В тенях

Фламэ Мэллори обожала рассветы. Особенно летние, когда на дворе жаркое лето. Когда солнце только набирает свою силу, нежно обнимает небо и целует невесомыми лучами щеки, как любящая мать, а ветер гладит по светло-русым волосам. Летом рассвет занимается рано и вечно не спящий город кажется затихает. Для начала утренней смены рано, для окончания ночной – поздно. И что-то в этом тихом мире на двадцать минут тихо ворочает душу внутри, щекоча рёбра. К сожалению, только на двадцать минут в сутки. К счастью – каждый день до конца её дрянной и одинокой жизни. В жизни красивой и аристократично утончённый девушки с таким же красивым именем Фламэ осталось мало приятного. Только подобные маленькие кусочки счастья приносят умиротворение в душе, крутящейся в мясорубке дел, шума, людей и проблем от последних. Лето вступило в свои права неделю назад, ознаменовавшее начало летних каникул. Последних, к слову – следующий год последний. Двенадцатый класс, её совершеннолетие и поступление в колледж на лингвистику. От дел грядущих сразу стало кисло на душе, а проблемы настоящего окончательно согнали умиротворение. Иногда хотелось простого человеческого уехать в лес и работать лесничим. Фламэ слабо представляла чем те занимаются, но перспектива устраниться от общества на полгода-год её прельщала. Некстати вспомнилось ещё одно сомнительное удовольствие от лета – дома придётся находиться реже, если не хочется застать мать с её новой жертвой женского обольщения, но тёплая погода позволит оставаться на улице сколько душе угодно. Спускаясь по лестнице с крыши двенадцатиэтажного здания, замок от которой был взломан ещё в средней школе, Мэллори считала шаги. С каждой ступенькой вниз в голову влетали повседневные мысли – прийти сегодня в автомастерскую на выполнение заказа – на этот раз заказчик хочет граффити с какими-то сатанистскими мотивами. Когда девушка получила на руки эскиз, едва удержалась от матов – столько деталей в работе значило, что в мастерской она проведёт пару дней точно. Но.. Деньги, деньжищи, бабосики! За это собирались отвалить где-то тысячу баксов! А это была самая большая сумма, которую она получала за работу разом! Работа в автомастерской являлась её личной гордостью – девушка была хорошим художником с работающей соображалкой. И когда деньги нужны были позарез, она придумала как их достать. Всё начиналось с обычного увлечения рисованием. Свои рисунки она выкладывала в свой инстаграм. А потом она начала их продавать. Но решив не останавливаться на достигнутом, вооружившись балончиками с краской, начала рисовать граффити. И дело пошло спустя три месяца – свой цент она стала получать. А там с таким портфолио она и выбилась в автомастерскую с более-менее нормальным потоком клиентов. И вот уже полгода она рисует. Мысли сами собой свелись к тому, что заказов брать надо побольше. Мелькнул её лестничный пролёт, поворот ключей в замочной скважине. Входная дверь, видевшая виды, привычно скрипнула и открыла вид на подубитую двухкомнатную квартиру, доставшуюся её матери от кого-то из родственников. На что вы бросаете первый взгляд или что вы делаете первым, когда приходите домой? У всех есть свои привычки – кто-то сначала снимает куртку, а кто-то наоборот обувь. Или вы кричите "я дома!" своим родственникам? А может вас уже встречает кошка или собака, и вы наклоняетесь, чтобы погладить братьев меньших? Фламэ первым делом смотрит на обувь. От этого действия зависело её настроение. Если дома никого нет, а на это девушка надеялась каждый раз, то можно было чувствовать себя спокойно и свободно. Если на пороге стояла только мамина обувь, Фламэ старалась не попадаться ей на глаза, запираясь в комнате, занимаясь своими делами. Впрочем, её поведение было только на руку родительнице. Их двоих, увы, связывали не самые тёплые отношения. Этот клубок событий разматывать пришлось бы долго. И третий, самый худший вариант развития, на пороге чужие, мужские