Корзина с бельём

— Истеричка! — Придурок! — Поехавшая… При виде твоей до безумия серьёзной мордашки, сохранять былой пыл и со спокойным лицом перебирать в голове список ругательств, из череды «конченная», «звезданутая» и «психопатка» вырывая наиболее щадящие, не хочется и не можется. Воинственно он упирает руки в бока, пальцами впиваясь в резинку серых спортивок, граничащую с медово-оливковой кожей. Всегда сведённые к переносице брови сохраняют неизменно хмурый вид, но уголки губ дрожат, норовя вытянуться в улыбке. Позволит себе улыбку – проиграет, а проигрыш в его регалии уж слишком непозволительная роскошь.  — Это всего лишь кружка с цыпочкой из аниме. — Нет. – Ты всё упрямишься, что заметно по стойке: руки скрещены на груди, а ноги, упёртые в мягкие сидушки дивана, широко расставлены. – Это кружка с полуголой цыпочкой из аниме.  — Да брось. Не будь ханжой, – стоически отмахивается Риндо, лишь на мгновение позволив себе отвести взгляд. – Когда перед глазами такие формы, пить молоко становится вдвойне прият… – Не успевает вернуться в прежнее положение, как в него уже летит свёрток из пары разных носков. Уклониться, к счастью, получается, отчего «граната» пролетает мимо и угождает в стену позади.  Вместо улыбки он выдавливает из себя наглую ухмылку, которая в его положении смотрится куда выигрышнее; желание улыбнуться, впрочем, от этого никуда не девается. На тебя это самодовольство производит далеко не хорошее впечатление (здесь Риндо бы с удовольствием добавил, что у других девчонок от такой ухмылки подкашиваются ноги, да вот получить корзиной белья по голове что-то не хочется). Вошедшая в кураж, ты безостановочно пуляешь в него свертки цветастых носков – его же носков, из-за которых битва и началась! Мимо то тут, то там пролетают тёмные снаряды с красными крапинками – вот эти явно с перчиками и куплены на прошлой неделе; белые с жёлтыми кляксами – о, а они, запакованные, были украдены из пакета с покупками Рана; бирюзовые в оранжевый и синий цветочек – Гаваи и море посреди пасмурного февраля! Розовое… так, а это уже не носки! — Сюда-а-а! – с победным кличем восклицает Риндо, резко протянув руку в нужный бок. С манерностью лучшего баскетболиста (единственный навык, полученный в школе) он хватает ядрёно-розовый комок. Крепко сжимает его пальцами, будто боясь, что тот бумерангом метнётся к тебе.  — Эй! Отдай! – верещишь ты, сразу осознав собственный прокол. Ногой недовольно топаешь по дивану, но пока не спускаешься, как кошка заняв позицию «кто выше, тот главнее». Но Риндо не слушает. Запас носков, припасённых в стоящей рядом с тобой корзине, иссяк, так что теперь уворачиваться ему не приходится – свобода развязывает руки и позволяет заняться кое-чем другим. И он, облизнувшись, разворачивает вещицу, которая явно не должна была попасть ему в руки… — Верни! Верни мои трусы! – продолжаешь возражать ты, от нетерпения уже пружинясь на месте.  — Ну какие же это трусы? Это самые настоящие трусики. – Развернув приятную на ощупь ткань, Риндо прикладывает нижнее бельё ниже пупка, на уровень начала штанов, под которыми, к слову, леопардовые боксеры. Его таз плавно, почти соблазнительно покачивается, выделяя V-образную линию косых мышц.  — Вор! Извращенец! Хайтани, немедленно положи трусы на место! — Но ты сама их дала! – Он смеётся голосом злодея, сошедшего с диснеевского мультфильма. – Но почему они порнушно розовые? В следующий раз кинь фиолетовые. Я, в конце концов, не Санзу.  — Конечно не Санзу. Санзу такой хуйнёй не занимается, – причитаешь ты и, всё же сдав позиции, спрыгиваешь с дивана. Под заинтересованный взгляд Риндо проходишь мимо него, направляешься к стоящему чуть дальше шкафу и с самой нижней полки достаёшь злополучную кружку с изображением какой-то рыжеволосой девицы. Хмуришься, сверля взглядом её внушительное декольте, и мгновением позже закрываешь изображение ладонью.  Риндо без слов понимает условие, которое ты попытаешься ему выдвинуть: бартер, бельё в обмен на потерянную кружку. Скомкав трусики, он щурит недовольно блеснувшие глаза и наклоняет голову к плечу. Гадает, что ты выкинешь в следующий раз, и надеется на корню это пресечь.  — Хайтани. Трусы на базу, – требуешь ты командным тоном. — Сначала кружку верни. Ты первая её спрятала.  — Это потому что ты опять свои носки разбросал! Я защищалась как могла! Стычки таково плана, мелкие, но таящие в себе самые настоящие испанские страсти, случаются у вас часто. Вы съехались не так уж и давно, и за это время ты успела понять, что Риндо – типичный парень, который снимает вещи на ходу и расширяет территорию своего влияния с помощью брошенных тут и там вещей. Пожалуй, в квартире нет ни одного угла, не запятнанного его гардеробом. Ты уж думала, что он пытается вытеснить тебя на балкон, но и там в прошлый вторник нашлась его майка.  Что в отместку делаешь ты? Разумеется, по мелкому пакостишь, пряча его любимые вещи в укромных, но не очень замысловатых местах. Пропал джойстик – до этого ты наткнулась на скопище его кепок; улетучилась стопка музыкальных дисков – а вот не надо было бросать штаны на кухне! Да и лонгслив, за который ты сныкала его дорогущие наушники, можно было не кидать комком в корзину… Вот и сегодня за время уборки ты откопала полчище носков. Сдержанный в выборе повседневных нарядов, Риндо по полной отрывается в плане носков, покупая их в огромном количестве и выбирая самые не вяжущиеся с его образом принты; порой кажется, что носочная индустрия на нём одном и держится. Если на Риндо какой-то простой прикид – например, худи и джинсы, – внизу непременно будут жёлтые носки с мордами панд. Если вы встретите младшего из королей Роппонги в строгом костюме, держите в голове, что на нём ещё и пудровые носки с клубничками… А синие с зелёными уточками, помнится, он надел на знакомство с твоей семьёй – так сказать, в тон водолазки.  Риндо, какое-то время простоявший неподвижно, вдруг начинает наступать, вальяжно и медленно. Расстояние между вами тает по мере совершённых шагов, а усмешка на лице заставляет напрячься. Если он пустится в атаку, удержать предмет разногласия едва удастся…  Вопреки ожиданиям, Риндо никаких выпадов не делает. Смотрит на тебя, зыркающую снизу вверх как затравленный зверёк, и вынуждает попятиться, отчего вскоре лопатки упираются в шкаф. Одну руку он поднимает, и даже так далеко не романтичной кабедон обескураживает, вынуждая замереть. С благоговейным трепетом ждёшь от него других действий – расстояние между вами до того мало, что стоит подняться на цыпочки, как губы столкнутся! – но Риндо, вопреки ожиданиям, шарит по самой верхней полке. Одновременно с тем ладонь, державшая твоё упущенное бельё, скрывается в кармане спортивок.  — Дарю, – с хитрым прищуром воркует он, и ты, задрав голову, замечаешь, что он достал вторую кружку с изображением ещё более грудастой Хэнкок.  — ХАЙТАНИ! ЧЁРТОВ ГАДЁНЫШ! Когда-нибудь ты поймёшь, что разбросанные вещи не стоят брани. Или хотя бы то, что Риндо раскидывает их специально.