Танцующие на закате

Вайоминг, 1874 год.

Солнце висело над горизонтом, выжигая безжалостные тени на потрескавшейся земле. Воздух дрожал от жары, поднимая марево над пыльной дорогой, что вела к городку, затерянному среди бескрайних прерий. Пыль оседала на всём: на выцветших фасадах деревянных зданий, на уставших лошадях, привязанных у коновязи, на лицах людей, что лениво коротали день в салуне «Золотая подкова». Здесь работала Эва — дочь хозяина, привыкшая к запаху дешёвого виски, сигарного дыма и громким пьяным разговорам. Скрипнули двери, и внутрь шагнул незнакомец. Он двигался осторожно, с напряжённой грацией человека, привыкшего к опасности. Его одежда — тёмный поношенный плащ, потёртые штаны, сапоги, исхлёстанные дорогой — всё говорило о том, что он был в пути слишком долго. А волосы — белые, словно снежные вершины гор далеко на севере, они выбивались из-под шляпы, прилипая к вспотевшему лбу. Его кожа была бледной, почти прозрачной в свете ламп, а глаза… Глаза, цвета выцветшего льда, метнулись по залу, выискивая угрозу. Он был ранен. Эва заметила это сразу — лёгкая сутулость, рука, едва заметно сжимающая бок, капли пота, сверкающие на висках. Но он не показал слабости, лишь шагнул к стойке и бросил монету, которая звонко ударилась о деревянную поверхность.       — Виски, — его голос был хриплым, словно его горло давно не знало воды. Эва не стала задавать вопросов. Она уже встречала таких людей — преследуемых, беглецов, людей с тенями за плечами. Она плеснула в стакан янтарную жидкость, пододвинула его ему, наблюдая, как он поднял стакан дрожащей рукой.       — Ты, похоже, не местный, — заметила она, прислонившись к стойке, скрестив руки на груди. Он поднял на неё взгляд — волчий, настороженный. В них плескалась усталость, но и что-то ещё, что-то неуловимое.       — А ты, похоже, слишком любопытная, — ответил он, медленно осушая виски. В этот момент в салун вошли двое мужчин. Они двигались, как шакалы, чуя запах добычи. Оба были грязными, запылёнными, с револьверами, висящими на поясах. Их взгляды скользнули по залу и остановились на незнакомце.       — Эй, приятель, ты не видел тут одного парня? — лениво спросил один из них, вытаскивая сложенный лист бумаги. — Высокий, светловолосый. Альбинос. Говорят, он шляется где-то здесь. Эва опустила взгляд на листок. Лаконичный рисунок, три тысячи долларов награды. Живым или мёртвым. Она снова посмотрела на незнакомца. На Амена. Он уже держал руку на револьвере под столом. Пальцы сжали рукоять, прохладный металл привычно лёг в ладонь, словно был продолжением его самого. Виски в стакане оставалось совсем немного, янтарная жидкость колыхалась от едва заметной дрожи его руки. Время замедлилось, вытягиваясь в тугую нить между выстрелом и тишиной. Охотники за головами замерли, изучая его взглядом, как волки, готовые сомкнуть клыки на шее своей жертвы. Один из них щёлкнул языком, медленно разминая пальцы, другой чуть наклонил голову, будто вслушиваясь в напряжённый воздух.       — Ты молчаливый, а? — процедил первый, скользя рукой к револьверу. — Должно быть, есть что скрывать. Амен знал, что секунду спустя прозвучит команда — «бери его» — но он не мог позволить им сделать первый шаг. Он видел это тысячу раз, знал, как движение выдает намерение раньше, чем произносится слово. И вот — лёгкий, почти неуловимый жест. Всё. Рука Амена метнулась вверх, держа револьвер в уверенном хвате. В тот же миг Эва, следуя инстинкту, резко двинулась в сторону, сталкивая поднос с выпивкой на пол. Грохот стекла заглушил звук выстрела, и салун погрузился в хаос. Выстрел. Второй. Третий. Запах пороха резанул воздух, смешиваясь с крепким запахом виски и пыли. Один из охотников схватился за плечо, пошатнулся, отступая назад, но второй уже выхватывал оружие.       — Проклятье! — выдохнул Амен, отступая, его спина ударилась о стойку. Эва не знала, что двигало ею — страх или что-то большее, но её рука потянулась к Амену, хватая его за запястье. Её пальцы чувствовали его горячую кожу, пульсирующую боль от раны, которую он так старательно скрывал.       — Чёрт возьми, двигайся! — зашипела она, втягивая его за стойку, пока пули разбивали бутылки над их головами. Амен посмотрел на неё, и впервые в его глазах сверкнуло что-то, похожее на благодарность. Но благодарность не спасает от пуль.

