связаны с кровью. Он от неё действительно тошнится за секунду, Минхо на всю жизнь запомнит, как караулил друга возле кабинки туалета, пока тот заливал всё вокруг слезами и остатками своего завтрака, а потом ревел, что ему теперь нужно заново питаться в самом противном значении слова. Минхо сильно привык к запаху крови, завинчивая термосы Джисона, но вот к тому, что он станет её видеть вне вампирской рутины, готов не был. На постановку правильного диагноза ушло несколько долгих месяцев, пока ему ставили анемию, которую Джисон сразу отметал, утверждая, что дело тут в чём-то другом. Он, правда, не знал, в чём именно, только говорил, что Минхо пахнет по-другому. Его кровь пахнет. И оказался удивительно прав. На самом деле, сейчас его жизнь совершенно обычная, не считая лечения и необходимости удерживать Джисона от регулярных глупостей. Вампир громче всех рыдал, узнав о лейкемии, а Минхо хотел его побить, потому что так рыдать перед живым человеком это как-то чересчур. Хан переживал, боялся, но был рядом и со временем влился в эту новую больничную рутину вместе с Минхо, не только помогая в те дни, когда его друга мутило после лекарств, но и открывая в себе новые грани глупости, которые Минхо приходилось регулировать. Когда Джисон, задыхаясь от соплей и вида того, как Минхо был вынужден состричь волосы, сказал, что тоже побреет голову. Минхо сказал, что он будет стрёмный без волос. И что если он это сделает, то будет ходить с хуем на лысине, нарисованным перманентным маркером, чтобы больше, блять, так не делал. Удивительно. Подействовало. А вот что придумать в качестве угрозы сейчас, Минхо придумать пока не может. Джисон знакомится с новыми людьми и ведёт себя какое-то время адекватно, а потом чует группу крови как у Минхо и включает в себе промоутера донорского центра. Никто не знает, сколько на самом деле людей пострадало от вампирского альтруизма — он мог завести разговор о донорах даже на улице, пообщавшись с человеком минуты три. Ему, странное дело, редко отказывали. То ли из-за харизмы, то ли из-за островатых клыков, видимых при каждой улыбке. Минхо не может осуждать этих людей, потому что улыбается Джисон и вправду как-то слишком симпатично. Эта мысль удивляет самого Минхо, потому что обычно он думает о Джисоне, как о слегка кринжовом младшем брате, которого в основном хочется задушить, и пару раз в год хочется обнять. За столько лет его присутствие рядом стало чем-то привычным и нормальным, они снимают квартиру вместе и Минхо чувствует себя комфортно, деля с ним даже одеяло во время киномарафона. Мысль о том, что Джисон действительно может быть симпатичным не только для извращенцев, любящих вампиров, кажется Минхо очень сомнительной. Он не считает друга страшным, но осознавать его привлекательность не как сторонний факт, а как действительность...у него начинает болеть голова от таких размышлений. Во всём виновата эта его глупая идея с донорами. А Минхо надо пойти и опустошить ещё один день из своей новенькой таблетницы. Подаренной Джисоном...

