Новая жизнь Аргуса Филча

Распутники! Извращенцы! Бесстыдники! Твари фантастические! Раскаленную кочергу вам да в срамное место! Аргус осторожно прикрыл дверь кабинета главного аврора и отчаянно протер глаза, но насыщенная красками картинка никуда не делась. Греховодники! Мантии свои сливовые хоть бы поснимали. Уважаемые господа! Видные члены магического общества! В смысле один член и одна… он некоторое время поразмыслил о том, как правильно сказать, когда член — дама. В смысле не член, а… но не так ведь ее называть? Ладно, неважно. Он продолжил перебирать регалии застигнутых за непотребством: судьи, героиня войны (вот тут феминитив подобрался легко) и профессор Хогвартса, а туда же! Туда-сюда, туда-сюда… Перед внутренним взором снова задвигались задницы. Очень даже вполне себе ничего такие. «Чур меня, чур», — встрепенулся Филч. Он пообещал себе, что завтра же придет сюда к господину главному аврору и потребует, чтобы тот применил к его мозгу это самое. Волшебство такое. Но не чтобы забыть, а чтобы поделиться — с ним, не со всеми. Нет, нет, забывать нельзя. Надежного аргумента, почему забывать нельзя, не подбиралось, ну и ничего. Просто нельзя и все. Баста. Это… кон-про-мат, во! На сильных мира сего. Господин аврор — мужик понимающий, умеет отличать реальность от фантазий, не то что эти не-вы-ра-зинцы. В горле до сих пор першило от несправедливости. Вспомнилось, как застал двух извращуг прямо в атриуме, и на следующий же день явился в Тайны — потребовал, чтобы тамошние специалисты изъяли воспоминание и подтвердили его подлинность (а Аргус уже отнес бы кому надо наверх! Пусть знают, какие позорники занимают видные посты в этом вашем Министерстве). Пижоны изъяли, но в вердикте указали, что этот продукт является яркой фантазией эротического толка. У него, Аргуса Филча, видите ли, фантазии! Эротические. И когда он справедливо вызверился в том смысле, что какого такого лысого гоблина виденное вот этими вот глазами классифицировано как придумка, мерзкий хмырь из Тайн позволил себе снисходительно похлопать его по плечу и посмеиваясь сообщить: «В вашем возрасте чудо иметь такое воображение». Не иначе как прохиндеи, которые совокуплялись прямо возле фонтана, позолотили этому тайному черту ручку. Помнится, подлым змеенышам еще в Хогвартсе все сходило с рук. Золотые детки. Фу! В лифте опять странно пахло. Филч поставил на то, что в святая святых магической Британии в очередной раз внесли какую-то тварь и именно здесь ее вывернуло. Нужно сбегать в подсобку, выдать лентюхам-эльфам пузырек очистителя и освежитель воздуха и отправить сюда, пока вся чистокровная шваль сидит в зале торжеств. Может, ароматизатор (мандариновый с хвойными нотками) и перебьет эту дрянь. И с чего он решил, что сменить обстановку после окончательной смерти любимой кошечки и позавхозничать при взрослых разумных людях — хорошая идея? Люди везде одинаковые: выделываются, кидают друг дружку, сношаются по кабинетам… Заковать бы их всех в кандалы. Хотя бы отдельными частями тела заковать. Последняя мысль сформировалась под влиянием момента. Уши подсказали, что сейчас Филч увидит очередное непотребство, несколько раньше, чем взгляду открылось то, чего видеть не хотелось совсем. Если зажмуриться, можно было представить, что громкие чавкающие звуки издает мантикора, поедающая слегка повизгивающую и истекающую кровью жертву, но зажмуриться он не успел. Будь прокляты натренированные десятилетиями патрулирования школьных коридоров глаза! Нет, дама в золотом платье роскошна, Аргус когда-то был мужчиной и не мог отрицать очевидного, но патлач, утробно порыкивающий и причмокивающий в пространстве между изящными ножками, раздражал без меры. Даже бесил. И явно не состоял с красоткой в законном браке. Филч понимал это, находясь от прелюбодеев на приличном расстоянии — глупо предполагать, что сама леди не в курсе. Да и не устраивала бы она цирк с альбиносами в этом пыльном месте, когда в ее распоряжении целый огромный замок! Вот шлендра, а! Мысли снова вернулись к прекрасным приспособлениям, несправедливо забытым волшебниками. Заковал бы муж неверную супружницу в поясок, и Аргус с удовольствием посмотрел бы, как они с полюбовником извивались бы. «Чур меня, чур», — отшатнулся он от разыгравшейся фантазии. Не оборачиваясь и мысленно напевая гимн Хогвартса, чтобы не слышать завываний дамочки, Филч отправился-таки в подсобку за чистящими средствами. Вот бы и голову прочистить. Ну так… чтобы не совсем забыть. Или не навсегда. Было у него где-то на верхней полке зельице подходящее — идеальной для поставленной задачи градусности. У фонтана снова обнаружилась слепившаяся парочка. Спасибо, что одетые и слепившиеся только сверху — будто она муху проглотила, а он — жаба. Голодная. Эй, эй, парень, поосторожнее, задушишь барышню! Хотя… Души на здоровьице. Меньше безобразников тут останется. На языки Аргус насмотрелся, кажется, лет на десять вперед. Нет, пора на покой. Вот только как на него уйдешь-то, когда гоблины облапошили тебя, словно колдунишку? Откладывал — кнат к кнату, сикль к сиклю; оформил хранилище на миссис Норрис, чтобы никто не шептался, будто старый Филч — богатей; а эти твари ушастые вывернули-де: «Ваша кошка не оставила завещания», — и отсудили все его непосильным трудом накопленные денежки в пользу банка. Чтоб этим обезьянам расфуфыренным век палочек не видать! Аргус взвыл. И от несправедливости жизненной, и от того, что треснулся ногой прямо об обитый железом кожаный чемодан. Или дерьмонтиновый — в этих нюансах он не разбирался, чай не чистокровный пижон. Не иначе с деньгами чемодан-то! Неужто Мерлин смилостивился — за все страдания, в ответ на стенания послал эту штуковину. Наверняка кто-то из снобских снобов принес и оставил тут. И кто идиоту этому целитель? Правильно, никто, сам себе злобный тролль. Что упало, то пропало. Кто нашел, того и тапки. Филч закончил сеанс самоубеждения, схватил добычу и рысцой потрусил в свой кабинет, раздумывая, как чемодан открыть. Все волшебники — дураки, значит, должна быть простая кон-би-на-ция. Филч не слышал собственного сердца, когда поворачивал колесики, и вовсе перестал дышать, когда заглядывал внутрь. Денег в чемодане не было. Зато было много другого. Других. Твари фантастические, еще твари и… два мужеложца. Распутники! Извращенцы! Бесстыдники! Раскаленную кочергу вам да в срамное место!