***

Дверь салуна хлопнула от порыва ветра, за ней слышался гул встревоженной толпы. Кто-то кричал, шаркая сапогами по деревянному полу, кто-то просто замирал в ожидании, а кто-то спешно уходил, не желая оказаться в центре перестрелки. Эва прижалась спиной к стойке, чувствуя, как сердце грохочет в груди. Воздух был тяжёлым от пороха и дыма, и где-то вдалеке трещала выбитая пулями бутылка.       — Нам нужно убираться отсюда, — сказала она, перекрикивая шум. Амен бросил быстрый взгляд через плечо. Один из охотников за головами корчился на полу, держась за окровавленное плечо, а второй уже вставал, глаза его сверкали бешенством.       — С заднего входа, — прошипел Амен, хватая её за запястье. Эва кивнула, сгибаясь, чтобы остаться в тени стойки. Они скользнули в сторону двери, скрытой за полками с бутылками, и едва успели проскочить, как снаружи прогремели новые выстрелы. Ночь встретила их прохладным ветром, пахнущим пылью и свежескошенным сеном. В лунном свете улица выглядела пустынной, но Эва знала — их уже заметили.       — Куда? — спросила она, тяжело дыша. Амен огляделся, прикидывая шансы. Он знал, что если охотники за головами приехали сюда, то могут ждать его и на выезде из города.       — Лошади, — выдохнул он. — У тебя есть? Эва усмехнулась, быстро разминая запястье, которое он всё ещё сжимал.       — Ты, похоже, не знаешь, кто я. Он взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.       — Тогда веди. Они побежали вдоль стены салуна, пригибаясь и скрываясь в тенях. Эва знала каждый уголок этого городка — ведь он был её домом. Возле конюшни стояли две тёмные фигуры. Эва уже тянулась к своему ножу, но в темноте раздался низкий голос:       — Чёрт, Эва, что ты натворила? Она узнала Джесси — конюха, который подрабатывал в салуне, а по ночам, если нужно, продавал ворованные лошади.       — Мне нужны два мустанга, — сказала она твёрдо. Джесси присвистнул, глядя на её спутника.       — Этот тип стоит проблем? Амен молча выдержал его взгляд.       — Если не поможешь, — сказала Эва, глядя прямо в глаза Джесси, — завтра в городе будет новый шериф. Конюх выругался, но уже через минуту перед ними стояли две гнедые лошади, нетерпеливо бьющие копытами.       — Будь осторожна, Эва, — пробормотал Джесси, протягивая ей поводья. — И ты тоже, альбинос. Амен едва заметно усмехнулся, забираясь в седло.       — Нам нужно в каньоны, — сказал он. Эва кивнула, направляя лошадь к выезду из города. Позади послышался шум. Вдалеке раздавались крики, лязг оружия. Время истекало. Эва вонзила каблуки в бока лошади, и та рванулась вперёд. Ночь поглотила их, превращая в призраков среди пыльных дорог Дикого Запада.