❤️‍🩹

Джисон затихает в своих попытках найти как можно больше доноров крови для Минхо. Это позволяет ненадолго выдохнуть, но Ли слишком хорошо знает своего друга, чтобы перестать наблюдать. Всё, чем Джисон занимается в свободное от подработки время — сидит в телефоне и усердно печатает, ссылаясь на работу (никак не связанную с телефоном) и не давая заглянуть в экран. Честно говоря, Минхо не любит лезть в чужое личное пространство и так же сильно бережёт своё. Но вот личное пространство Джисона слишком часто оказывалось нарушителем его собственного и теперь становилось общим по умолчанию. Минхо скрещивает руки на груди, дуясь от чужих секретов, а на попытку Хана положить свою ледяную ладонь на обнажённую коленку, угрожает напихать ему полные трусы чеснока. — Чеснок в трусах? — Джисон фыркает, но руку убирает, — от него я буду максимум вонять. Как мне может навредить овощ? — Я нутром чую, что ты хуйнёй какой-то занимаешься и молчишь. — Молча я с тобой сейчас бы не разговаривал! — Откуда ты такой противный вылез? Я не буду завинчивать тебе термосы, — Минхо демонстративно отодвигается на диване, игнорируя фильм перед ними. Всё равно последние полчаса Джисон тоже его не смотрел, увлечённо печатая что-то у себя в телефоне и не обращая внимания даже на комментари друга. А Минхо, между прочим, шутил и ожидал реакции восторженной вампирской публики. — Я не буду выходить с утра в магазин тебе за пудингами, — мгновенно парирует Джисон, вновь кидая взгляд на мобильник. — Да пожалуйста. Мне всё равно их сейчас нельзя, — Ли вспоминает о недавнем запрете сладкого и настроение портится окончательно. Потерпеть нужно всего несколько дней, а пудинги хочется именно сейчас. И роллов с рыбой, которую ему запрещено есть в сыром виде чуть ли не на постоянке из-за вечной угрозы нулевому иммунитету. — Снова? Ты в больницу уже ходил? Что сказали? — Джисон вновь включает в себе гиперопеку и даже отрывается от телефона. Слишком поздно, настроение Минхо безбожно испорчено, а сам он мысленно страдает без сладкого уже достаточно, чтобы начать раздражаться из-за мелочей. — Сказали хуй из-за щеки у иммунитета вытащить, — огрызается Ли, понимая, что сейчас будет только язвить и никакого диалога не получится. Вдох. Выдох. Джисон просто добил его своими донорскими свиданками, — ничего, анализы им мои не нравятся, лейкоцитов мало, спасибо, что в стационаре не запирают. — Тебя просто не пригласили на вечеринку у лейкоцитов. Минхо переводит взгляд с отшучивающегося вампира на разделяющую их подушку. — Неа, — предупреждает Джисон, качая головой. — Сейчас посмотрим, кто кого на вечеринку не пригласил, а ну иди кусай меня, начерта тебе зубы дали?! — Минхо хватает подушку и бессовестно нападает на друга, решив отвоевать себе право быть вампиром силой. И плевать, что из-за курса химии в нём физической силы как в одной Джисоновой ноге, он его сейчас чистым энтузиазмом победит! — Да не буду я тебя обращать, ненормальный! — Хан то ли отбивается, то ли защищается, то ли старается дотянуться до рёбер Минхо, чтобы прекратить насилие старым известным способом. Щекоткой, которую Ли боится практически везде. — Почему?! Уже давно бы не лечился, мне даже к крови привыкать не надо, каждый день смотрю на донорские взносы у нас в холодильнике. Что тебя останавливает? — У меня нет гарантий, что это сработает, ладно? — Джисон, наконец, ловит Минхо за бока и удерживает на месте, пригвоздив к себе. Ли от такой твёрдой хватки даже замирает на месте с поднятой подушкой, — откуда нам знать, что лейкемия уйдёт? А вдруг я сделаю тебя вампиром в раком и ты будешь вечность существовать на лекарствах? — Вампиры не болеют, — Минхо опускает подушку, — У графа Дракулы же не было насморка. — У меня есть вопросы к твоим первоисточникам, — Джисон всё ещё с недоверием косится