Со временем

— Всем спокойной ночи! — крикнула Сакура, накинув сумку на плечо и направляясь по коридору. Очередная долгая смена в больнице наконец-то закончилась. — Спокойной ночи, — Ино махнула рукой с поста медсестры и вздохнула. -Как же хочется домой. — Пожалуйста, скажи, что ты не остаешься на сверхурочные. Сегодня спокойная ночь, ты должна уйти, когда закончится твоя смена, — сказала Сакура подруге. -Передай привет Саю и Иноджину. Улыбка Ино была усталой, но искренней. — Да, мне нужно только убедиться, что все готово к следующей смене, и я уйду. Спасибо, Сакура. Надеюсь, дома тебя ждет большой бокал вина и любимый сериал. Сакура кивнула и медленно попятилась. — Можно сказать, у меня сегодня горячее свидание, ага. — Только не натвори дел! — крикнула ей вслед Ино. — Ничего не обещаю! — Сакура прошла по коридору и вышла из отделения. Тишина после шутки всегда немного грустная, и ей хотелось, чтобы в коридоре был кто-то, с кем можно было бы попрощаться. Конечно, скорее всего, она просто закинет ноги на диван и посмотрит что-нибудь, прежде чем лечь спать. Она могла бы укутаться в свое любимое пушистое одеяло и разогреть остатки ужина, ведь, ну, никто бы не стал их есть, не задавая лишних вопросов. В свои 43 года она, безусловно, справлялась. Но возвращаться в пустой дом иногда было тяжело. Она действительно приложила немало усилий, изучая мир знакомств, просто чтобы сказать, что хотя бы попыталась. Она брала номера телефонов в барах и даже сама проявляла инициативу, знакомясь с мужчинами в кофейнях. Но каждое скучное, странное или неловкое свидание все больше и больше лишало ее надежды. Она думала, что это не может быть тем, о чем поют в песнях, показывают в фильмах и пишут в стихах. Наверняка должно быть что-то большее. — Лучше быть одной, поверь мне, — говорили ей некоторые. Но Сакура знала, что настоящая любовь существует — многие люди были поражены стрелой Купидона, и это только усиливало ее тоску. Каждая мучительная мысль хоть раз приходила ей в голову: она слишком много, недостаточно, совершенно нелюбима или недостойна заботы.       Ей говорили, что ее стандарты непомерно высоки. (Один Учиха Саске в конце концов заставил ее осознать правду в этом. Планка была высока, да, но он превосходил ее каждый день. Ни один другой мужчина не мог с ним сравниться, и она была глубоко благодарна своей прошлой себе за то, что никогда не соглашалась на меньшее, чем заслуживала.) И она хотела испытать все это на себе хотя бы раз. Почему бы ей не захотеть узнать, каково это — быть чьей-то единственной и неповторимой? Даже хаос разбитого сердца был интригующим для ученого и романтика, каким она была. Неужели просить любви слишком много? — Карьеристка, — одобрительно кивали некоторые, не подозревая, как щемит её сердце, когда она едет одна по ночному городу. Её диплом согревал её по ночам, оплачивая счета. Он не спрашивал, как прошёл её день. Школьная романтика была нереалистичной, говорила она себе, когда пролетали те юные годы. (Внутри неё разгоралась печь зависти, когда она видела молодые пары, у которых было столько времени друг для друга. Она жаждала их близости и беззаботности юности. Она знала, что нужно отпустить, но… но…) Любые отношения, кроме студенческой влюблённости, в университете практически обречены на разбитое сердце, ведь парни только ищут себя. Знакомства в 20 лет не могут быть такими уж замечательными. 30 лет — это расцвет, так что теперь, когда она стала врачом, всё остальное встанет на свои места, верно? Но эти сладкие слова едва ли могли замедлить неумолимое наступление одиночества. В некоторые дни она чувствовала себя последней, кого выбрали в вышибалы. Сакура винила во всём работу, одновременно используя её как убежище. Ей некуда было выплеснуть эту переполняющую любовь, кроме как в работу. Это объясняло, как она была назначена в Совет директоров гораздо раньше коллег, как она находила время для каждого нуждающегося пациента. В какой-то момент она опустила руки и смирилась с тем, что романтика просто не для неё. В её жизни было много великих любовей: друзья, семья, она сама. Но не было партнёра, к которому можно было бы вернуться домой. Никакая любовь к себе не могла это изменить. Неужели она проведёт всю жизнь в ожидании… ожидании… ожидании… или всё-таки где-то там есть кто-то? С годами, когда она официально вступила в средний возраст, вероятность найти свою великую любовь уменьшалась. Жизнь продолжалась. Когда она уже почти отказалась от знакомств, Сакура встретила кого-то на работе. Раньше она клялась, что никогда не свяжется с коллегой — слишком сложно. Но сердцу не прикажешь. В больницу Конохи прибыл новый онколог, Учиха Саске, коллега Сакуры. Его кабинет расположился в конце коридора, напротив её кардиологического отделения. Сакура, поначалу настороженная, задавалась вопросом, почему её не привлекли к процессу его найма. К тому же, директор Какаши, казалось, сразу же наладил с ним дружеские отношения, что вызывало у Сакуры раздражение. Она даже подумала о том, чтобы уйти в частную практику, если седьмой этаж превратится в «мужской клуб». Вскоре выяснилось, что Саске родился в Конохе, но учился и работал в Ото. Он вернулся в родной город, чтобы ухаживать за пожилой матерью. Какаши, будучи другом семьи Учиха, объяснил своё тёплое отношение. Сакура признала, что обычно директор не проявляет такой дружелюбности к новым сотрудникам. Оказалось, он давно пытался заполучить Саске в свою команду. Саске, к тому же, оказался привлекательным, свободным и ровесником Сакуры, что было редким сочетанием. Сакура решила, что если он хороший врач, то у неё нет причин его недолюбливать. В первые дни она внимательно наблюдала за ним. На ежемесячном собрании Какаши попросил Саске представиться. — Учиха Саске, онколог. Я работал в Ото, но родился здесь, — сказал он, оглядывая присутствующих и кивая каждому. Когда он собрался сесть, Какаши остановил его. — Саске, коллеги хотят узнать о тебе больше. Расскажи о своих интересах, целях. — У нас общие цели: помогать людям, — ответил Саске. Какаши, не удовлетворившись, ждал продолжения. Саске добавил: — В свободное время я занимаюсь исследованиями в университете. Лечение ограничено устаревшими методами.- Он посмотрел на Какаши, словно спрашивая: Доволен?. Какаши, в свою очередь, увлёкся видом из окна. Неохотно Саске продолжил: — Возможно, вы знаете меня по работе в центре Орочимару. По залу пронёсся шёпот. Все знали, что Орочимару работал без отдыха и часто нарушал этические нормы. — Он, конечно, безумен, — сказал Саске, вызвав смех в зале, включая Сакуру. -Но его знания полезны. Я хочу использовать его исследования в нашей больнице. Он сел, и Какаши начал аплодировать, к нему присоединились остальные. Достойно уважения, — подумала Сакура.       