туфли. В этот момент стоило либо мимикрировать под окружающую среду и сваливать в безопасное убежище под названием комната, либо валить из дому на день. В квартире было пусто, а на пороге ничего, корме её второй пары кед не валялось. Вздохнув с облегчением от понимания, что мать видимо ушла в запой или воркует где-то с другими мужчинами, ведь сегодня не её смена в колл-центре, скинула обувь, повесила ветровку на крючок вешалки и пошаркала к комнате. Она была небольшой и опрятной. На широком подоконнике, напротив входа в комнату, с выходом на балкон, лежала пара любимых книг. Слева, у стены, стоял стол с ноутбуком и графическим планшетом – её рабочая зона, где она рисовала на заказ. Под столом валялась чёрная сумка, наполненная балончиками с краской и респиратором, а на задвинутом стуле лежала футболка, в которой она обычно спала. Небольшой открытый шкаф слева от стола был набит учебниками, картинами, парочкой запылившихся настольных игр и другими принадлежностями для рисования. По правую сторону от двери стояла кровать, заправленная зелёным пледом-травкой. Пара игрушек из детства на кровати, валяющийся рюкзак в углу, скоммунизжееные дорожные знаки и пара номеров от машин на стене – вот и вся комната. Время на телефоне четыре с копейками утра, а сна ни в одном глазу. Свой режим был давно похоронен где-то в четырнадцать. Был четверг. Фламэ прикинула, что мать вернётся около полудня, а до этого момента она допинает себя морально для двух часов урока китайского, пострадает фигнёй, покушает, прихватит скейт и всё – ищи-свищи до ночи. Фламэ не на связи, она прокатится на скейте до работы и там же забарикадируется. Как раз к тому моменту машина будет подготовлена к покрасу. *** Каждое утро Мэллори составляет планы на день – так проще потом отключиться и монотонно выполнять работу. За собой девушка давно признала чрезмерную мечтательность, которая в детстве доставляла лишь неприятности. На занятиях она могла легко уйти в свои мысли, и когда учитель строго задавал вопрос, Фламэ никогда не могла на него ответить. За что и не вылезала из троечниц. Да и друзей у неё не было из-за этого. Хотя Мэллори не расстраивалась ни одному пункту из этого – в её мирке было много веселья, приключений и дружбы с ненастоящими друзьями. Впрочем, мало что изменилось с тех пор, девушка как была мечтательницей с богатым воображением, так ей и осталась, предпочитая грустным обстоятельствам в жизни приключения и проблемы её персонажей, которые решались по волшебному щелчку. Но нередко эти проблемы у персонажей были лишь отображением её собственных. Так и докатилась она до рефлексии. Лишь бы не увязнуть. *** Так бы и шла череда её дней, пока одна из знакомых не позвала её на тусовку. Смотря на сообщение в месседжере, Фламэ одолевали разные сомнения. С одной стороны, такие предприятия она всегда обходила стороной – не было желания, хороших знакомых и понимания от чего в таких местах вообще получать удовольствие. С другой же, что-то мешало просто отмахнуться от предложения. Забавно, что о ней вообще вспомнили. Тусовка, к слову, намечалась в баре сравнительно недалеко отсюда. Пошли мысленные дебаты, где консерватор вступил в словесные баталии с шилом в одном месте и наконец проснувшейся толикой любопытства. А что? Напиваться она не собирается, общие правила безопасности для девушек она знает, да и без проблем уйдёт в случае чего, верно? Немного потупив в нерешительности над кнопкой "отправить", сообщение "окей, я буду" всё же уходит. *** – Окееей, что ты там говорила, что тусовка звучит неплохо? – Фламэ поморщилась, стоя уже как пять минут перед дверьми в клуб, откуда звучала динамичная музыка. Собственные убеждения начали таять с момента сборов и, стоя у дверей, уже превратились в позорную лужу. Тяжко вздохнув, она ныряет внутрь, не давая себе больше времени на сомнения – сбежит ещё, себя то знает. Её встречает духота помещения, мешанина из духов, громкая музыка