***

Они скакали молча, оставляя позади злосчастный салун, где запах пороха и разбитого стекла ещё витал в воздухе. Ночные прерии раскрывались перед ними бескрайним морем сухой травы, что шуршала под лёгким дыханием ветра. Лошади, словно чувствуя напряжение своих наездников, несли их прочь с той скоростью, на какую были способны уставшие от дневного зноя тела. Эва вела своего мустанга твёрдой рукой, но время от времени наклонялась вперёд, поглаживая его по шее. Она чувствовала, как тяжело ему приходится, и, когда ночной воздух стал прохладнее, слегка осадила поводья.       — Ты, наверное, устал, — пробормотала она, выуживая из кармана зелёное яблоко. — Тебе нужно подкрепиться, судя по всему, нас ждёт долгая дорога. Мустанг фыркнул и, не замедляя шага, принял угощение. Его мощные мышцы двигались под кожей, отбивая ритм с каждым шагом. Рядом Амен сжал зубы, чувствуя, как пульсирует боль в боку. Он давно привык к ранам, но эта кровоточила дольше, чем ему бы хотелось. Он украдкой взглянул на Эву — её силуэт казался тёмной тенью на фоне серебристого пейзажа. Салун уже давно скрылся за холмами, но ощущение, что они ещё не избавились от преследователей, не отпускало. Вдалеке, где ночное небо встречалось с землёй, мерцали огоньки — возможно, чьи-то костры или последние отблески фонарей в городе.       — Мы достаточно далеко? — тихо спросила Эва, не оборачиваясь.       — Пока да, — ответил Амен, натягивая поводья, чтобы слегка замедлить темп. Тишина между ними не была неловкой. Это была тишина людей, привыкших к дороге, знавших, когда говорить, а когда просто слушать ветер. Кони сбавили шаг, и теперь вместо дробного цокота копыт слышался лишь шорох травы и далёкий крик ночной птицы.       — Завтра на рассвете пересечём реку, — сказал Амен, с трудом удерживая спину прямо. — Возможно, так получится сбить след. Эва кивнула, но всё же скользнула взглядом к его профилю. В лунном свете его белые волосы казались почти призрачными, а глаза оставались теми же — колючими, как северный лёд.

***

Луна поднималась выше, заливая мир холодным светом, очерчивая контуры скал и редких деревьев, чьи узловатые ветви тянулись в небо, будто искали ответа у богов.       — Так кто ты? — её голос прозвучал мягко, но в нём было упрямство. — Что ты такого сделал, что тебя разыскивают? Она чуть повернула голову, глядя на своего спутника. Его лицо оставалось в тени, но ей не нужно было видеть его выражение, чтобы понять — он не спешит отвечать. Некоторое время он молчал, лишь сдержанно направляя коня вперёд. Копыта глухо стучали по потрескавшейся земле, разбивая тишину, и казалось, что за этими ударами скрывается что-то большее — рваный ритм мыслей, воспоминаний, чего-то, что он не хотел говорить вслух.       — Считай, что оказался не в том месте и не в то время, — наконец проговорил он, его голос прозвучал хрипло, словно обветренная струна, натянутая до предела. Эва фыркнула, поджала губы.       — Так говорят те, кто не хочет рассказывать правду. Амен усмехнулся — сухо, безрадостно, как человек, который уже давно не смеялся искренне.       — А ты всегда такая настойчивая?       — Всегда, — отозвалась она, не отрывая взгляда. — Особенно когда кто-то затаскивает меня в перестрелку, а потом вынуждает спасать свою шкуру. Он покачал головой, словно размышляя, и только теперь повернул голову, поймав её взгляд. В его глазах не было страха, не было злости — только усталость, глубокая, как пересохшее русло реки, что когда-то несло полноводные потоки.       — Значит, ты не жалеешь, что ускакала со мной? Эва склонила голову к плечу, словно размышляя, но её губы тронула тень усмешки.       — Если бы пожалела, тебя бы сейчас здесь не было. Ветер усилился, подхватил её слова и унёс куда-то в ночную даль, растворяя их среди звёзд. Амен тяжело вздохнул, провёл ладонью по небритой щеке, словно пытаясь стереть следы долгих дней пути.       — Меня подставили, — наконец сказал он. Голос его прозвучал ровно, но в нём пряталась напряжённая нить, натянутая до предела. — Кто-то убил человека и повесил это на меня. Но, думаю, ты и так догадалась. Эва внимательно посмотрела на него, прищурилась.       — Значит, тебя просто оклеветали? Амен усмехнулся, но теперь его усмешка была ещё более горькой, чем прежде.       — В этом мире все кого-то убивали. Вопрос только в том, почему. Эва ничего не ответила, но её пальцы крепче сжали поводья. Она знала этот мир. Он был жесток, беспощаден, не оставлял места для слабых. В нём правили пули, золото и те, кто был достаточно хитер, чтобы остаться в живых.