На следующий день, придя на работу, Сакура добавила свежую научную статью Саске в свою папку «Что я читаю на этой неделе», которая висела на двери её кабинета. Саске, заметив обновление, невольно поглядывал на папку каждый раз, проходя мимо. Однажды, замедлив шаг у её кабинета, он услышал сквозь приоткрытую дверь взволнованный мужской голос. Делая вид, что занят телефоном, он попытался подслушать, не привлекая внимания. Он понял, что пациент признавался Сакуре в любви. Саске резко постучал в дверь и вошёл. — Доктор Харуно, вот файл, который вы просили. Это срочно, — сказал он, глядя на смущённого пациента. Тому не обязательно было знать, что Саске просто взял бумаги из папки Сакуры. Сакура, пытаясь скрыть удивление от его вмешательства, обратилась к пациенту: — Я ценю ваши чувства, но нам следует оставаться в рамках профессиональных отношений. Прошу прощения.- Она посмотрела на него так, что тот поспешно ушёл. Когда его шаги затихли, Саске спросил: — Это часто случается? — Да, честно говоря. У меня уже есть стандартная реакция, — ответила Сакура. Саске усмехнулся: — Со мной тоже такое бывает. Кажется, вы справляетесь, но, — он огляделся, — мой кабинет рядом, если понадобится помощь. Не все умеют достойно принимать отказ. Он ушёл, не дождавшись благодарности. Следующая возможность поговорить с Саске у Сакуры появилась на благотворительном вечере. Она восхищалась его умом и уверенностью на собраниях, и его внешность привлекала внимание, но они редко общались после его предложения помощи с настойчивыми пациентами. Саске, все еще привыкавший к жизни в Конохе и тонкостям нового места работы, не мог ни на чем сосредоточиться, пока… — Какаши, — пробормотал он. — Хм? — Его наставник наслаждался закусками, и у него были крошки по всему переднику его темно-серого костюма. Саске закатил глаза и снова посмотрел на симпатичную розововолосую докторшу, которая привлекала его внимание с первого дня. Сегодня на ней было потрясающее платье цвета шалфея, которое красиво облегало ее фигуру. — Харуно Сакура. Она не замужем или просто не носит кольцо? Это было довольно распространенной практикой в медицинской сфере, особенно для хирургов, которых могли вызвать на операцию в любой момент. Какаши ухмыльнулся, как кот, объевшийся сметаны. — Ты ей увлекся. — Это был просто вопрос. — Вопрос может быть признанием, дорогой Саске. И для того, кто говорит мне десять слов в хороший день, я подозреваю, что ты сейчас не просто ведешь светскую беседу.- Он стал немного серьезнее. — Насколько я знаю, она никогда не была замужем и у нее нет детей. Она могла вести тайную двойную жизнь, хотел он сказать, но решил, что лучше не слишком раздражать Саске. Он хотел, чтобы Саске был в хорошем настроении, чтобы выудить как можно больше информации. — Интересно. Быть незамужней могло означать многое. Возможно, в Сакуре было что-то глубоко неприятное, что можно было обнаружить только после пары свиданий. Или, возможно, ее одинокий статус был счастливой случайностью. — У нас отличные рабочие отношения. Хочешь, я подведу ее к тебе, чтобы поговорить? Я могу быть твоим… — Не говори «сводник». — Я и не собирался говорить «сводник». Он определенно собирался сказать «сводник». — Подожди здесь. Или, лучше, пойди помучай Шизуне. Саске решил просто действовать, пока Какаши не опозорил его. — Доктор Харуно, — позвал Саске, приближаясь. -Вам нравится еда? — О, привет, доктор Учиха! Возможно, даже слишком, — хихикнула она. Сакура набирала вторую тарелку, проведя вечер за закусками. Доктор Учиха, признаться, немного нервировал ее своим серьезным выражением лица. Ей не хотелось шутить о расстройстве желудка в их первом разговоре вне работы, но это было единственное, что приходило на ум. — Пользуйтесь моментом, пока можете. Все лучше, чем больничная еда, — сухо сказал он. Персонал питался бесплатно в столовой, но качество еды оставляло желать лучшего. — Вы правы, кажется, яблочное пюре на этой неделе стало еще хуже. После паузы она спросила: — Извините, вам что-то нужно было здесь? Женщина указала на стол, полный различных блюд. Она только что взяла последние кусочки сашими с блюда и надеялась, что он не подошел сюда в поисках еще одной порции. — Не отвлекайтесь, угощайтесь. Какаши мне тут сказал, что вы просто ас. Говорит, у вас руки самые надежные в больнице.- Саске знал, что Сакура — первоклассный хирург, и пациенты ее обожали. — Ой, да ладно, он преувеличивает, — отмахнулась Сакура. — Мне просто повезло с наставником, без Цунаде я бы не справилась. Она до сих пор чувствовала ее поддержку в операционной. Саске знал Цунаде давно. Она помогала его семье, когда Итачи был болен. Она, в отличие от Орочимару, заботилась о его комфорте. Саске до сих пор винил себя за то, что не смог спасти брата. Какой смысл в его образовании? — О ней все хорошо говорят, — сказал Саске. — Она не каждого возьмет в ученики. — Ох, это было тяжело, — сказала Сакура. — Но мне повезло. Она слизала крошку. — Тсунаде меня гоняла. Я удивляюсь, сколько всего влезло в мою голову. — Или просто вы очень трудолюбивая, — подумал Саске. Он чувствовал к ней симпатию. — Но вы справились. — Думаю, ей понравилось, что я была настойчивой, — сказала Сакура. — Мой наставник, наверное, был бы рад, если бы я от работы умер, — пошутил Саске. Он впервые услышал ее искренний смех. — Думаю, Цунаде изобрела кучу лекарств, пока меня поднимала. У них такой подход, надо пахать. Они болтали о работе, перешли за другой столик. — Вот мы даем, — сказала Сакура. — Пришли на гала-вечер, чтобы говорить о работе! Пошли выпьем. Он отодвинул её стул, оправдываясь: — Врачебная жизнь, она такая. Поглощает. Он чувствовал, что работа душит его, и понимал, что нужно остановиться, чтобы не потерять всё. — Ох, не говорите, — вздохнула Сакура. Никак не могу завести друзей, всех отпугиваю больничными байками. Спасибо, что Ино рядом. Саске, чувствуя, как колотится сердце, с деланной небрежностью спросил: -Может, мы подружимся? Я же не совсем пропащий, правда? Сакура улыбнулась: — Конечно, подружимся. — Или… может, не только? — Или… может, не только, — повторила она, потом воскликнула: — Это что, свидание?! Саске, стараясь не выдать волнения, предложил: — Ужин? Свидание, если хочешь. Поговорим о чём-нибудь другом. — О погоде, например? — Отлично! Сакура подумала, что терять нечего. — Если ты серьёзно… — Серьёзнее не бывает. — Его глаза, обычно холодные, сейчас были полны тепла. — Хорошо. Тогда давай номер, я скину адрес. — Заеду в семь в выходной. Пойдём в лучший ресторан Конохи. — Договорились! — Она улыбнулась, радуясь, что ей не нужно ничего организовывать. После встречи с Саске, Сакура