на чужое орудие, — но я бы не стал верить в то, что у кого-то нет насморка просто потому, что об этом не написано в книге. Там также не было сказано, что он получался секси на фотках, но мы не можем говорить наверняка? — Какие фотки в девятнадцатом веке? Тогда наверное фотоаппарат был размером с тебя. Ещё мне что-то заливает про первоисточники. Ты просто не хочешь себе лучшего друга-вампира, я понял, — парень закатывает глаза и старается игнорировать то, как он немного двусмысленно оседлал Джисона в их шуточной борьбе. Он старается не акцентировать внимание на том, что смотреть на Хана сверху-вниз в какой-то степени интригует. И, кажется, он приближается к тем извращенцам, потому что собственные голые ноги в шортах в контексте его позы теперь ощущаются всё более неприличными. Джисон смотрит на него едва ли не расстроенно. — Мне слишком страшно, что лейкемия останется. В истории обращений нет тех, кто имел бы рак крови, и я не хочу пробовать на тебе ненадёжные методы. Поэтому я делаю всё, чтобы осуществить надёжные. — Если я стану причиной, по которой ты останешься одиноким девственником до моей старости, то я напишу на своём надгробии, что Хан Джисон — лох между ног, — злорадствует Минхо, упираясь в чужие плечи и планируя уже слезать со своего друга и с этой тупиковой ситуации. — А если у меня между ног будешь ты, то и лохом буду не только я? — Что? — задыхаясь, спрашивает Минхо, ощутив ледяное прикосновение к своей тёплой ноге. — Ничего. Погода сегодня хорошая, — Джисон прокашливается и сам толкает Ли в сторону, скидывая с себя человека и торопливо исчезая где-то внутри квартиры. Минхо остаётся с огромным знаком вопроса над головой. Может, у лекарств вылезла какая-то галлюциногенная побочка?

❤️‍🩹

Джисон решает играть в молчанку, утыкаясь в телефон, а Минхо решает быть настолько невыносимым, насколько хватит терпения у его неживого соседа. — Доброе утро, Минхо. — Было бы добрым, проснись я вампиром. Конечно же, Ли тогда соврал и закручивать термосы с кровью не переставал. Джисон смотрел с подозрением, но принимал свои порции еды, каждую секунду ожидая нового витка с "укуси меня, я хочу стать вампиром". — Я не могу выйти на улицу уже третий день, сраное солнце решило выполнить норму световых суток или что? — Досадно. Сказал бы я, если бы наличие солнца меня волновало. — У нас в квартире буквально всегда закрыты шторы?... — Исключительно ради тебя! — Когда ты выходил наружу в последний раз? Это всё мелочи, Минхо уверен. И он вовсе не шутил, когда говорил, что ему даже не нужна адаптация — его организм словно был рождён для становления вампиром. Он бледный и интровертный. Любит пасмурную погоду и Хэллоуин. Моет руки от крови, которую переливает в кружку своему лучшему другу. И даже немного разбирается в необходимом для лечения количестве лейкоцитов! Сама природа тут велела обзавестись бессмертием и потусторонним здоровьем. Джисон так, правда не считает. Отнекивается, обижается и убегает с телефоном под носом. Это начинало тихонько раздражать, потому что, несмотря на работу и донорский активизм, вампир обычно находил достаточно времени, чтобы потусоваться с Минхо дома. У Ли из досуга были несложная подработка в ноуте и домашний быт. Разбавлялись дни домохозяйки только совершенно старческими походами в поликлинику, где он регулярно участвовал в боях без правил с местной пенсионерской элитой. Спросите, сколько раз Джисон шутил про чемпиона пояса из собачьей шерсти? Минхо скажет, что достаточно, чтобы вампиру пришлось пару раз встать в пять утра вместе с ним и пройти ад из очередей лично. После таких походов всегда мутило сильнее. И от осмотров, и от процедур. Минхо старается награждать себя за такие испытания, потому что а ради чего ещё он всё это делает, если не ради вкусного кофе и порции рукодельного