и мигающее ей в такт освещение – ну прям мечта эпилептика. В этой мешанине из танцующих тел она-таки выцепила взглядом свою компанию на вечер – громкая группа на пятнадцать человек из параллельных классов в её школе оккупировала большой стол недалеко от танцпола и уже о чём-то бурно дискутировала. То и дело компания взрывалась смехом. Что ж, тем проще. Мэллори знала только четверых девчонок, одна из которых её и позвала. Джесси, увидев её, помахала ей рукой и похлопала на место рядом с ней, с краю. Удивительная предусмотрительность на случай дезертирства с её стороны. С диванов, никого не потревожив она бы вышла спокойно. Быстрое представление остальных по именам было отчасти бесполезно – дай боже она назовёт хотя бы двоих, помимо одноклассниц. Оглядев стол, который был уже завален полупустыми бутылками неизвестного алкоголя и коробками из под пиццы, пошли разговоры ни о чем. С её появлением ничего не поменялось, чему Фламэ была рада – лишнее внимание её сковывало и делало неловкой. Но вести пустые разговоры она умела, так что сидеть тихо скраю ей не придётся. Поэтому, начав общаться с одноклассницами, с их же инициативы, диалог пошёл. Спустя тридцать минут и пары кусочков пиццы, когда внутреннее напряжение так и не ушло из мышц, а шум всё болезненнее бил по перепонкам, Фламэ решила выпить. Что-нибудь лёгкое и сладкое, наверное коктейль с ромом, не крепче. Отлучившись из компании, где её уход почти никто не заметил и пробравшись через толпу, она пристроилась на одном из дальних высоких барных стульев, по-смешному запрыгнув, в связи с достаточно низким ростом под метр шестьдесят пять. Благо было меню с картинками – в алкоголе Фламэ знала только то, что градус понижать нельзя и коктейлей с ромом ей понравятся больше остальных. Выбрав по картинке интересный тёмный переливающийся какими-то блёстками коктейль с долькой лайма, она стала ждать. Да-да, она выбирает больше по внешнему виду – что покажется красивее и внешне аппетитнее, то и берёт. Фыркнув со смеху, Фламэ наблюдала как бармен мешает напитки, сначала чужие, потом её. За монотонными действиями Мэллори погрузилась в свои размышления. Что такого интересного в подобных вечеринках? Возможность выпить? К нему она больше питала негативных чувств, вспоминая как её покойный отец напивался как свинья и устраивал побои. Девушку передёрнуло от воспоминаний. Атмосфера? Она была не её, Фламэ без сомнений променяет это всё на прогулки на рассвете с хорошим другом. Друга только не было, вот и довольствуйся музыкой из наушников. Хотя она ничего против не имела. Она оглянула помещение, будто подтверждая мысль. Музыка, уже впивающаяся раскаленными иглами через уши в мозг, начинала раздражать, а голова болеть. Она тут всего сорок минут, а уже готова свинтить, окончательно признавая поражение. Перед ней с тихим стуком поставили бокал. Фламэ уставилась на него – темно синий, лениво переливающийся до ярко-голубого. В свете фиолетовых софитов он смотрелся только выигрышнее. Интересно, что туда намешали? Аккуратно взяв трубочку и обхватив её губами, девушка сделала глоток. Вполне недурно. Решив, что уходить с нагретого места ей не хочется, забив на компанию, она осталась. Место было хорошим – бар находился подальше от танцпола, а её место было достаточно отдалённым и не привлекало людей. – Я подсяду? – обворожительно спросил шатен и не дожидаясь ответа заземлился на соседний стул. "Накаркала, бля" – подумала Мэллори. Мысленно закатывая глаза (а может и не мысленно), она смотрит на беспардонного нарушителя спокойствия. Тот даже не смутился, улыбаясь. А рассудок Мэллори помутился. Нет, не из-за красоты парня перед ней. Хотя он был достаточно красив по её меркам – шоколадные карие глаза, объёмные волнистые волосы, обольстительная улыбка и густые брови. Стало жарко и душно, хотелось оттянуть декольте чёрного платья, а ещё хотелось и воды. – У тебя такие красивые яркие глаза, – восхищённо произнёс