вернулась домой, словно на крыльях. Высокие каблуки совсем не чувствовались. Выбор наряда для свидания оказался настоящей пыткой. Она разрывалась между джинсами и нарядным топом и платьем. Саске никогда не видел ее в повседневной одежде, и Сакура хотела выглядеть идеально, словно права на неудачное первое свидание у нее уже не было. В итоге она выбрала зеленый свитер с открытыми плечами и белые брюки. Когда Саске приехал за ней, она на мгновение пожалела, что не поехала сама — так хотелось немного покричать в машине, чтобы успокоить нервы. Машина у него была хорошая, но и у нее тоже, так что это не имело значения. Она снова задумалась, зачем все это. Но потом, на светофоре, он сказал своим низким голосом, что ей идет прическа — распущенные волосы с ободком вместо обычного хвоста — и она вспомнила: Вот оно что. Они явно перестарались с нарядами для «Лапшичной Старого Каге», простого заведения с тусклым светом и разбитой парковкой. Но Сакуру это не волновало — только что вышла семья, нахваливая еду, от которой невозможно оторваться. Они сели за шаткий столик, и Сакура призналась: — Я тут ни разу не была. — Ни разу? — Саске удивился, как будто у него отвисла челюсть. -Неудивительно, что мы не пересекались. Мы всегда приходили сюда на день рождения мамы. Это лучшая лапша в Конохе. — Я давно хотела попробовать. Что ты обычно заказываешь? — Она взяла меню — потрепанное, с заклеенными ценами, явно старое. — Холодная лапша с чили — моя любимая. Ты любишь острое? -Острое не моё, — призналась Сакура. Саске, напротив, уже тянулся за острым соусом. -Я суп с говядиной хочу. — А я, сколько лет сюда хожу, так его и не попробовал. Семья консервативная, любим одно и то же. — Тогда угощу, — улыбнулась Сакура. Ей было непривычно, что на неё так смотрят, и надеялась, что нравится. Подошёл официант, Саске заказал кучу всего, включая закуски и гарниры. Сакура удивилась: — Это же много! — Да, обычно столько не беру, но раз уж ты здесь, надо попробовать всё лучшее. Завтра остатки доедим, или сегодня справимся, нас же двое. — Лучшее или твоё любимое? — уточнила Сакура. Саске занервничал: — Честно, не всё острое! Сакура рассмеялась. — Ладно, ладно. Они всё съели, чем поразили персонал. Саске расплатился. — Хорошо отдохнули, — сказал он. -Неделя была тяжёлая. Он думал, как продлить вечер. — Ага, и потеплело! Надо мороженое съесть, отметить. — Надо, значит надо, — усмехнулся Саске. — Я ресторан выбрала, теперь моя очередь решать. — Логично, доктор Харуно. Далеко идти? — Пешком можно, и полезно. — Тогда пойдём.- Саске пропустил Сакуру вперёд. Во время прогулки Сакура вдруг вспомнила разговор, который начала раньше. — Ты всерьёз считаешь, что мы поели лучшую лапшу в Конохе? — спросила она. У неё были друзья-кулинары, которые точно бы поспорили с этим утверждением, и она задумалась, как Саске впишется в их компанию. — Абсолютно. Хотя мой друг Наруто, конечно, будет настаивать, что Ичираку вне конкуренции, но мне уже надоело это место. — Старый Дом Лапши Каге — вот настоящая находка, — ответил Саске. Сакура резко закрыла рот рукой, словно не веря своим ушам. — Подожди-ка, — сказала она. Саске напрягся, подумав, что сказал что-то не то. — Что-то не так? — спросил он. — Ты знаешь Наруто? Узумаки Наруто? — уточнила Сакура. Саске вздохнул. — Сомневаюсь, что в Конохе есть два Наруто, одержимых раменом из Ичираку. Да, мы дружим семьями с самого детства, наши матери были близкими подругами.- Он вспомнил, как Наруто буквально прыгал от радости, когда узнал о его возвращении. — Какой тесный мир! Мы познакомились в начальной школе, до того как он перевёлся, и с тех пор поддерживаем связь, — воскликнула Сакура. Она вспомнила, как Наруто травили в школе, но он расцвел, когда сменил обстановку и нашел, куда направить свою энергию. Наруто был таким разговорчивым, что вполне мог упоминать Сакуру Саске, и наоборот, но они как-то упустили этот момент. — Я давно его не видел, — продолжил Саске. — Работа, дети… Хината — настоящая героиня. — Подожди, ты был на их свадьбе? — спросила Сакура. Она почти стала подружкой невесты, но родственницы Хинаты заняли все места. Она бы очень расстроилась, если бы они разминулись, как в тех романтических фильмах, где судьба сводит людей в самый последний момент. — Я должен был быть, но у моего брата была сложная операция, и вся семья была в больнице. Учихи очень переживали и отправили щедрые подарки, — объяснил Саске. Вместо облегчения, Сакура почувствовала грусть. — Это, должно быть, было очень тяжело для вашей семьи, — сказала она. — Наруто очень поддерживал Итачи и не позволил свадьбе отвлечь его. Операция прошла успешно, и Наруто даже заморозил кусок свадебного торта для брата. Мы потом смотрели фотографии, так что чувство, будто мы там были, — рассказал Саске. — Вы, должно быть, очень близки, — сказала Сакура, пытаясь вспомнить, упоминал ли Наруто Саске. Но Наруто со всеми был дружелюбен, поэтому она не могла быть уверена. — Как братья. После свадьбы и рождения детей мы стали реже видеться, — признался Саске. — Это естественно, но все равно грустно. Наши разговоры стали короче, ведь я не мог поддержать его в обсуждении детских вопросов или совместного бюджета. Но мы всегда будем желать друг другу лучшего, даже если уже не будем такими, как в детстве. Пока они ждали зелёный свет, повисла неловкая тишина первого свидания. Саске, решив, что пора разрядить обстановку, задал банальный вопрос: — У тебя есть братья или сёстры? Он только что рассказал о своём больном брате, и теперь пришла её очередь поделиться. Сакура легко рассмеялась: — Нет, я единственный ребёнок. Всегда задавалась вопросом, каково это — иметь брата или сестру.       Когда загорелся сигнал «идти», и они начали переходить дорогу, Саске улыбнулся: — Быть младшим братом имело свои преимущества. Итачи был намного старше, поэтому я рос избалованным. Наверное, был ещё тем сорванцом, но он никогда этого не показывал. Он умолчал о том, как отец постоянно сравнивал его с успешным братом, что и подтолкнуло Саске стать врачом. Но Итачи всё равно умер молодым, несмотря на лучших врачей, включая Саске. Он чувствовал, что так и не смог доказать свою состоятельность. Никакие усилия не могли сравниться с тенью брата. — Да уж, — с сарказмом протянула Сакура, — твой брат, должно быть, был святым, раз терпел тебя. Она легонько толкнула его локтем. — Эй, — он толкнул её в ответ, — ты единственный ребёнок. На этом всё. Саске содрогнулся, представив, сколько общего у Сакуры и Наруто из-за их статуса единственных детей. Сакура рассмеялась, и Саске понял, что они флиртуют. От этого у него перехватило дыхание. Всю дорогу до машины они болтали без умолку. Сакура не заметила, как Саске подъехал к её