***

Ночь продолжала окутывать их своим безмолвным покровом, тьма стелилась над прериями, словно шелковая вуаль, пряча их от чужих глаз. Лёгкий ветер гулял по равнине, проникая под одежду, принося с собой запахи дикой полыни, пыли и далёкого костра, чьё тепло уже давно растворилось в холодном воздухе. Лошади размеренно шагали, их копыта ритмично постукивали по сухой земле, разбивая тишину, а звёзды, словно тысячи глаз, наблюдали за ними с бесконечного бархатного небосклона. Амен то и делал, что смотрел и не отводил взгляда от Эвы. В лунном свете её лицо казалось бледным, почти призрачным, но глаза – живыми, горящими, полными какой-то непоколебимой решимости, которая казалась ему почти необъяснимой. Она держалась уверенно, её спина была прямая, а пальцы крепко сжимали поводья, словно даже лошади чувствовали её характер и подчинялись без вопросов.       — А теперь расскажи о себе, — наконец, произнёс он, нарушая тишину. Эва усмехнулась, и на мгновение ему показалось, что в её глазах мелькнула искра лукавства, будто она уже предвкушала его реакцию.       — Возможно, ты догадался, а может, и нет, — проговорила она, небрежно пожав плечами. — Но я — дочка владельца салуна. В нашем округе меня иногда называют принцессой. Амен приподнял бровь.       — Принцессой?       — Да, знаю, что, возможно, это звучит смешно, — Эва склонила голову, глядя вперёд, туда, где равнина терялась в темноте. — Но это чистая правда. Амен хмыкнул, словно обдумывая её слова, и провёл ладонью по лбу. В его глазах мелькнуло нечто похожее на сомнение, но не насмешка.       — Тогда, может быть, тебе не стоило меня спасать? Эва резко повернула голову, её тёмные волосы качнулись вместе с движением, отражая серебристый свет луны.       — Нет и ещё раз нет, Амен, — в её голосе прозвучала твёрдость, граничащая с упрямством. — Я не бросаю людей в беде. Она сказала это так, будто это была не просто истина, а закон, нерушимое правило, выведенное из чего-то большего, чем простая мораль. Амен внимательно посмотрел на неё. Долгое время. Дольше, чем следовало бы. Где-то вдалеке, за границей слышимости, завыл койот. Протяжно, жалобно, словно оплакивая что-то давно потерянное. Лёгкий ветерок пробежался по высокой траве, заставляя её шептать, сплетаясь в единый гулкий хор ночи.       — Ты странная, — наконец, сказал он, но в его голосе не было ни осуждения, ни насмешки. Скорее, интерес, смешанный с тенью чего-то непонятного. Эва пожала плечами.       — Возможно. Но разве не все в этом мире немного странные? Она чуть сильнее сжала поводья, подгоняя своего мустанга. Животное мягко рванулось вперёд, как будто и оно само торопилось прочь от салуна, от пуль, от людей, чьи руки тянулись за ними. Принцесса. Амен продолжал смотреть на неё, будто пытаясь разгадать, кем же на самом деле была эта девушка с усталыми, но такими живыми глазами. И в этот момент он понял, что в её душе не было страха.

***

Спустя день...

