Ветры Танабаты

Свет в окно пробирался осторожно — будто сам не был уверен, можно ли потревожить то, что происходило в этой комнате ночью. Йоичи проснулся от ощущения тепла. Не от лучей — от тела рядом. Михаэль спал на боку, лицом к нему. Волосы спутались, рука под щекой, дыхание ровное. Он выглядел спокойно. И именно это спокойствие было самым тревожным. Йоичи не шевелился. Он просто лежал, чувствуя, как в груди медленно просыпается знакомое: не боль и не радость. Ожидание. Он знал, что всё идёт к точке. К моменту, после которого всё станет по-другому — или вообще исчезнет. Но когда наступает утро после такой ночи, всегда хочется верить, что она что-то изменила. Он коснулся пальцами одеяла. Михаэль вздохнул и открыл глаза. Несколько секунд просто смотрел на него. — Привет, — хрипло сказал он, и в этом слове не было ничего значительного. Но и пустым оно не казалось. — Привет. Тишина снова вернулась, но теперь она не давила. Она была почти уютной. Но под ней — пульсировало что-то другое. Тревожное. — Хочешь кофе? — спросил Михаэль, вставая. Йоичи кивнул. На кухне он смотрел, как тот двигается. Спокойно. В своём темпе. Как будто никуда не торопится. Как будто всё — ещё здесь. И всё равно в движениях было что-то… собранное. Будто внутри Михаэль уже начал прощаться. Когда Йоичи ушёл, он обернулся у двери. Михаэль стоял, прислонившись к косяку, и в его взгляде не было ни улыбки, ни грусти. Только молчание. И это молчание — осталось с ним на весь день.                                     ***** Йоичи пришёл в кампус немного позже обычного. Он шёл медленно, в наушниках, с опущенной капюшоном головой, будто ещё не вернулся из той комнаты, из той тишины. Всё казалось привычным — здание, запах мела, гул лекций за закрытыми дверями, — но внутри всё дрожало. Он не знал, как назвать то, что чувствовал. Что-то среднее между светлой тяжестью и ожиданием падения. Словно всё внутри было уже не в его власти. На лестнице, ведущей к спортивному корпусу, его догнал кто-то сзади. Знакомый голос, уверенный и лёгкий: — Эй, Исаги? Он обернулся. Курона Ранзе. Один из тех, кто, казалось, всегда в игре — в футболе, в разговорах, в чужом внимании. Они виделись раньше, пару раз играли вместе на сборах, но потом он уехал.  — Йоичи, да? — Курона слегка прищурился, улыбаясь. — Не думал, что тебя увижу здесь. Я с этого семестра снова в Токио. Перевёлся из-за новой программы. — А, — Йоичи кивнул. — Рад видеть. — Ты в отличной форме, кстати. Видел твою игру в начале месяца. Быстро читаешь поле. И двигаешься — ты стал жёстче, знаешь? Он говорил легко, без давления, но Йоичи чувствовал, как внутри всё напрягается. — Спасибо. Курона продолжил, словно между ними давно была история: — Я тоже снова в линии атаки. Думаю, пересечёмся на тренировке. Может, сыграем как напарники? Йоичи не знал, что ответить. Он просто кивнул. Вроде бы ничего особенного. Просто футбол. Просто дружелюбный разговор. Но что-то в тоне Куроны, в его взгляде, в том, как он встал рядом — было слишком рядом. И он не успел это осознать — как на другом конце коридора стоял Михаэль. Спокойный. Ровный. Без улыбки. С руками в карманах. С таким выражением лица, будто всё это — давно надоело. И в этом взгляде было не просто раздражение. Там была ревность. Та, что держится из последних сил.                                   ***** Михаэль появился снова к середине тренировки. Не громко, не эффектно. Просто был. Йоичи заметил его сразу, хотя пытался сделать вид, что не заметил. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к ограждению, руки в карманах, капюшон накинут. Он не знал, что именно видит Йоичи, но чувствовал — он наблюдает. Не глазами. Взглядом. Тем самым, от которого внутри сжимается воздух. И именно в этот момент рядом снова оказался Курона. Он подал мяч. Чуть коснулся запястья. Пошутил. Отдал в стенку. Протянул ладонь. И Йоичи не сразу понял, что отвечает. Улыбкой. Лёгким наклоном головы. Не флиртом — просто живым откликом, но этого было достаточно. Он бросил взгляд на край поля. Михаэль стоял всё так же. Но теперь смотрел не на игру. На них. Он не сводил взгляда. Ни на секунду. Тренировка шла — обычная, но для Йоичи всё вокруг будто наливалось тягучей тревогой. Каждый раз, когда Курона приближался — он чувствовал, как что-то движется сзади. Словно присутствие Михаэля становится плотнее. Словно взгляд его перестаёт быть просто вниманием. Становится судом. После очередной удачной атаки Курона положил руку Йоичи на плечо. Ненадолго. Просто как знак партнёрства. И Йоичи снова… не отстранился. Когда он повернулся, Михаэля на краю поля уже не было.                                    ***** Йоичи не переодевался. Он остался на трибунах, в мокрой форме, с бутылкой воды в руке и бешено стучащим сердцем. Он не знал, что именно его выбило больше — рука Куроны на плече, взгляд Михаэля или… его исчезновение. Как будто всё, что было между ними, могло быть стерто одним молчанием. Он смотрел в сторону ворот. На поле уже никого не было. Только свежие следы на траве. Только посторонние звуки. Только тишина. Та самая, которая обычно лечила. Но сейчас — душила. — Ты собираешься сидеть тут ещё долго? — раздался знакомый голос. Йоичи вздрогнул и обернулся. Михаэль стоял у ступеней. Без капюшона. Ветер растрепал волосы. Он смотрел прямо. Без улыбки. Без ухмылки. Без защиты. — Ты ушёл, — сказал Йоичи. — Я видел всё, что нужно, — тихо ответил Михаэль. Он не подошёл ближе. Он просто стоял. И в этом расстоянии между ними было столько напряжения, что оно вибрировало в воздухе. — Значит, ты решил просто исчезнуть? — Я решил не срываться прямо при всех, — сказал Михаэль. — Это всё, что я мог. Йоичи поднялся. Слишком медленно, чтобы не показать, как он дрожит изнутри. Он посмотрел на него сдержанно, но взгляд выдал: он всё понял. — Так срывайся. Сейчас. Раз уж ты умеешь только приходить и исчезать, делай это красиво. Михаэль шагнул вперёд. Йоичи не отступил. — Он тебе нравится? — Что? — Курона, — отчеканил Михаэль. — Он тебе нравится? Йоичи скривился. — С чего ты взял? — С того, как ты на него смотришь. — Это просто… — он запнулся. — Просто человек, который умеет быть рядом. Без игры. Без давления. — А я — что? Давление? — Михаэль усмехнулся, но взгляд остался острым. — Ты правда хочешь сказать, что всё это время я просто мешал тебе жить? — Ты хочешь знать? Хорошо, — выдохнул Йоичи. — Да. Иногда мешал. Иногда спасал. Иногда я чувствовал себя живым только, когда ты рядом. А иногда — хотел тебя ударить. — Отлично, — кивнул Михаэль. — Звучит как начало любви. Йоичи взорвался: — Ты не можешь просто приходить в мою жизнь и вести себя так, будто она теперь твоя! Он почти крикнул. Голос отдался в пустом пространстве между трибунами. Михаэль замер. А потом — мягко, даже почти тихо — ответил: — А если я хочу, чтобы она была? И в этих словах не было вызова. Только правда. Йоичи не знал, что сказать. В горле встал ком. Он чувствовал, как всё внутри ломается — от злости, от боли, от того, что слишком много чувств и ни одного простого выхода. Он отвернулся. Не ушёл. Просто не мог больше смотреть. Михаэль не подошёл ближе. Он просто остался. Рядом. Молча. На грани.