сосед. Сомнительный комплимент, ведь Фламэ знает, что её серо-голубые глаза ничем особенным не выделяются. Видимо скепсис был виден невооружённым взглядом, так что парнишка добавил, – я серьёзно, выглядишь балдежно, это линзы? Желание достать зеркальце было непреодолимым, поэтому выудив последнее и раскрыв раскладушку, обомлела. Это была она, но не она. Её нездоровый румянец светился на коже, а глаза.. были ярко голубыми, почти фонари, взирали на своё отражение. Звериные. Девушка искривилось в шоке и человек в зеркале сделал то же самое. Стало дурно, тошнотворный ком поднялся к самому горлу. Руки вспотели. Танцующие блики резали глаза, а по ушам что трактор проехался. Было ощущение, что чувствительность органов чувств выкрутили на максимум. Не обращая внимание на брюнета, неловко сползла со стула, едва не уронив последний. На вопросительно-тревожный вопрос она не обратила внимания. Было нечем дышать. Расталкивая толпу, получая за это возмущение и маты, она пробиралась к выходу. Казалось, что прошло пятнадцать минут, а на деле не больше минуты. Оказавшись за порогом, она едва не упала от резко втянутого прохладного воздуха на весь объем её легких. Постояв с десяток секунд и удостоверившись, что падать она не собирается, поплелась в сторону дома. Как она дошла и при этом не поцеловалась с полом, останется для неё загадкой и смазанным пятном в воспоминаниях. Стоя на лестничной клетке, подпирая дверь своим окончательно размякшим телом, в голову пришла теория "он подкинул афродизиак?". Не имея представления о том, что чувствуют, жертвы при этом, Мэллори решила, что найдёт ответ утром и подтвердит или опровергнет эту мысль. Едва вставив ключ в дверь – перед глазами едва не троилось – она заползла домой. Взглянув на пол, Фламэ тихо выматерилась – три пары обуви, две мужские. Из кухни, перемеженной с гостинной, её догнал смех всех троих. На душе стало погано, она забыла, что сегодня вечер с субботы на воскресенье. Вот дура. Тихо, на сколько возможно, разувшись, девушка перебежала до комнаты. К счастью, комната была в противоположной от кухни части квартиры. Несмотря на желание зайти в душ и смыть с себя пот, она этого не сделает. Правило номер три – никакой ванны, пока мамины друзьяшки дома. Щелкнул замок в комнату, Мэллори сползла по двери вниз, а после и вовсе распласталась на полу. Пары минут тишины, иногда разрываемой смехом и громкими разговорами с кухни, хватило, чтобы мозг начал диверсию – голова болела, а анализ шёл. Не умеет она откладывать размышления на потом – пока до чего-то обоснованного не дойдёт, не успокоится. Тяжко вздохнув уже который раз за день, рука нашарила сумку рядом и выудила телефон. Время почти полночь. Мэллори залезла в интернет. Почитав краткую сводку и не найдя ничего общего со своими ощущениями, помимо жара у лица, телефон был выключен. Других веществ она не знала. Вспомнилось зеркало. Из сумки она вынула ту же злополучную вещь. Почему-то занервничав, она не решилась сразу открывать его. "Ну и чего ты испугалась?" – говорила себе мысленно. Но воспоминания об увиденном никуда не делись, – "да есть чего.. ". Надавав себе мысленно подзатыльников и сглотнув вязкую слюну, Фламэ резко раскрыла зеркало и уставилась на отражение. Ничего нового на первый взгляд обнаружено не было. На второй тоже. Осмотрев своё лицо с разных ракурсов, она наконец успокоилась. Перевернувшись на живот, выкатившись на другую часть пола под свет Луны и фонарей с улицы, фыркнула, говоря отражению: – Ну вот, а ты испугалась. Привиделось, наверное. Положив под подбородок руку, Фламэ уставилась на половинку Луны. А после перевела взгляд обратно на отражение. Сузившиеся как у кошки зрачки начали расширяться снова. Девушка подавилась воздухом и отшвырнула от себя зеркало. Оно прокатилось по полу, поворачиваясь стеклом к ней. На неё смотрела она сама с расширенными от шока голубыми глазами-фонарями. Не её глазами. Из груди вырвалось сиплое "блять".