Дорога растянулась бесконечной полосой среди холмов, исчезая в мареве золотистого заката. Пыль клубилась под копытами лошадей, а ветер трепал одежду и волосы, унося с собой напряжение последних дней. Амен ехал впереди, держась уверенно, но его взгляд то и дело метался по сторонам — привычка, от которой невозможно избавиться, если слишком долго жил на грани жизни и смерти. За ним, едва заметно притормаживая, следовала Эва.       — Куда мы направляемся? — спросила она, перекрикивая ветер.       — В одно место, где нас примут, — ответил он, не оборачиваясь. Эва не стала расспрашивать дальше. Она не знала, можно ли до конца доверять этому человеку, но выбора у неё не было.

***

Ночь уже почти поглотила долину, когда впереди замаячил тусклый свет. Это был небольшой дом у подножия холма, окружённый изгородью. Позади тянулись загоны для скота, где-то фыркала лошадь. Амен натянул поводья, заставляя своего мустанга сбавить шаг, и обернулся, проверяя, не отстала ли Эва. Она была рядом, сжала колени, чуть подалась вперёд в седле, прижимая к себе полы пыльного плаща. Из дома вышел высокий мужчина в потёртом кожаном жилете. В слабом свете лампы можно было разглядеть его резкие черты лица, тёмные глаза и пепельно-русые волосы, выбивающиеся из-под шляпы. Он остановился на крыльце, скрестив руки на груди.       — Не думал, что снова увижу твою белобрысую голову, Амен, — его голос был низким, с оттенком насмешки.       — А ты всё такой же, Диксон, — хмыкнул Амен, спрыгивая с лошади. Эва следила за ними, не спеша слезать с седла. Было что-то в этом человеке… что-то, что заставляло её насторожиться. Диксон перевёл взгляд на неё, медленно оглядел с головы до ног, затем снова посмотрел на Амена.       — Судя по всему, ты снова в дерьме.       — Как обычно.       — Как всегда, — Диксон ухмыльнулся и распахнул дверь дома. — Ладно, заходите.

***

Внутри было тепло, пахло деревом, кожей и чем-то едва уловимо пряным. В углу горел камин, отбрасывая пляшущие тени на стены. Диксон сел за массивный стол, вытянул ноги и критично посмотрел на Амена.       — Так, что на этот раз? Амен коротко объяснил ситуацию. Охотники за головами, награда, погони. Диксон молча слушал, иногда поднимая бровь, иногда усмехаясь.

***

      — Ты совсем с ума сошёл, если потащил её с собой, — наконец сказал он, кивая на Эву. Она вспыхнула, но прежде чем смогла возразить, Амен сжал её запястье, не позволяя ввязываться в спор.       — Если бы не она, меня бы уже не было в живых. Диксон ухмыльнулся, покачал головой и налил себе виски.       — Ладно, раз ты теперь герой-романтик… Я помогу. Но ты мне должен. Амен коротко кивнул. Эва поняла, что Диксон не из тех, кто помогает просто так. Но что-то в его взгляде подсказывало — он не даст их в обиду. И хотя опасность ещё не отступила, здесь, в этом доме, они наконец могли выдохнуть. Хоть ненадолго.

***

В доме было тихо, если не считать потрескивания дров в камине и глухого воя ветра за окном. Эва сидела у огня, протянув руки к теплу, тогда как Амен стоял у стены, скрестив руки на груди. Он всё ещё был настороже, хотя его плечи немного расслабились. Диксон какое-то время изучал их, затем бросил короткий взгляд в сторону двери.       — Спать будете в комнате наверху. Одна на двоих. Эва резко повернулась к нему.       — Одна?       — Ты что, хочешь роскошные покои? Ты королевских кровей, что-ли? — усмехнулся Диксон. Амен только покачал головой и вздохнул:       — Спасибо, Диксон.       — Благодарности оставь на утро, если доживёте, — бросил тот, поднимаясь. — Вам лучше выспаться. Завтра решим, что делать. Он ушёл, оставив их наедине. Эва медленно встала, проводя ладонями по застывшим от холода рукам.       — Думаешь, он нам поможет? Амен не сразу ответил.       — Он не выдаст нас, если ты об этом. Но в его мире всё имеет цену. Эва внимательно посмотрела на него.       — И какова наша цена?       — Увидим утром.

