Звёзды над Тисовой улицей

Через неделю «Придира» разлетелась по всей стране, став самой обсуждаемой газетой в магическом сообществе. В отличие от обычных номеров, где печатались статьи о зверях, которых никто никогда не видел, этот выпуск буквально взорвал общество. На первой странице красовался огромный заголовок: “Гарри Поттер говорит правду! Волан-де-Морт вернулся!” Под ним шла статья Риты Скитер, написанная в её привычном, ярком стиле. Однако в этот раз вместо сплетен и приукрашенных деталей в статье была настоящая история: о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть, о смерти Седрика Диггори и о том, как Министерство магии пытается скрыть правду. Когда газеты доставили в Хогвартс, ученики читали их прямо за завтраком. В гостиной Гриффиндора сразу же разгорелись горячие обсуждения. Даже в гостиной Слизерина слышался шёпот — и, что удивительно, некоторые старшекурсники всерьёз обсуждали вероятность того, что Поттер может быть не таким уж лжецом, каким его выставляли. Гарри, сидя между Роном и Гермионой, наблюдал за этим с облегчением. — Это сработало, — выдохнул он, когда увидел, как ученики всех факультетов жадно читают «Придиру». — Конечно сработало, — гордо ответила Гермиона, намазывая себе тост с джемом. — Я же говорила, что это единственный способ. — Гляди-ка, — Рон показал на преподавательский стол. — Даже Макгонагалл читает. Гарри поднял взгляд: действительно, профессор Макгонагалл сидела с газетой в руках и сверлила её взглядом. Даже Снегг, хоть и не показывал вида, бросил на издание косой взгляд. Но больше всего Гарри беспокоило другое — Амбридж. — Интересно, как долго она будет это терпеть? — тихо спросил он. Как будто в ответ на его вопрос в дверь зала ворвалась розовая фигура. Амбридж была красной от ярости, её глаза метали молнии, а в руках она сжимала номер «Придиры». — ПОТТЕР!!! — пронзительно вскрикнула она на весь зал. Все разом замолчали. — О-о, — протянул Рон. — Начинается. В тот же день на стене в Большом зале появился новый указ: УКАЗ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ № 27 “Чтение и распространение газеты «Придира» на территории школы строго запрещено.” Ученики, только недавно начавшие обсуждать статью о Гарри и Волан-де-Морте, теперь переговаривались шёпотом. Кто-то злился, кто-то хихикал, а кто-то просто качал головой. — Ох, ну конечно, — раздражённо фыркнула Гермиона. — Как только правда всплывает, она тут же пытается её скрыть! *** Гарри в  стоял в центре комнаты, глядя на учеников, которые с усилием пытались вызвать свои патронусы. Он был сосредоточен, но в его голове всё время мелькали воспоминания о Эвитте. Эти мысли приносили ему спокойствие, и когда он думал о ней, его собственный патронус становился ярче. Он вспомнил их последнюю встречу, ее глаза, когда она улыбалась, и это наполнило его душу теплотой. Он надеялся, что они смогут встретиться снова. Для него это было счастье. Но в момент, когда он пытался сосредоточиться на очередном патронусе, дверь Выручай комнаты внезапно распахнулась, и туда вошли Амбридж и группа слизеринцев. На лицах всех учеников мгновенно отразилось замешательство и страх. Гарри почувствовал, как его сердце сжалось, когда его схватили за руки. Амбридж была с хищной улыбкой, её лицо выражало удовлетворение. — Гарри Поттер, — произнесла она холодным тоном, — пришло время за всё ответить. Гарри не мог понять, что произошло, пока его не потащили по коридорам Хогвартса. Вскоре они оказались в кабинете Дамблдора, где уже стояли министр магии Фадж, профессор Макгонагалл и несколько других высокопоставленных колдунов, среди которых был и директор одного из факультетов. Фадж стоял перед ним с высокомерным выражением лица. — Поттер, — начал он, — вам известно, для чего мы собрались? Гарри, все ещё злой, посмотрел на него и ответил, не скрывая раздражения: — Нет, мне не известно, зачем вы меня сюда позвали. — Он старался говорить спокойно, но в его голосе сквозил яд. — Стало быть, — голос Фаджа был до предела насыщен сарказмом, — вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? Вы и не знаете, что нарушили школьные правила? — Школьные правила? Нет. — Может, вы и декретов Министерства не нарушали? — сердито поправился Фадж. — Во всяком случае, я этого не заметил, — вежливо сказал Гарри. Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Затем за спиной Гарри снова открылась дверь. Мимо него прошла Амбридж; она вела за плечо Чжоу, прячущую лицо в ладонях. — Не пугайся, дорогая, тебе нечего бояться, — ласково сказала профессор Амбридж, похлопывая ее по спине, — ну-ну все хорошо. Ты правильно поступила. Министр очень тобою доволен. Он сообщит твоей матушке, какая ты славная девочка. В уголке, по ту сторону комнаты, стояла Чжоу Чанг, как будто она знала, что это произойдёт, но ничего не могла сделать. Он смотрел на Чжоу, и не мог поверить, что она, несмотря на всё, рассказала о тайном отряде Дамблдора. Он хотел, чтобы его гнев не вырвался наружу, но что-то в её взглядом, полном сожаления, заставило его чувствовать себя преданным. Чжоу подняла голову, и потрясенный Фадж отскочил назад, чуть не свалившись в камин. Подол его мантии начал дымиться, он ругнулся и поспешил затоптать его. С горестным стоном Чжоу натянула воротник своей мантии до самых глаз, но все уже успели увидеть, что ее лицо обезображено россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ЯБЕДА».