Ветры чести

***

— Па-а-ап? Почему они со мной не играют, а? — детские ручки где-то снизу начали тянуть за край рубахи. — Ты про кого, сынок? Уже успел снова поссориться со своими игрушками? — отшутился отец. — Не-ет, пап. Я же уже говорил тебе! — после этих завываний папа повысил неожиданно голос: — Ты что, опять разговаривал с мальчиками на улице? Они же бездомные, сын. А ты принц! Ищи себе знакомых по статусу. — Папа, ну какая разница, кто они. Они не хотят со мной играть, и я спрашиваю, почему. Ответь! — Обида бесконтрольно росла. — Во-первых, я тебе не папа, а отец. И на людях, пожалуйста, используй именно это слово. И не только на людях. А во-вторых, есть большая разница. Ты не должен с ними общаться. Если их родители не работают — это их проблемы. Мы тебя растим не для того, чтобы ты обращал внимание на таких отбросов. Если хочешь общаться с детьми не из замка, то спешу тебя разочаровать. Для тебя же лучше говорить только с теми, кто достоин и кому я доверяю. Дети из замка, в частности — дети горничных и стражников, которых негде оставить — ещё куда ни шло. — Ну хорошо, па—.. Отец. Сейчас важно то, почему они меня игнорируют. У меня что-то на лице? — Папа вздохнул. К работе он уже не сможет вернуться. Первая причина — всё ещё тянущий за одежду сын. Вторая — тоже сын. Но скорее не он, а жалость к нему. Жители не возлюбили как короля, так и его сына. Всё из-за какой-то там легенды. Он тоже может что-нибудь провокационное написать на листке, испачкать и чуть-чуть поджечь его, дабы придать древности, а затем зарыть где-нибудь. Но это ведь не значит, что возраст бумаги мгновенно подтверждает всё написанное на ней! В любом случае, на слова жителей в свою сторону королю было побоку. Что касаемо сына.. То игнорирование среди жителей, даже в таком юном возрасте, может стать проблемой в будущем. По-хорошему, они должны опускаться на колени и целовать землю, когда принц появляется в зоне видимости. А то, что они делают вид, что его не существует может значить только одно — мамаши этих детей с самых ранних лет наставляют их против власти. Это недопустимо! Это грозит сохранности такой святой династии как Тенма! Но сделать уже ничего нельзя. Жители уже верят во всё, что написано в том документе. Откуда он вообще? Может, кто-то из горожан просто подстроил это всё, дабы свергнуть власть? Узнать это больше не представляется возможным. Сонорис — олицетворение самого понятия сарафанного радио. Единственное, что остаётся — максимально оберегать сына от этого, пока он сам не узнает. Король не уверен, поблагодарит ли его принц после такого, но это лучше, чем сидеть и объяснять. Не дай Бог, если он сам в это начнет верить! — Сын, откуда я знаю? Кто знает, что в головах у этих нерях?! Лучше не задумывайся об этом. В замке полно хороших ребят. Взять ту же дочь наших главных стражников. Ты можешь поиграть с ней, она с недавних пор появляется тут время от времени для тренировок. Я могу попросить приводить её просто так. Кто мне откажет? — Но отец, я хочу сам выбирать друзей! — Среди тех отбросов?! Сын, не доводи до греха, пока я не запретил выходить тебе на улицу! — Этот диалог успел уже крайне надоесть. — Ладно, я понял, пап. То есть, отец. Я пошёл! — Принц постарался натянуть улыбку, но в обществе отца, да и с такой атмосферой, это получалось не очень. — Ай! — девичий голос возник в дверном проходе. — Ой, извини, сестрёнка! — Тсукаса так спешил, что не заметил свою сестру в дверях. Как долго она там стоит? Сколько она услышала? Чёрт. — Ничего, братик! Пойдём лучше в куклы играть? — ответила Саки, потирая ушибленное место. — В куклы?.. Э-э, то есть, пошли! — Тсукаса протянул руку сестре, помогая подняться. Всё, лишь бы она не видела его грустным.

Сколько это уже продолжается?

Хватит.