***

Поднявшись по скрипучей лестнице, они вошли в небольшую комнату. Здесь стояла узкая кровать, стол и зеркало, покрытое тонким слоем пыли. Из окна открывался вид на бескрайнюю степь, скрытую ночной тьмой. Эва прошла к окну, опустила ладони на подоконник.       — Всё это кажется сном, — прошептала она. Амен подошёл ближе. Его отражение появилось в стекле рядом с её.       — Жаль, что кошмаром, — негромко ответил он. Эва обернулась к нему. Их лица оказались так близко, что она могла рассмотреть усталость в его глазах, царапины на скуле, тень, пробежавшую по его губам.       — Амен… Но он уже отвёл взгляд.       — Ложись. Я посторожу. Она не спорила. Просто вздохнула, отбросила плащ на стул и забралась на кровать, натягивая на себя шерстяное одеяло. Амен остался стоять у окна, его силуэт сливался с темнотой. И в этой тишине, перед бурей, им оставалось только ждать.

***

Утром, Диксон собрал их на кухне и рассказал свой план про спасение своего приятеля. Амен с Эвой подумали об этом и в конце концов дали свой положительный ответ. Однако не смотря на то, что план казался достаточно лёгким, на душе было скверно...

***

Преследователи не отставали. Каждый шаг их тяжелых сапог по каменистой земле звучал как предвестие неизбежного. Амен знал, что на этот раз они не просто ищут его — они хотят его убить, оставить в пустыне, как зверя, с которого сняли шкуру. Его сердце било ровно, но холодно, как если бы он был уже мёртв, а окружающий мир был лишь театром для его последних актов. Он вёл лошадь через этот безжизненный перевал, по скользким камням, что бликовали на фоне серых облаков, набухавших дождём. В воздухе висела угроза, и холодный ветер тянул за собой запах пепла, словно всё вокруг было готово сгореть. Эва шла за ним, её дыхание прерывалось, когда она смотрела, как он двигался — его фигура, широкая и уверенная, словно она принадлежала не к этому миру, а к тени, что всегда следовала за ним. Но Амен был не просто человеком. Он был тем, кого не поймать, кого не пересилить. Его прошлое оставляло за собой кровавый след, а его имя вызывало страх. Он был как дикий зверь, не поддающийся правилам, без жалости, без страха, просто существующий ради своего выживания. Когда они достигли узкого каньона, свет между скалами стал тускнеть, а тени сгущались, как будто сами камни ждут чего-то страшного. В этот момент Амен остановился. Он знал, что они приближаются. Слышал их шаги, слышал, как они перешептываются, как начинают готовить оружие. Ветер завывал всё громче, словно предупреждая о скором ударе.       — Подготовься, — сказал он Эве тихо, но уверенно. В его голосе не было страха, только чёткое осознание того, что этот момент стал неизбежным. Эва сжала поводья лошади, её глаза сузились от напряжения. Она уже чувствовала, как её тело начинает наполняться готовностью к действию. Всё было так, как он сказал. Она должна была быть готова. Но в её груди билось другое чувство — тревога, и почти боль, как если бы она не хотела, чтобы он сделал то, что собирался.

