***
Впервые, Лэйн встретила её на базе, нагло ухмыляющуюся, и, из под своих до безумия длинных ресниц наблюдающую за ней. Она безмятежно наблюдала за слепыми и отчаянными попытками Лэйн перевести то, что ей было неподвластно, и, это до безумия
бесило.
Бесило даже её существование, наглое и беспардонно нелепое.
Бесила её неизвестная красота.
Бесило в Донован всё.
Бесила её манера насмехаться и растягивать слова, манерно цокая языком и закатывая глаза.
Бесила до того, что хотелось вцепиться ей в глотку и сжать. Сжать так, чтобы захрустели под давлением чужой хватки кости на нежной коже...
Лэйн знала, кожа у неё, как и у всех женщин, была мягче шёлка. В особенности на шее. Не было тех грубоватых шрамов, не было в ней вообще
никаких изъянов.
Это бесило и выводило. До ручки.
Доводило до того, что она начинала ей сниться в самых странных кошмарах. Голая.
То ли воображение сыграло с ней злую шутку, то ли Лэйн уже совсем съехала с катушек, но иногда ловила на себе изучающие взгляды профессора. Каждый раз, ссылаясь на кошмарные сны, она проклинала себя за излишнее проявление невнимательности. Именно в такие моменты, Донован заходилась в заливистом хохоте, раз из раза повторяя, что с таким криптографом, кто-то точно не доживет до окончания перевода.
Знала бы она тогда, как была права...
***
Встретившись вновь, спустя долгие три года, Лэйн ничего, кроме отвращения к себе и Донован не почувствовала. Ни жалости, ни уважения, пустое отвращение.
И это отвращение грозилось перерасти в нечто большее, чем ненависть, если бы... Не одно, но.
Донован стала импотенткой, на чьих чувствах Лэйн могла бы
сыграть.
— Никакого удовольствия, Лэйн, никакого удовлетворения... Никаких детей. — произнесла Донован, затянувшись своей излюбленной мелиссой.
— А вы хотите снова что-то почувствовать? — тихо поинтересовалась Лэйн, заметив, как во взгляде Донован что-то заиграло. Что-то, что ей понять было непосильно.
— Ну, нет конечно, я же хочу всю жизнь оставаться импотентом, не иметь детей и радоваться жизни, — огрызнулась та, — у меня между прочим возникают потребности, но почувствовать что-то, равносильное оргазму... Это за гранью моего собственного понимания.
— Вам кто-то нравится?
Внезапный вопрос, сорвавшийся с губ Лэйн был удивительно прост и в то же время ядовит. Он мог так и повиснуть в воздухе, если бы не резкое желание Донован на него ответить.
— Тебе поимённо перечислить?
— Вы знаете, о чем я говорю, — ответила Лэйн, и склонила голову набок, прищурившись. Лунный свет пробивался в окно, добавляя данной ситуации ещё большей интимности. — у нас у всех есть секреты, но, теперь... Расскажите мне о том, о чем молчали долгое время. Обо мне, вас... О нас.
Донован в отвращении скривилась. Намечалась странная история, из которой выбраться потом будет ещё сложнее, если её "обожаемая" коллега воспротивится идти против бессмертных. И, что самое страшное. Спасти Лэйн она не сможет. Не сможет так же, как не смогла спасти
тогда.
— И о чем же нам говорить? — Она скрестила руки на груди, — бесишь, бесить и будешь. Никакой пользы от тебя, как и
тогда, на базе.
— Лжешь. — Лэйн мягко улыбнулась, — чего ты боишься?
Донован мгновенно встрепенулась. Да как смеет эта наглая девчонка лезть туда, где ей гроб заказан... Как она смеет...
Но, что самое главное — она была права. Донован лгала. Она знала, что ничего не сможет дать девушке, от чего ненавидела и её и себя ещё больше. Если бы они могли... Раньше. Но, они не могли. На базе нужна полная концентрация, сосредоточенность и спокойствие. Ничего из этого не было и в помине, пока эти двое находились рядом.
— Да, я лгу, — спокойно ответила та, — я не дам тебе ничего, из того, чего хочешь ты, — процедила Донован сквозь зубы, — иди и сношайся с Дмитрием, с Анной. Не морочь мне голову.