дому и остановился у бордюра. — Может, зайдёшь? Выпьем воды после мороженого? — Она не планировала приглашать его, но, уходя на свидание, убедилась, что в доме идеальная чистота. Она заботилась о своём пространстве и надеялась, что Саске оценит это, если его холостяцкая берлога нуждается в уборке. — Если ты не против, — мягко произнес Саске, когда Сакура уже отстегивала ремень безопасности. Она надеялась, что аромат тростниковых диффузоров в прихожей ему понравится. — Как-то странно, — сказала она, включая свет по всему дому. Они остановились на кухне. Предложить еду было неуместно — ведь они только что поужинали. — Ты нечасто приглашаешь гостей? — спросил Саске. Он понимал ее: сам предпочитал порядок и не любил суету, даже в компании близких. — Ну, я люблю, когда есть время… но, понимаешь… — Нет, не понимаю. Что именно? Она неопределенно махнула рукой: — Ты у меня дома. Саске слегка раздраженно подумал: Она же сама пригласила! — и произнес: — Я могу уйти, если тебе некомфортно. — Нет, нет, дело не в этом. Просто… непривычно.- Она обвела рукой кухню: — Вот, собственно, кухня. Впрочем, ты и сам видишь. Но скажу, что ящики и шкафы с доводчиками — это гениальное изобретение. Частично ее приглашение было продиктовано желанием похвастаться обновленным интерьером, особенно кухней. Саске как раз присматривался к новым холодильникам. Да и стакан воды не помешал бы. К тому же, свидание проходило отлично. — В следующий раз можешь пригласить меня. Будет так же странно, и мы будем квиты. — В следующий раз? — О, это ты так изящно меня отшиваешь? Сакура закатила глаза: — Наш «следующий раз» зависит от нас обоих. — Не уверен, — пробормотал Саске, чувствуя себя в неравном положении. Она такая красивая и независимая, зачем ей он? — Но если ты не против, я бы хотел показать тебе свою эко-стиралку и сушилку с вертикальной загрузкой. После ужина в твоем любимом ресторане, конечно. — Звучит как свидание. — Отлично. Он огляделся, оценивая пространство: — Чем бы ты обычно занималась в такой вечер, если бы не я? Саске внутренне съежился, надеясь, что это не прозвучало как что на тебе надето, почему ты без меня в душе? Хм… смотрела бы телевизор и заснула на диване, хотя спальня рядом. Потом проснулась бы, чтобы умыться и перекусить, и попыталась бы заснуть снова. Но, скорее всего, не смогла бы из-за дневного сна.- Сакура открыла шкаф и достала стакан, спросив, нужен ли лед, прежде чем налить воду. Саске оценил ее честность. Не каждый способен на такую приземленную искренность. — Я как раз ищу что-то новое для просмотра — Детектив Аода заканчивается. Не могу поверить, что финал растянули на две недели. Они прошли в гостиную и устроились на уютном диване. Саске поставил стакан на подставку. Глаза Сакуры загорелись: — Я обожаю этот сериал! Мне еще нужно посмотреть предпоследнюю серию. Откладывала, чтобы финал не казался таким близким. — Поторопись, последняя серия выйдет скоро. Она хорошо подготавливает к финалу, и клиффхэнгер не такой уж и страшный. До выхода серии оставалось всего несколько дней. — Подожди, не смотри без меня! — Я не планировал, так что тебе придётся наверстать, — с самодовольной ухмылкой произнёс он. Все эти планы на будущее казались такими необычными, но в то же время удивительно естественными. Она взяла пульт и включила телевизор. — Слышала, «Страна снегов» поначалу тянется, но потом там такой поворот! — Сакура начала пролистывать главную страницу. — Это на HBO, да? Скажи, стоит ли оно бесплатной подписки. Я тут краем глаза смотрел первую серию «Розового сада», но, кажется, надо пересмотреть вдумчиво. — У меня есть HBO, а вот Hulu нет! А я слышала, «Розовый сад» — огонь. Можешь смотреть с моего аккаунта. — По рукам. Давай, открывай Hulu, я тебе пароль введу. Они смотрели первую серию, и она оказалась настолько смешной, что пару моментов пришлось перематывать, чтобы ещё раз насладиться остроумными шутками. Сакура поймала себя на том, что не отрываясь смотрит на Саске, и с ужасом осознала, что ей безумно нравится звук его смеха. Когда Саске собрался уходить, было уже поздно. -Я позвоню завтра.- Никаких игр в ожидание, только чёткие планы. Это подкупало своей прямотой. Он накинул куртку, и, хотя это было простое движение, выглядело оно невероятно притягательно. — Езжай аккуратно, — сказала Сакура, открывая дверь. На улице стрекотали сверчки, и больше не было слышно ни звука. Учиха сел в машину и помахал на прощание, прежде чем исчезнуть за поворотом. Сакура прикусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. Закрыв и заперев дверь, она не смогла сдержать тихого ликующего крика. Фильмы не врут. Любовные романы всё правильно описывают. Она наконец-то поняла смысл любовных песен. И это было потрясающе. Как и обещал, на следующий день Саске позвонил. Вернее, сначала написал, чтобы убедиться, что она дома и может говорить. — Как день? — Отлично. Никто не пострадал. — За это стоит выпить. Сакура тихо рассмеялась и продолжила: — Я так устала. И голодная, но даже думать о готовке сил нет. Зря я вчера не сделала заготовки. Она задумалась, каким Саске будет в отношениях? Будет ли он массировать ей ноги после тяжёлого дня? Наполнит ли ванну и зажжёт свечи? — Я, кажется, сбил тебя с графика, — с улыбкой сказал он. — Я обычно тоже много успеваю в выходной. Похоже, мы оба вчера забили на домашние дела. — Я… что? Нет, Саске…-Сакура не хотела его ни в чём обвинять. — Когда мы увидимся снова? — Её громкость была на максимуме, а его голос звучал тихо и бархатно. Она готова была слушать его вечно. — У тебя же есть моё расписание. — Я знаю, когда ты не работаешь, но я спрашиваю, когда ты хочешь меня увидеть. Честно говоря, Саске не был уверен, что сможет дождаться следующего официального свидания. Сакурасделала паузу, позволив тишине повиснуть в воздухе. — Если ты не слишком устал, может, поужинаем сегодня? — Ничуть не устал, — с живым блеском в глазах отозвался брюнет. Сакура расцвела улыбкой, едва удержавшись от игривого жеста — закрутить прядь волос вокруг пальца. — Прекрасно! Тогда дай мне немного времени освежиться, и я заеду за тобой. И, пожалуйста, позволь мне сесть за руль. Плейлист — моя забота. Для их второго свидания Сакура выбрала уютную американскую закусочную в стиле ретро, с кожаными диванчиками, издающими при каждом движении мягкий скрип, и меню, где целых две страницы были посвящены пирогам. — Это, может, и не самый-самый любимый ресторан — сложно выбрать единственный, — но их картофель фри — это просто гастрономическое откровение. Горячая, сытная, утешительная еда казалась именно тем, что нужно после утомительного рабочего дня. Они заказали сочные бургеры с румяной картошкой фри и с аппетитом принялись за трапезу. Сакура, словно юная бунтарка, обмакнула картофелину в густой шоколадный молочный коктейль, и Саске посмотрел на нее с нескрываемым изумлением. — Что? Попробуй! Право, ты многое теряешь.