Атер Аир!

— Привет! — П-ри-вет — еле прохрипел Боб — Совсем тебе не важно, да? Слушай... Эм... — Боб повернул голову в сторону Эммы, но не ответив (ему было слишком трудно) — Можно быть с тобой честной? Как всегда и была — Да, гх, гха... — Ты же понимаешь, что ты уже не выживешь? — Да... Агх — Ну... Я знаю, как нам встретиться снова — А? — Есть один демон. Его имя — Атер Аир. Пожиратель глаз. — ? — По древней легенде, которую мне рассказала моя прабабка, с ним можно заключить контракт. — ?! — Один глаз в обмен на одно желание. Мы можем пожелать встретиться в следующей жизни. — И?.. — Не знаю, что тебя там ждёт и как быстро ты переродишься, но желание исполняется — это абсолютно точно! Она говорит, пройдёт двести лет и мы опять встретимся. — Дай мне руку — Эмма взяла умирающего Боба за руку — там же всё будет лучше? — Там будет также сложно, может, даже сложнее, но мы справимся. Вместе! — А там может стать лучше? — Обязательно! Я в этом уверена! Бабушка сказала, что это ты мне расскажешь про мою прошлую жизнь! Так что всё будет! — уверенно сказала Эмма. — Ты знаешь, как заключить контракт? — Да. Точнее, сейчас вспомню. Всё нужное я принесла. Эмма принялась чертить на полу узоры, понятные в этом городе только ей, поглядывая в книгу. Казалось, что мел светился. Из мешочка у неё на поясе она достала большие белые ягоды. На каждом было по идеальному круглому чёрному пятну. Раздавив их, она вылела сок на мел. Он стал светло-розовым. Кровать уже была окружена всеми нужными символами. Не хватало только одного, самого главного. Она принялась чертить его. И все линии начали светиться. Дочертив почти до самого конца, она оставила небольшой пустой участок. Полоски мела уже освещали всю комнату ярче, чем луна и звёзды. — Боб, а? — А? — Может, это последний раз, когда мы можем спокойно поговорить — Да. Не хочу, чтобы так было — Но это так. Пробабеа говорит, умирать надо осознанно... Я хотела сказать... Я... — Люблю тебя — И я На щеках у обоих скопились слёзы — Сложно — Да... — Мы же ещё встретимся? Это не конец? — Это ещё даже не начало, пупс — ... — Ладно, так! Надо собраться и сделать это! — Ах, да! Нужно что-то, что соеденит эту жизнь и следующую... Что-то физическое и принадлежащее человеку, над которым проводят обряд. — Тот ёжик не подойдёт? — Да! Отлично! На тумбе стоял фарфоровый ёж, держащий мухомор — фигурная шкатулка, подаренная сначала Королевой Марку Томасу Старшему, а затем и им Бобу — В следующей жизни ты его найдёшь — это будет значить, что всё получилось. Ты вспомнишь. — Хорошо После этих слов Эмма дочертила узор. Вдруг всё стало темно. Ни луны, ни звёзд, ни свечения мела — только темнота. Эмме не было видно ни брата, ни чего-либо ещё. Вдруг, из этой непроглядной темноты появилась огромная морда быка с двенадцатью глазницами, ни в одной из которой не было глаза. Она была воистину огромной. Один её зуб был размером с Эмму. Голова светилась неоновым красным и парила в чёрном пространстве рядом с ней. Металлическим скрежетом в перемешку с криками и предсмертными стонами голова начала говорить. Она говорила страшные вещи. Про конец и начало мира, про человеческую сущность и участь, рождение и смерть. Про тех, про кого все забыли и про тех, о ком даже не слышали. Про мерзавцев и убийц, про блаженных и набожных, про забвенных и вечных. Казалось, демон рассказал ей в деталях всю свою историю. Как он был обычным смертным, ищущим вечности, как заключил контракт с кем-то гораздо могущественнее него, и как был обманут и обречён вечно страдать, в погоне за вечным знанием, потеряв зрение. Про то, как он мечтает иметь тело, про то, что значит его имя, про то, почему Эмма тут. Всё это сводило её с ума. Она была