пудинга в кондитерской. Пускай общее противное состояние и омрачает это свидание с самим собой, но Минхо не собирался упускать первый день разрешения сладкого после перерыва. Он собирается напасть с вилкой на пудинг в виде трясущегося кролика, очевидно, напуганного его кровожадным настроением, но в зале обнаруживается кто-то кровожадный даже не метафорически. Минхо промахивается вилкой мимо кролика и хмурится, завидев Джисона за одним из столиков. Встретить Хана днём уже само по себе странное дело. Вампир не любит солнечные сутки, валяясь дома и выползая к вечерней смене только очень после полудня. А в свои выходные и вовсе тусуется только после заката, не находя никакого удовольствия в том, чтобы обмазываться кремами и носить кучу одежды для своего же хорошего самочувствия. Сейчас Хан сидит в кафе днём, в тёмных, дизайнерских очках и выглядит слегка нервозно. Минхо распахивает глаза, погружая пустую вилку в рот. У Джисона тут с кем-то свидание. Ну конечно. Всё встаёт на свои места. И бесконечные переписки, и тайны, и то, какие лиричные диалоги Джисон стал выдавать в последнее время. Вампир просто потеплел к кому-то сердцем. Металл вилки быстро нагревается во рту у всё более недовольного Ли. Его раздражает мысль о каких-либо очередных гостях, о том, что Джисон с какого-то фига от него что-то скрывает и сам факт симпатии к кому-то от вампира вдруг так же неожиданно злит. Ладно, не так уж и неожиданно. Минхо, в конце концов, не тупой и не бесчувственный. Просто ему не хочется развивать мысль о том, что он мог влюбиться в своего лучшего друга. Который не хочет превращать его в вампира, к слову. Если вдруг это вылетело из головы. Не прекращая наблюдения, Минхо всё же таранит кролика на тарелке, не зря ж он его купил. Только вот вкуса почти не чувствует, пока наблюдает за высоким парнем, подошедшим к столику Джисона. Вообще-то чудо, что вампир не учуял своего соседа, обычно его нюха достаточно, чтобы обнаружить многие вещи в людях. Но в кофейнях зачастую такая какофония из сладостей, кофе и чужого парфюма, что у Минхо появился шанс остаться незамеченным. Незнакомый парень быстро здоровается и присаживается рядом, почему-то замолчав. Джисон тоже неловко мнёт пальцы под столом, не подозревая, как со стороны видна его нервозность. Минхо впервые наяву видит, как Хан волнуется. Обычно тот весьма бессовестен, когда знакомится с людьми на улице для продвижения своего любимого донорского центра. А тут мнётся и молчит, будто не он является визитной карточкой всех лекториев, и это только убеждает Минхо в том, что происходит свидание. Парень хорош. Немного выше Джисона, почти такой же по телосложению, улыбчивый, но недостаточно смелый, чтобы нарушить их неловкую тишину. А Хан кусает губы, пока не берёт себя в руки и не начинает действовать. Минхо на секунду чувствует укол обиды от того, что с ним Джисон никогда так не нервничал, а потом Ли быстро вскакивает со своего места. Кто-то мог подумать, что он идёт разрушать личную жизнь своего лучшего друга. О, нет. Минхо просто разглядел папку с распечатанной презентацией у него на коленях

❤️‍🩹

Надавав по шее вампиру, который не завязал с промоутерством, и заставив извиниться перед бедным парнем, с которым он ради этого хода даже познакомился в приложении для свиданий, Минхо за ухо уводит Джисона домой. Ухо от такой хватки краснеет и почти взаправду ноет, но Ли с этой обманной биологией не первый год знаком. Джисону не столько больно, сколько стыдно, что его наругали, как ребёнка за поедание запрещённой конфеты. Он столько усилий вложил в конспирацию, а спалился из-за того, что они с Минхо однажды обсуждали это кафе и оба хотели пойти туда попробовать что-то из меню. — Да ты ему, может, самооценку испортил до конца жизни! Если бы со мной кто-то пошёл на свиданку