- Она демонстративно съела еще одну картофелину в том же стиле, словно доказывая свою правоту. -Ммм, божественно. — Весьма специфично, — сдержанно прокомментировал он, и в этот момент казалось, что в шумной закусочной остались только они вдвоем. Он жевал медленно, а Сакура, слегка наклонившись через стол, с нетерпением ждала его вердикта. Он покачал головой и, взяв бутылку кетчупа из металлической подставки, решительно произнес: — Только кетчуп. Ничего, кроме кетчупа. — Я категорически не согласна! Твоя консервативность граничит с кощунством. Но, если ты великодушно уступишь мне свой соленый огурец, я, быть может, смягчу свой гнев.- Кетчуп, по мнению Сакуры, был неплох, но не более того. Она выдавила немного на тарелку, вырисовывая кетчупом улыбающуюся рожицу. Саске посмотрел на соленый огурец на своей тарелке. Он любил соленые огурцы, но не настолько, чтобы отказать этой очаровательной девушке в ее, казалось бы, странной просьбе. Он подвинул тарелку через стол, и Сакура, словно ребенок, получивший заветную игрушку, засияла от восторга. — Знаешь, их продают в любом супермаркете. В огромных банках. Твое счастье — на расстоянии вытянутой руки.- Саске мысленно представил, как покупает ей тысячу банок, и они становятся той самой пригородной семьей, у которой в гараже стоит дополнительный холодильник, доверху забитый солеными огурцами. — Я не новичок в этом деле, конечно, у меня дома есть несколько банок. Но эти, ресторанные, — особенные. В них есть что-то такое, чего не добьешься в домашних условиях. — Сакура с наслаждением откусила кусочек, смакуя хруст и пикантный вкус. — В следующий раз мы должны приготовить что-нибудь вместе. Придумай блюдо, которое в домашнем исполнении превзойдет любое ресторанное, а я позабочусь об ингредиентах. — Ты хорошо готовишь? Саске пожал плечами. — Справляюсь.- Он мысленно перебирал свои лучшие рецепты, пытаясь угадать, что придется ей по вкусу. — Хм, может быть, тогда у меня появится соблазн съесть твои остатки, потому что мои, — она скривила лицо, — не всегда вызывают аппетит. — Я так понимаю, кулинария — не твой конек? — с усмешкой поинтересовался мужчина. Сакура закатила глаза. — Уф, можно подумать, человек, увлеченный наукой, не может потерпеть фиаско на кухне. Но кулинария — это другая наука, и она мне не подвластна. Выпечка — это вообще катастрофа. Если что-то пошло не так, все пропало.- Она откусила еще кусочек бургера, задумчиво пожевала и вздохнула: — В студенческие годы я как-то выживала, но теперь смирилась с тем, что мне лучше не отходить от простых рецептов. — Как ты любишь яйца по утрам? — Я с яйцами справляюсь, — возмущенно начала женщина, но тут же подавилась, поняв, к чему он клонит. Она откашлялась, чувствуя, как щеки заливает краска, но он не отводил взгляда, даже обмакивая картофелину в кетчуп. — А что ты умеешь готовить? — с вызовом спросила она, вытирая уголок рта салфеткой. Саске уже мысленно составлял меню. — Обычно я предпочитаю классику: суп, рыба, яйцо всмятку. Но и французский омлет у меня получается неплохо. Ее глаза сузились. — Где же ты был всю мою жизнь? — На кухне, — с легкой усмешкой ответил он. Гордость заполнила его грудь, когда она рассмеялась и не сводила с него сияющих глаз до конца трапезы. После ужина они заехали к нему домой, так как у Саске скопился запас шоколада от благодарных пациентов, который он знал, что никогда не съест. Сакуру не пришлось долго уговаривать принять щедрый дар. Ей не терпелось увидеть, как выглядит дом Саске. И, конечно же, шоколад. Дом Саске был безупречно чистым и аккуратным, что выдавало недавнее возвращение в Коноху. Дом Сакуры, напротив, был уютным и обжитым. По крайней мере, так она оправдывала царящий в нем творческий беспорядок. Минималистичный интерьер квартиры Саске нарушала лишь одна рамка с фотографией в коридоре, ведущем на кухню. Сакура не могла пройти мимо. Пол был настолько отполирован, что она едва не поскользнулась в носках, но Саске вовремя её подхватил. — С моего тридцатилетия, — пояснил он, указывая на снимок, где он был вместе с Наруто и ещё несколькими незнакомыми Сакуре людьми. — Вечеринка-сюрприз, о которой я не просил. Саске не любил сюрпризы, но на фотографии он искренне улыбался. Наруто сговорился с его коллегами из медицинской школы и устроил вечеринку, которая, к удивлению Саске, прошла на ура. — Тридцать лет — отличный возраст, — улыбнулась Сакура. — Ещё бы! Наконец-то начал нормально зарабатывать. Хотя и в сорок неплохо. — Согласна. — Они прошли на кухню. — Какой год был твоим любимым? Саске задумался, наливая воду в чайник. — Наверное, этот, — ответил он. — Пока ничего плохого не случилось. — А я совсем не скучаю по двадцатилетию. Столько стресса! Но, признаюсь, тогда я выглядела лучше, — Сакура погладила себя по щеке. — Сейчас приходится пользоваться советами подруг-дерматологов, чтобы оставаться молодой. Саске налил кипяток в две кружки. — Мама говорит, что мне пора найти хороший крем для глаз, иначе к пятидесяти я стану неузнаваемым. — Не переживай, у тебя отличные гены, — заверила его Сакура. — Уверена, пластические хирурги показывают твои фотографии пациентам как образец. Саске решил промолчать и принять комплимент. Он списал покрасневшие уши на пар от чая. На третьем свидании они много целовались. Обещанный ужин пришлось отложить: напряжение между ними достигло предела. Сакура уже целовалась раньше, но это было что-то невероятное. Саске прижал её к стене, и ей это понравилось. — Чёрт, — прошептала Сакура, облизывая губы. Гормоны бушевали, а Саске пах и выглядел просто потрясающе. Он снова поцеловал её, и Сакура поняла, что хочет его. Она рискнула и использовала язык, и Саске отреагировал с энтузиазмом, но вдруг остановился. — Кто тебя этому научил? — спросил он, прищурившись. Саске не был наивным и понимал, что у Сакуры был опыт, но ревность всё равно закралась в его сердце. — Того человека здесь нет, — фыркнула Сакура. — Не ревнуй к призракам. Мы уже не дети. Саске снова поцеловал её, на этот раз с большей страстью, и Сакура подумала, что немного ревности даже добавляет остроты. Позже они поговорили о бывших. Оказалось, что у них обоих не было серьёзных отношений, что они считали странным для своего возраста. Они немного стеснялись, но не чувствовали неловкости. Приятно, — подумала Сакура, хотя в голове у неё вертелись и другие слова. Их свидания стали обыденностью, они перестали считать дни. Свободное время они проводили вместе. Они оба были зрелыми и уверенными в себе, поэтому сразу определили свои отношения: они встречаются, и это их устраивает. Сакура боялась, что, как и её подруги, она растворится в отношениях, забыв о друзьях. Но никто не возражал против её занятости, и Сакура с грустью поняла, что у всех уже есть свои пары. Она чувствовала себя комфортно с Саске, не пытаясь казаться лучше, чем она есть. Она знала, что имеет право влиять на его жизнь. Во время перерыва перед концом смены они отдыхали в кабинете Саске. Сакуре нравилось сидеть на краю его стола и болтать ногами, пока он слушал её рассказы. Саске снова пожаловался на глаза, которые он постоянно тёр, пока не появились пятна. — Тебе нужно проверить зрение, — сказала Сакура. Он жаловался уже не раз, но не шёл к врачу, что было странно для такого активного человека, как Саске. — Я знаю, что они скажут: сухость глаз, меньше нагрузки, — отмахнулся он. — Ничего страшного. Но глаза у него уже покраснели. — Не могу поверить, что приходится тебе это говорить, — вздохнула Сакура. — У врачей есть тесты, чтобы проверить, нет ли чего-то серьёзного. И вообще, нужно проверяться каждый год. Саске сделал вид, что читает бумаги, и промолчал. — Классика, — сказала Сакура. — Врач, который не заботится о себе. — Она положила руку ему на плечо. — Но ты можешь сломать стереотипы, Саске. — Всё в порядке. — Это решит врач. — У меня нет времени. — Найди время, — сказала Сакура и вышла из кабинета. Она решила игнорировать его, пока он не запишется на приём. Она не хотела, чтобы он оправдывал своим здоровьем их отношения. Позже он написал: Ты серьёзно? А как ты будешь на меня смотреть с больными глазами? — ответила она и добавила: Лол. Она победила. Саске позвонил знакомому окулисту и попросил записать его как можно скорее. На следующий день он пошёл на приём. Саске прислал Сакуре фото капель без подписи. Чудеса медицины! — ответила она. — Ужин сегодня? Несколько недель спустя Саске, сидя в кабинете, заполнял карту пациента, когда ворвалась Сакура. — Нужен массаж, — потребовала она, едва держась на ногах после утренней операции. Саске растерялся, когда Сакура повернулась, открыв ему вид на свою шею. — Мы на работе, — проглотил он, вспоминая, как их массажи заканчивались. — Без пошлостей, — сказала Сакура. — Локтем, если надо! Саске принялся за дело, не желая злить её. — Тебе нужно расслабиться, — сказал он, разминая её плечи. — Легко сказать, — фыркнула Сакура, указывая на больничную обстановку. — А вдруг я приглашаю тебя в спа? — Тогда ты гений! — воскликнула Сакура, и Саске рассмеялся. — Горячие источники, по рецепту врача. Запищал пейджер Сакуры. — Бегу, спасибо! И я знаю, где устроим спа-день, — крикнула она, выбегая. — Не забудь! Медсёстры уже давно сплетничали о них. В чате гадали, что именно Сакура попросила Саске не забыть. Ино обещала разузнать. Нам нужно съехаться, — подумал Саске. Или завести всё в двойном экземпляре. Саске снова забыл кошелёк у Сакуры. Она не понимала, как он умудрился взять ключи, но забыть кошелёк. Наверное, специально, — подумала она. Хотя ему не нужен повод, чтобы меня увидеть, — улыбнулась она. Сама Сакура тоже часто забывала вещи у Саске. Куртка могла подождать, а вот кошелёк с пропусками — нет. У них не совпадали выходные, поэтому Сакура отнесла кошелёк в лабораторию Саске, а потом собиралась заняться своими делами. Она давно не была в кампусе университета Конохи. Нахлынула ностальгия, и она представила, как они с Саске учатся в библиотеке. Лабораторию она нашла легко. Дверь была открыта, и Сакура постучала в дверной проём. — Привет, — сказал аспирант, снимая перчатки. — Вы из нового набора? Нам нужны помощники, у нас отличные результаты испытаний. — О нет, — поправила Сакура, слегка смутившись. — Я не студентка. Я ищу доктора Учиху. Мне нужно кое-что ему передать. — Она порылась в сумке и показала его кожаный кошелек. Несколько других студентов, заинтересовавшись, тоже собрались вокруг. Не каждый день кто-то забредает в их маленький уголок университета. — О-о, кто-нибудь, скажите доктору Учихе, что его девушка здесь, — другой студент игриво пошевелил бровями. Вскоре лабораторию наполнил шумный разговор, все сплетничали и строили догадки о своем таинственном руководителе исследований и его возможной девушке. Он не раз отпускал всех пораньше (выгонял), чтобы закрыться до ужина. Он был не так уж и скрытен. — Достаточно, — Саске вышел из-за угла и сумел всех заставить замолчать, но некоторые все еще прятали смешки за руками. Один студент, казалось, немного закашлялся. — Сакура, — вежливо поздоровался он. Его язык тела был напряжен. Вероятно, это стоило ему нескольких очков в глазах студентов, теперь они найдут его менее пугающим, зная, что он на самом деле человек. — Саске, — ответила она с усмешкой. — Ты оставил это у меня, — сказала она, передавая ему кошелек. Один студент ахнул, а затем громко прикрыл рот рукой. Саске бросил на него короткий взгляд, прежде чем положить кошелек в карман. Глаза Сакуры заблестели. — Вероятно, тебе придется купить им всем ужин в обмен на молчание. — Она вспомнила кое-что еще в своей сумочке и порылась там. — О, я чуть не забыла! — Она бросила ему протеиновый батончик, и он легко его поймал. Они обменивались рекомендациями по протеиновым батончикам, пытаясь найти что-то, что не было бы похоже на отвратительную еду. Их часы были долгими, а перерывы короткими, иногда оставляя им эти куски картона в качестве единственного варианта пропитания. — Спасибо. — Он хотел сказать больше, но слишком хорошо осознавал, что аудитория внимательно следит за ними. Он ограничился простым: Увидимся сегодня вечером. Оглядываясь назад, даже это выдало слишком много, но он не хотел оставлять Сакуру в подвешенном состоянии. — Увидимся, — пропела она и помахала группе лаборантов, ловящих каждое их слово. Он никогда этого не забудет. Однажды воскресным днем они дремали на диване, когда Саске получил звонок и резко сел. Он тихо говорил по телефону, и Сакура, находясь в полусонном состоянии, могла разобрать обрывки разговора. Казалось, он оправдывался, говоря, что занят, и быстро завершил звонок. Повесив трубку, он вздохнул. — Это была моя мама. Сакура села и потянулась, издав удовлетворенный зевок. — Я догадалась. Ты отшил свою маму только для того, чтобы вернуться к своему сну? Он даже обиделся. — Знал, что она засыплет вопросами о тебе. Лучше, если она спросит тебя лично, чем играть в испорченный телефон. — Значит, скоро встречусь с ней? — Сакура была осторожна, Саске не рассказывал о матери, лишь говорил, что переехал поближе к ней. — Хочу, чтобы встретилась. Ей это пойдёт на пользу. — Ты ей рассказывал обо мне? Она знает, что ты встречаешься? — Сказал, что встретил коллегу. Не знал, как рассказать о «нас». Называть друг друга «парень» и «девушка» — по-детски. — «Партнёр»? «Вторая половинка»? — Сакура нахмурилась. — Придумаем. — Это первый раз, когда ты представишь маме девушку? — Да. Она давно этого ждёт. Сакура надеялась, что успеет узнать маму Саске. Сколько бы он ни говорил не сравнивать, она чувствовала, что опаздывает. — Как ни крути, жаль, что у нас было мало времени, — сказала она. — Время утекает сквозь пальцы, — вздохнул Саске. — Женщины живут дольше. Смерть нас разлучит. Кто знает, сколько мы будем вместе. — Знаю. Вдова без детей, одинокая на смертном одре. — Сакура видела много в больнице: рождение, смерть, борьбу. — Но это редкость. Нам повезло, что мы встретились. Саске поцеловал её в голову. — Ты делаешь меня счастливым. Сакура помолчала. — Как думаешь, мы бы понравились друг другу, если бы встретились раньше? — Возможно. Но я не был готов к отношениям. Я был незрелым. — Правда? — Сакура не могла представить Саске незрелым. — Ты тоже была другой. Даже год многое меняет. Сакура успокоилась. Раньше она жалела, что они встретились поздно, злилась на мир. Учиха снова лёг и уткнулся лицом в её платье. Ему нравился запах её стирального порошка. — Я никогда не думал об одиночестве, пока не встретил тебя. Теперь хочу всегда быть рядом. Это… — Не говори «жалко», иначе и меня назовёшь. Саске застонал. — Я не знаю, как себя вести. — Мы в одной лодке. — Но у тебя всё получается. Сакура тихо рассмеялась и похлопала его по плечу. Она задумалась, как Саске её видит. Сакура не всегда была уверена в себе. В университете она чувствовала себя потерянной, а потом боялась, что её документы недостаточно хороши для медицинской школы. Она снова подумала, понравились бы ли они друг другу тогда. Некоторые мужчины боялись её амбиций, другие не обратили бы внимания без её положения. Но Саске видел её насквозь. Он любит меня настоящую, — подумала она. Это было всё, чего она хотела. Учиха Микото всю жизнь беспокоилась о сыне. Саске был добрым, но разочаровался, когда не смог помочь Итачи. Он закрылся от мира и ушёл в работу. Микото всегда говорила, что его усилий достаточно. Она хотела, чтобы он был счастлив, но не знала, как его подтолкнуть. Когда Саске рассказал о Сакуре, Микото обрадовалась. Наконец-то кто-то увидел его настоящего. Саске организовал встречу через неделю. Микото настояла на том, чтобы принять их у себя. Сакура постучала в дверь, и Микото открыла. Сакура удивилась, насколько Саске похож на мать. — Наконец-то дочь! — сказала Микото сыну. — Сакура, добро пожаловать. Микото приготовила много еды, но кухня была чистой. — Садитесь, — она провела их в столовую. Саске заметил, что мать двигается медленнее, и её лекарства стоят рядом. Он почувствовал себя одновременно старым и молодым: если мать так быстро слабеет, значит, и он стареет. Но он знал, что когда она умрёт, он почувствует себя беспомощным. Они уселись за стол. — Сакура, расскажи всё. Ты же знаешь, какой Саске. Скучный. Сакура улыбнулась и легонько толкнула Саске. — Начать сначала? — Конечно! — Микото была счастлива. — Он говорил, что мы встретились на работе. Я кардиохирург. — Микото закивала. — Виделись в больнице, а потом он пригласил меня на бал. Микото улыбнулась. Она любила такие истории. — На первое свидание он повёл меня в «Старую лапшичную Каге». Сказал, это ваше любимое место. — Отличный выбор! Острую лапшу заказали? Саске посмотрел на Сакуру. — Лучше спросить, что он не заказал, — рассмеялась Сакура. Микото тоже рассмеялась. Сакура ей понравилась. Саске давно не видел мать такой. Он был рад, что они поладили. Пока они обсуждали, на каком поезде ехать в центр, Микото наблюдала за ними. Она чувствовала себя лучше. Наконец, кто-то любил Саске. Через два дня Сакура спросила: — Ну что, мама говорила обо мне? — Ты её любимица. Она просила предупреждать её заранее, чтобы приготовить твои любимые блюда. — Микото пообещала больше гулять и делать упражнения. Сакура была рада. Саске улыбнулся. — Ты вернула ей интерес к жизни. Спасибо. — Я рада. Думаю, она рада видеть тебя с кем-то. — Наверное, помогает, что «кто-то» — красивая врач, — сказал Саске. — Она не могла бы выбрать лучше. Я сам не знал, что такая девушка существует. — Может быть, — Сакура поправила его волосы. — Она тебя любит. Нам нужно чаще её навещать. — Она чуть не уронила телефон, когда я сказал, что переезжаю. Пришлось напомнить, что прыгать вредно. Я у неё один. — Саске замолчал, и Сакура ждала. — Я, кажется, упоминал старшего брата. Он умер от болезни два года назад. Но мы давно не были близки. Родители не заботились о себе, ухаживая за ним, и отец умер через полгода после брата. — Саске понимал иронию: врач с больной семьёй. Он не знал, что хуже: медленная смерть Итачи или внезапная смерть отца. Он не смог спасти никого. Во рту появился металлический привкус. Саске потёр глаза. — Я думал, им будет легче без меня. Я жалею, что так долго жил в Ото. — Он посмотрел на Сакуру. — Ты не мог знать, — сказала она, взяв его за руку. — Разве так не говорят? — усмехнулся Саске. — Но я виню себя. — Что ты говоришь пациентам? — Прости? — Когда сообщаешь плохие новости. Когда диагноз плохой, когда мало времени. — Я говорю, что есть команда, готовая помочь. Что такое случается, даже когда делаешь всё возможное. — Он часто говорил это. Он научился заботиться о пациентах, глядя на страдания Итачи. — Так почему ты не можешь быть добр к себе? Саске промолчал. Он хотел сказать, что подвёл Итачи, но не мог. — Я уверена, он гордился тобой, — сказала Сакура. — Он гордился. — Его звали Итачи, верно? — Да. — Саске редко говорил о брате, и его имя задело его. — Вы бы поладили. — Он бы сказал, чтобы ты меня послушал, верно? Саске усмехнулся. — Сказал бы. — Он представил свою семью, живую и здоровую, любящую Сакуру. Сакура погладила его шею. — Что сказала мама? Теперь у неё есть невестка? — Она улыбнулась. — Ты не один. Для мамы важно, что ты вернулся. Будь счастлив. Саске понял, что Сакура стала ему семьёй. Он мог на неё положиться. Он мог быть счастлив. Их жизнь изменилась, когда Сакура поехала на конференцию кардиологов. Она была популярна, все хотели у неё учиться. Обычно она радовалась неделе отдыха, но сейчас не хотела расставаться с Саске. Пока женщина укладывала вещи в ручную кладь, он сверлил чемодан взглядом. Саске открыл календарь в телефоне. — Твой рейс в 9:10, значит, в 7:30 надо быть в аэропорту. Выезжаем в 6:45. Багаж не сдаешь? — Я могу вызвать такси. Не нужно ехать со мной. — Ну же, я хочу тебя проводить. Неужели ты против? — Ладно, — сказала Сакура. — Только пообещай, что сразу пойдешь спать. — Как только ты пришлешь сообщение, что села в самолет. — Тебе нужен отдых. — Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. — Ладно, — сказала Сакура. — Я