Лэйн удовлетворенно качнула головой. Вся эта ситуация напомнила ей, что, у каждого человека есть свой собственный, ради которого, он способен свергнуть мир. И сейчас, смотря на Донован, борясь со смесью разных чувств, она понимала, на что идет. И, её это не пугало. Не пугало так же, как пугало Донован. Женщина была уязвима больше неё, и... Это не приносило морального удовлетворения, так, как раньше. Теперь, нет. Ей хотелось помочь, а не издеваться. Ей хотелось... Её. Пепельноволосую мразь, не знающую цены чужим человеческим чувствам. Она знала, что, один шаг приведет к самому страшному. И она его сделала. Один, два, три. Сделала, и притянула женщину в свои объятия. Нежно поглаживая по спине, она шептала:
— Ты дура, Донован. Дура. Я хочу тебя себе, целиком и полностью. — Лэйн слегка опешила, когда услышала в ответ лишь тяжкий вздох. Слишком... Горький.
Безнадёжный.
— Я ничего не могу тебе дать, Лэйн... — злобно прошептала та, видимо, в голове коря себя за излишние эмоции, — ты хочешь не меня, а то, что тебе могут дать другие люди. Я не могу тебе это дать.
— Ты слишком...
— Цинична? Да.
Лэйн притянула её ещё ближе, всем телом прижимаясь к ней, давая понять, что не отступится.
— Ты невозможна... — прошептала Донован и поцеловала Лэйн в висок, — у нас нет будущего, я повторяю уже в который раз.
Лэйн лишь коварно ухмыльнулась, и, сконцентрировавшись, легонько провела рукой по животу женщины, перемещаясь чуть ниже, прямо на паховую область.
— И что ты делаешь?
— Даю тебе то, чего у тебя не было три года.
После этих слов, женщина мгновенно почувствовала, как жар внизу живота усилился, даруя ей то, что она не смогла почувствовать уже... Долгие три года.
Лэйн чуть приподняла белую блузку профессора, и, одной рукой сжала сквозь красную, шелковую ткань лифчика одну из её грудей. После, жарко поцеловала в губы. Именно так, как умела только она, и, именно так, как хотела этого Донован.
— Ты... Ведьма, — отстранившись, и хрипя, произнесла женщина, — но, как же ты прекрасна...
— А если я сделаю вот так...?
Поцеловав женщину в раскрасневшуюся от удовольствия шею, девушка медленно перешла к её ключицам, расстёгивая одну за другой пуговицы рубашки, подмечая то, что их слишком много для такой шикарной женщины. Донован немного прогнулась в спине, давая девушке больше пространства для поцелуев.
— У тебя... Явный талант доводить меня до ручки своими выходками... — ахнув от неожиданности, когда одна из рук девушки пробралась под её штаны, и оглаживая сквозь тонкую ткань трусов промежность, Донован прижалась ещё ближе, желая оставить данный момент в памяти навсегда, зная то, что, такая девушка запросто переползет к какому-нибудь мужику, или того хуже, к более привлекательной женщине.
Она зло скрипнула зубами, что ни укрылось от Лэйн.
— Ты чего? Я что-то не так делаю? — обеспокоенно, или же, Донован так показалось, спросила та.
— Ничего такого, — буркнула Донован, — не забивай голову-у... — выдохнула та, как только девушка отодвинула край трусиков и начала слегка массировать паховую область, желая этим довести ту до предела.
— Да что ты, знаешь, ревновать меня к несуществующим людям очень глупо, — с улыбкой произнесла Лэйн и вынула руку, чем заставила Донован неудовлетворённо вздохнуть.
— Продолжай, Лэйн... — неожиданно для самой себя же, выдала Донован.
— Так тебе нравится, когда я делаю так... — Лэйн чуть провела по поверхности штанов, именно там, где только что трогала и сжимала.
— Ммм... Да.
— Сколько же в тебе...
Но продолжение фразы лишь повисло в воздухе, девушка уже оказалась притянута для поцелуя нависающей над ней сверху Донован.
***
— А интересно, Лэйн убили или похитили? — спросил Ноа у мельтешащей по всей комнате Анны.
— Ещё одно такое слово, и точно получишь в глаз.
— Понял, ну так, где её искать то?
— Пойдем у Донован поинтересуемся, она вроде у себя в кабинете... — задумавшись, сказала девушка.
***
— Простите, мы кажется не вовремя... — застав двух женщин в очень... Пикантных позах, смущенно заявил Ноа и мгновенно затащил Анну обратно за дверь.
— А разве... Донован не импотент? — пытаясь стереть из памяти этот момент, как страшный сон, поинтересовалась Анна.
— Теперь, кажется, нет.... — смутившись, заявил Ноа.
