Жизнь в Розовом цвете.

Ночь в отеле была довольно тихой, большинство гостей разошлись по своим номерам, оставив Аластора бродить по коридорам. С тех пор как отель был отремонтирован, Радиодемон обнаружил особое чувство спокойствия в одном из его многочисленных помещений — музыкальной комнате. Хотя Аластор не особенно любил современные музыкальные жанры, он находил утешение в джазе и блюзе, звуки которых напоминали его родную Луизиану. Иногда он предавался классическим композициям, если у него было настроение. Однако в этот вечер он почувствовал беспокойную энергию в своих руках, когда открыл дверь в музыкальную комнату и увидел рояль, расположенный в центре помещения. Сделав несколько шагов в комнату, шаги эхом разносились по мере приближения к пианино, он поставил свой посох рядом, пока его мысли дрейфовали к вопросам, которые беспокоили его, отвлекали его и мешали ему полностью преследовать свои цели, особенно касающиеся некоего Люцифера Морнингстара. Король постоянно присутствовал в мыслях Аластора, когда он занимался своими повседневными делами в отеле. С тех пор, как он снова открылся, после его выздоровления от травмы, нанесенной Адамом, и среди их ежедневных обменов, которые опасно приближались к физическому противостоянию, Чарли обнаружила себя на грани того, чтобы отправить их обоих обратно во дворец, чтобы разрешить их разногласия, прежде чем они нанесут какой-либо ущерб недавно основанному отелю. После размышлений над этими вопросами в течение нескольких дней, Аластор почувствовал необходимость в моменте уединения. Он подошел к пианино, приподняв откидную доску, пока его руки скользили по клавишам с любовью, когда он устроился на своем месте. Он понимал, что его небольшое выступление может либо потревожить жильцов, либо уговорить их глубже заснуть. Когда он положил руки на клавиши, он начал играть любимую композицию «La Vie en Rose» Эдит Пиаф. Статические помехи на короткое время раздались, пока он поправлялся, вскоре поддавшись чарующему притяжению музыки, пока его пальцы грациозно танцевали по клавишам. Вместо того чтобы напевать, как он обычно делал, Аластор нерешительно начал петь. Когда я нахожусь в бюстгальтерах Qu'il me parle tout bas Я вижу жизнь в розовом цвете Il me dit mots d'amour Des mots de tous les jours И это я выбрал что-то Его опыт работы радиоведущим, как при жизни, так и после, всегда давал ему возможность петь, радость, которую он с нежностью вспоминал, разделяя с матерью на маленькой кухне их дома много веков назад, до своей безвременной кончины. Аластор никогда не терял радости, которую он чувствовал, когда он действительно пел, особенно в уединении момента, когда он мог снизить свою эмоциональную защиту и позволить песне окутать его, успокаивая беспокойство в его руках. Он вошел в мое сердце Часть счастья Не знаю, в чем причина Тем не менее, в отеле был еще один человек, который не спал в этот час. Люцифер, снова борясь с бессонницей, ранее пытался посетить комнату Аластора, но обнаружил, что демона там не было. Вместо этого его встретила тень грешника, которая быстро метнулась в другую часть отеля. В своем лишенном сна состоянии Люцифер спокойно решил последовать за тенью, которая привела его в глубь отеля. Именно в этот момент он начал слышать чарующие звуки игры на пианино. Ненадолго остановившись, Люцифер закрыл глаза и внимательно прислушался, пока не почувствовал, как его дернули за штанину. Это снова была тень Аластора, демонстрирующая намек на раздражение, как будто она была полна решимости побудить Люцифера следовать за ним. Король мягко улыбнулся и кивнул в знак согласия, позволяя тени вести его дальше. C'est lui pour moi, moi pour lui dans la vie Я говорю это, я прав, наливаю жизнь Вскоре они наткнулись на двери музыкальной комнаты, где игра на пианино была самой громкой. Однако по пути в комнату Люцифер уловил не только музыку, но и мягкий звук пения. Голос напоминал пение через старинное радио, с тихими помехами и обратной связью, время от времени прорывающимися. То, что пленило Люцифера, было не только музыкой, но и тем фактом, что, помимо их шуток, это был первый раз, когда он слышал, как Аластор пел с эмоциями, отличными от злобы и гнева, заставив Люцифера замереть и наблюдать. И вот тут-то я и открылся Alors je sens en moi Мое сердце летает Одной из немногих вещей, которую заметил Люцифер, было то, как мягкие черты лица Аластора казались, когда он не делал вид. Его улыбка, хотя она все еще присутствовала, была менее напряженной, а его закрытые глаза были расслаблены, когда мелодия окутывала его в комнате. Его собственные шаги эхом отдавались на полу, когда Аластор остановился, тихонько глядя на Люцифера с усмешкой, в то время как его руки лежали на клавишах. " Привлекло ваше ухо, сэр? Ну, вы узнаете его больше, чем большинство, я полагаю, " ответил Аластор, прочищая горло, прежде чем возобновить свое выступление для аудитории из одного человека. Люцифер прислонился к футляру, улыбаясь, позволяя мелодии окутать комнату. Это слишком для меня, я тоже для меня в жизни Ты мне так сказал, я прав для жизни Пока Аластор продолжал петь, Люцифер ощутил глубокую уверенность относительно исключительного таланта грешника. Он вспомнил дни, когда Аластор играл джазовую мелодию во время их первой встречи в старом отеле, до его реконструкции. Изначально Люцифер питал сомнения относительно музыкальных способностей Аластора; несмотря на свое мастерство в игре на скрипке, он никогда по-настоящему не уделял времени изучению фортепиано. Он мог легко признать, что Аластор превзошел его в этом аспекте, продемонстрировав замечательное мастерство в джазе и блюзе. Теперь он также обнаружил, что Аластор обладал способностью играть классическую музыку и даже разговаривать на французском языке. Ешь, dès que je t'aperçois Alors je sens en moi Мое сердце летает Наконец, Аластор завершил свою песню, взяв последние аккорды на пианино. Когда он это сделал, посох грешника, отложенный в сторону, начал издавать звук аплодисментов публики, имитируя окончание выступления. В этот момент Люцифер, прислонившийся к футляру, выпрямился и приблизился к Аластору, присоединившись к мягким аплодисментам. « Нет ничего лучше хорошего представления, чтобы подготовить сцену к вечеру, не так ли ?» — заметил Аластор, вызвав тихий смешок у Люцифера. Люцифер на мгновение поднял правую руку, занеся ее прямо перед лицом Аластора в вопросительном жесте, на что Аластор ответил кивком. «Нет ничего лучше. Кстати, это была прекрасная песня; я понятия не имел, что ты свободно говоришь по-французски», — сказал Люцифер, нежно поглаживая щеку Аластора большим пальцем. « Я вырос в Новом Орлеане, где широко использовался французский креольский язык, а также французский язык », — объяснил Аластор, начиная закрывать пианино и опускать крышку. С легким жестом Люцифер отступил в сторону, чтобы позволить Аластору подняться со скамейки. Аластор отряхнул пальто и взял посох. С теплой улыбкой Люцифер потянулся к Аластору, побуждая более высокого демона наклониться, и нежно поцеловал Аластора в губы. В этот момент Люцифер предложил им выпить, отметив, что ночь еще только начинается. Аластор согласился, когда они направились к выходу, сказав: « Пойдем, мой друг; есть особое вино, которое, я думаю, было бы приятно попробовать в этот час », — сентенция, с которой Люцифер полностью согласился.