не готова к существу физически больше неё в сто раз. Да тем более она находилась в его мире. Все его рассказы проникали в мозг. Она не могла справляться. Она хотела сдаться и перестать это терпеть. НО! В последний момент она поняла, что раз она в его измерении, и он тут главный, надо играть против него его же картами. Она сфокусировалась на его мыслях и перенаправила этот поток обратно к нему в сознание. Демон осверипел и заорал металлическим лязганьем. (надписано, сильно давя на бумагу ручкой: "Да, НБТ точно такое не одобрят, да..."). Атер Аир, как звали его все, кто к нему обращались до этого, не мог вытерпеть своих же слов и мыслей. Пространство, созданное демоном, начало сужаться, уменьшая его самого. Глазницы смещались к центру, в одну точку. Процесс шёл дальше. Эмма не хотела ему зла. Когда демон достаточно ослаб, чтобы её услышать, она начала направлять уже свои мысли ему в сознание. Она рассказывала о брате, о том, как ему нужна помощь, что они очень хотят не потеряться. Что Атер Аир — единственный, кто бы ему помог... — МЕНЯ ЗОВУТ НЕ ТАК! — Но как тогда? — Сотни людей: ведьм и колдунов обращались ко мне так. Но при жизни меня звали Алексиос, 2000 лет назад. Я был обычным человеком. Я искал знание! Я думал, что смогу лечить людей... А теперь я заперт здесь! АААА — орал демон — Но ты можешь помочь! Прямо сейчас! Алексиос, нам с Бобом нужна твоя помощь! Разве не ради этого ты искал? Вот он! Момент, ради которого и было всё! — А... Ах... Да. ДА! ТЫ ПРАВА! ДА! Голова демона стала размером с Эмму. Глазницы слились в одну зияющую тьмой бездну посередине морды. — Дай мне глаз и я помогу вам — сказал Алексиос всё таким же металическим и нечеловеческим голосом, но уже спокойно, не нападая, а сотрудничая. — Хорошо. Боб появился в кровати в этом же пространстве. — Боб, ты согласен? — Да. Я знаю, что так и должно быть. — Надо решить, кто отдаст глаз. — Пусть берёт мой — ты уверен? — Да. Я готов! После этим слов Боб испарился, растворившись в чёрной бездне. У Эммы в кулаке появилась маленькая жемчужена. — Эмма, я так любил море при жизни. В следующей жизни обязательно побывай там и вспомни обо мне! — Хорошо — А теперь отдай мне эту жемчужину и всё закончится. Ты вернёшься к своей жизни там, на верху; а я останусь тут. Ждать следующих волшебников, кто придёт ко мне за помощью. Ведь ради этого я всем этим занимался! — Держи Эмма протянула руку и разжала кулак. Жемчужина меньше её мизинеца взмыла в воздух и стала увеличиваться. Долетев до глазницы, она уже была размером с неё. Она влетела в неё как в специально предназначенный паз и провернулась на 180 градусов. На Эмму был направлен живой, огромный человеческий глаз в бычьей морде. Зрачок светил как прожектор — белым, ярким светом. Эмма не успела и ахнуть, как этот луч света начал распространяться всё дальше и дальше, пронзая весь этот мир — личную тюрьму Алексиоса. И тут же весь мир начал буквально выворачиваться на изнанку. Сама материя сжималась и скручивалась во внутрь себя. Эмму выкинуло в реальность. А вся эта бездонная темнота скрутилась в саму себя и сделалась маленьким и чёрным угольком в кулаке Эммы. Она пришла в себя. Пожар! Комната Боба горела и уже догорала до тла. На улице были слышны крики толпы. Люди собрались у дома. Там была и мать, и отец, и соседи. Горела только эта комната. Почему-то никто не лез сюда спасать ребёнка. Его тело догорало под завалами из досок потолка. Эмма оправилась от шока. И сразу поняла, что нужно срочно убегать отсюда. При чём не заметно. Обратившись к своим помощникам, она призвала теней. Через дым и завалы они провели её к окну в другой комнате, смотрящему на другую сторону. Там было пусто. Никого. Эмма убежала.