ради рекламы, я бы бросил попытки с кем-то познакомиться навсегда! — Я даже сказать ему ничего не успел! — Спасибо?? Он не заслужил становиться жертвой твоего страшного энтузиазма. Просто прими тот факт, что личные встречи не работают, как рычаг давления. Минхо всё это время расхаживает по квартире, пытаясь избавиться от едкого червячка раздражения внутри. Хотелось не просто повозмущаться, а закатить какой-нибудь скандал и высказать вампиру всё, что он думает. Например, то, что надевать рубашки с закатанными рукавами на свидания — это неоправданно горячо. — Я не перестану, даже один человек, убеждённый мной в пользе донорства, спасёт кому-то жизнь! — Кому-то? Джисон, кажется, сам теряет терпение и взмахивает руками. — Тебе! Тебе спасёт жизнь, окей? Можешь смеяться надо мной сколько угодно, мне спокойнее жить, зная, что в случае необходимости не получится так, что именно твоей группы крови не будет доставать. Четвёртая одна из редких, и я всем знакомым вампирам уже промыл уши тем, что нельзя брать дефицитные группы, пока есть избыточные. Может это всё мне глаза открыло на то, что действительно важно, и я просто стараюсь ради этого? — Звучало почти как признание, — Минхо фыркает и делает вид, что у него не покраснели уши от такой чужой пылкости. Джисон молчит. Нехорошо как-то молчит, Минхо не нравится. — Серьёзно? — выдавливает Ли, хватаясь за спинку дивана в приступе слабости, — сейчас? — А когда ещё? — Джисон поднимает ноги на диван и обнимает их, стараясь успокоиться. Минхо понимает, кажется, им обоим сейчас крайне странно в обществе друг друга чуть ли не впервые за столько лет. — Ну, знаешь...— Минхо осознает, как они выглядят со стороны и чуть не смеётся, — когда рак на горе свистнет? Надо отдать должное, вампир пытается сдержаться. Если бы их разговор сейчас кто-то услышал, то им обоим влетело бы за хождение на грани морали, но, к счастью, Джисон всё ещё слишком приколист, чтобы не оценить шутку, а у Минхо всё ещё рак крови, чтобы он не имел права пошутить над этим. — Ужасно. Я чувствую, как на меня откуда-то смотрит Иисус из тик тока и осуждает за этот смех, — всё же отвечает Джисон, смаргивая слёзы и стараясь не продолжать тему с такими шутками. Это давно пройденный период в стадии принятия, когда всё, что оставалось — просто жить дальше и шутить над собой же, потому что именно так жизнь и выглядит. Любое препятствие можно преодолеть ради того, чтобы потом придумать для него достойную шутку. — Если что, я тебя ещё не отверг. — Ещё. Это должно обнадёживать или угнетать? — Решу сразу после того, как удалю приложение для знакомств с твоего телефона. Дай сюда— Потасовка, удалённое приложение и разговор почти без шуток. Джисон всё ещё дурак, зазывающий людей на сдачу крови и пропагандирующий здоровый образ жизни. Он вампир, боится солнца и своего парня, у которого спустя два с половиной года заканчивается лечение. Минхо старательно делает вид, что он-то не дурак, но продолжает кошмарить Джисона уговорами его укусить и однажды даже уговаривает. Правда, не совсем в том смысле, который думал и не совсем в той позе, которую предполагал. — Кстати, я выяснил, почему у Дракулы не было насморка. — Потому что вампиры не болеют? — Потому что сопли унижают вампирскую эстетику. Мы не станем сами себя дискредитировать, ведь никто не посчитает нас секси, если мы будем шмыгать носом, тем более в девятнадцатом веке. Но, — Джисон вытаскивает из штанины баночку сомнительного содержимого и карикатурно встаёт на одно колено, — я знаю, кто посчитает вампиров секси даже с соплями. Баночка вампирской крови передаётся в руки Минхо и остаётся с ним насовсем. Просто как гарант и запасной план, подаренный спустя несколько лет после самостоятельной победы над лейкемией. Потому что через укусы вампирами никогда не становились.