***

Когда они показались, Амен не промедлил. Он резко вытащил револьвер, его рука мгновенно опустилась в привычное положение, взгляд сосредоточился на цели. Всё происходило так быстро, что мир вокруг них будто замер. Преследователи, ещё не осознавшие, что они стали жертвами, не успели понять, когда их уже не было. Амен выстрелил. Звук выстрела был как гром среди ясного неба — резкий, оглушающий, с пронзающим свистом пули, как удар молнии, который пронзил воздух и рассеял туман. Один из охотников, крупный мужчина с бородой, упал на землю, глаза его ещё оставались открыты, но в них больше не было жизни. Пуля пронзила его грудную клетку, и из него вырвался звук, похожий на хрип, смешанный с дыханием мёртвого. Он так и не успел понять, что произошло. В этот момент остальные заметили его. Но было поздно. Амен действовал точно, словно он был частью этой земли, частью её дыхания. Он был тенью, что выстрелила из темноты и исчезла в следующем мгновении. Другой охотник бросил взгляд на своего товарища, но Амен уже был рядом. Он не говорил ни слова, лишь его оружие, его взгляд были достаточно выразительными. Он снова выстрелил. Ещё один охотник упал, не успев сделать ни одного движения. Это было так быстро, что казалось, смерть пришла к ним, как нечто неизбежное, как река, что унесла их в бездну. На этом не закончилось. Третий охотник, ещё живой, бросил взгляд на свою команду, но уже понял, что у него нет шансов. Он развернулся и попытался убежать, но его ноги подкашивались, словно земля под ним проваливалась, как только он сделал шаг.       — Ты не уйдешь, — произнёс Амен, и его голос был как ледяной ветер, проникающий в душу. Когда последний охотник рванул в сторону, Амен не стал тратить больше времени. Он снова выстрелил. Пуля пробила его спину, и он рухнул на землю, не успев даже произнести слова. Все они лежали на земле, без движения, оставив за собой лишь кровавые следы, что быстро смешались с землёй. Только тишина осталась. Тёмные облака проплывали в небесах, как следы унесённого грозового фронта. Эва, стоявшая рядом с Аменом, почувствовала, как напряжение в её теле немного отпускает. Но она знала — это было ещё не всё. Бой был завершён, но война продолжалась. Амен подошёл к одному из охотников, поднял его револьвер и, осмотрев оружие, выкинул его в сторону. Он снова взглянул на Эву.       — Они больше не будут нас преследовать, — сказал он спокойно, его глаза оставались холодными и непроницаемыми, как всегда. Однако Эва увидела в его взгляде что-то, что не было привычным — он был жив, но как будто часть его всё ещё оставалась в этих горах, среди камней и крови. Она подошла к нему и тихо сказала:       — Ты сделал это. Теперь мы можем уехать. Амен не ответил. Он лишь кивнул, не показывая, что его руки немного дрожат.

***

Годы спустя…

Тёплый свет ламп лился сквозь большие окна нового салуна, отбрасывая мягкие отблески на полированные столы и сверкающие бутылки за стойкой. Это был её второй салун, построенный вместе с отцом. «Золотая подкова» больше не была просто заброшенной пыльной дырой в захолустном городке. Теперь это была сеть заведений, что охватывала весь Вайоминг. Эва стояла у стойки, задумчиво оглядывая просторный зал. Люстра под потолком искрилась, как капли виски в бокале, запах свежего дерева и пряных специй витал в воздухе. Её отец сидел за дальним столиком, обсуждая дела с поставщиком, но её взгляд снова и снова возвращался к мужчине у окна. Амен. Он сидел в тени, полуобернувшись к дверям — старая привычка не уходила. Но в его облике больше не было напряжённости, не было того скрытого напряжения, что раньше выдавали его скованные мышцы и бледные пальцы на рукояти револьвера. Сейчас он был расслаблен, почти умиротворён. Эва не слышала его шагов, но почувствовала, как он приблизился. Высокий, светловолосый, с глазами, в которых плескалось нечто, заставлявшее её сердце биться быстрее.       — Думаешь, это место будет приносить прибыль? — с легкой усмешкой спросил он, склонившись к ней.       — Как и все мои идеи, — мягко ответила она, поднимая на него взгляд. Амен взял её руку, медленно поднеся к губам. Его поцелуй был тёплым, горячим, словно он впитывал её тепло, её жизнь.       — Ты изменила мою судьбу, принцесса, — хрипло произнёс он, и прежде чем Эва успела ответить, его руки обвили её талию, притягивая ближе. Она не сопротивлялась. Их губы встретились в поцелуе — сначала мягком, нежном, как прикосновение ветерка в прерии, а затем более настойчивом, требовательном. Это был поцелуй двух людей, переживших опасность, бежавших от судьбы, но в конце концов нашедших друг друга. Прерии пели свою бесконечную песню за окнами, но больше не звали его в путь. Он уже нашёл свой дом.