напишу, как дойду до выхода на посадку, а ты потом отдохнёшь. — Я буду скучать, — неожиданно сказал Саске. Он смутился, но не соврал. Они проводили много времени вместе. Сакура перестала брать обед на работу, потому что Саске делился едой. У них появилась общая зубная щетка, и Сакура оставила тапочки у Саске. Он всегда заправлял её машину. Сакура чувствовала, что знает его и не знает одновременно. Он знал улицы Конохи, но не знал её любимых историй. — Я тоже буду скучать, — сказала Сакура. — Скоро вернусь. И разрешу тебе забрать меня из аэропорта. — Ты прилетаешь в полночь. — Да, но это неважно. Ты будешь рад меня увидеть. Она похлопала его по плечу, и Саске понял, что влюбился. Неделя без Сакуры была обычной. Они редко переписывались и звонили. Саске работал в лаборатории, но без Сакуры было скучно. Ночная поездка в аэропорт была спокойной. Саске приехал в пустой зал прилета. Сакуры ещё не было. Появились уставшие пассажиры. Саске увидел красный чемодан Сакуры. Она не видела его, потому что смотрела на багаж. Саске взял чемодан. — Привет, — сказала Сакура. — Ты вовремя. Они обнялись. Второго чемодана не было. — Ты долго ждал? — спросила Сакура. — Я припарковался минуту назад, — ответил Саске. Он гордился честностью, но ворчать о том, как долго ждал, не хотелось. — Спасибо, что приехал. Саске пожал плечами. — Я хотел тебя увидеть. Сакура сжала его руку и вздохнула. — В Суне было хорошо, но я рада вернуться. — Я подумал, может, в следующий раз я поеду с тобой. — Саске хотел быть рядом. Сакура обрадовалась. — Мне бы понравилось. Представляю, как ты завтракаешь на балконе в халате. — Ты будешь рада, потому что сможешь заказать больше еды. — Это рабочие поездки! — Я буду работать в номере. — Договорились. Это будет твой отпуск, — рассмеялась Сакура. — Каждый раз, когда ты будешь ехать на конференцию, я смогу опубликовать статью. — Всё складывается. — Сакура уезжала не каждый месяц, но Саске нравилось планировать будущее. Второй чемодан появился, и Сакура взяла его. — Пойдём домой, — сказала она. Саске не мог уснуть. Он думал, что с Сакурой рядом будет легче, но его переполняли эмоции. — Не спится? — спросила Сакура. — Прости, я не хотел тебя будить. — Саске повернулся к ней. — Всё в порядке. Мне нужно привыкнуть к кровати. Что-то случилось? Сакура рисовала круги на его руке. Саске придвинулся к ней. Он думал, что сказать. Он любил Сакуру, но боялся. Что, если она уйдёт? Десять лет назад он бы ушёл сам. Но сейчас он хотел заботиться об их отношениях. Он чувствовал себя уязвимым. — Да, — сказал Саске. — Я не хочу быть без тебя. — Ты всегда говоришь правду. Я люблю это в тебе. Саске всегда ценил её открытость, то, как Сакура не скрывала своих чувств, словно носила их на рукаве. — Ах, — только и смог выдавить он вначале. Учиха чувствовал, что она ждёт продолжения. Ему нравилось, что она давала ему время. Он осторожно убрал прядь волос с её лица. — Сакура, я люблю тебя. И ты знаешь, я говорю это искренне. Не просто так. Я действительно люблю тебя. — Я верю не только твоим словам, но и твоим поступкам, которые убедили меня, — ответила она, переплетая их пальцы. Ей казалось, её жизнь уже устоялась, но сердце нашло место для ещё одного человека, без которого она чувствовала бы себя одиноко. Как же ей повезло, что её жизнь так полна любви! Лунный свет рисовал длинные тени на его лице, и в полумраке комнаты было тепло и уютно. — Я люблю тебя, Саске. Спасибо, что делаешь меня счастливой. Как бы банально это ни звучало, лучше поздно, чем никогда. Харуно положила руку ему на грудь и поцеловала его. Отстранившись, она спросила: — Твоё сердце так сильно бьётся. Всё в порядке? — Я никогда никому не говорил люблю вот так, — признался он. Это было что-то новое, волнующее. — Тебе не страшно? Женщинв пожала плечами. Зачем бежать от того, чего так сильно желаешь? -Я всегда любила любовь. И сейчас, когда она пришла, я хочу её принять. Я понимаю, что у нас не будет вечности, но то время, что у нас есть, я хочу прожить полноценно. — Надеюсь, ожидание того стоило, — сказал он. Сакура гордилась тем, что жила без сожалений, и уверенно ответила: — Мне никто не нужен, кроме тебя. Он нежно поцеловал её в лоб. — Умница. — Знаю, — с улыбкой ответила женщина. Ей показалось, он пробормотал раздражает, но она знала, что он имел в виду, и это только усилило её любовь к нему. — А теперь попробуй уснуть, — мягко сказала она, и в её заботе он услышал «я люблю тебя». Они оба давно это знали, но он был рад, что они не спешили. Остаток ночи Саске спал крепко и без сновидений. Они провели утро вместе, а днём расстались. Сакура взяла выходной после позднего рейса. Она задумалась, чувствует ли кто-то ещё, как изменился мир после их признаний. Пели ли птицы громче? Светило ли солнце ярче? Сакура с радостью выполняла утренние дела. Она хотела проводить Саске и сделать причёску перед встречей с Ино в кафе. Она напевала мелодию, надевая серьги. Саске подошёл сзади и взял её любимое ожерелье. -Ты, — сказал он, застёгивая цепочку, — бесценна. Она повернулась, сверкая украшениями, и обняла его за шею. -Я тебе говорила, что ты мой самый любимый человек?» Брюнет ухмыльнулся, и его самоуверенное выражение, которое обычно могло бы раздражать, лишь добавило еще один пункт в ее длинный список любимых качеств. — Много раз. Он быстро обнял ее, и они вышли из дома. Пока Сакура завтракала с Ино, Саске встретился с Наруто за кофе, прежде чем отправиться на работу. Саске наконец-то задал вопрос, который мучил его несколько месяцев. — Почему ты не сказал раньше? — спросил он. За эти годы многие пытались его с кем-то познакомить, но Наруто никогда этого не делал. Наруто, понимая, что речь идет о Сакуре, пожал плечами и сделал глоток своего карамельного фраппучино. — Ты был засранцем, а Сакура слишком хороша для тебя. К тому же она была моей пер… — он замолчал. — Что ты сказал? — Она была моей… ну, понимаешь. — Говори нормально, а не как будто у тебя во рту каша. Скажи уже прямо. Наруто взъерошил свои короткие волосы, явно смущенный. — Она была моей первой любовью, ладно? Теперь доволен? Саске прищурился. — Вы познакомились детьми, какая разница, кто был твоей первой любовью? Наруто заерзал на стуле. — Она долго мне нравилась, и, как я сказал, ты был засранцем, и… да. Он всегда знал, что у него нет шансов, но не хотел даже рисковать. Теперь он был рад, что его друзья вместе. — Надеюсь, не нужно говорить, что я давно это пережил, но в юности две недели симпатии казались вечностью. Саске мог бы обвинить Наруто в том, что он идиот и разлучил их, но он также винил себя за то, что был «засранцем». Он мог бы обвинить пробки, красные светофоры, выбор ресторанов. Ему нужно было отпустить это, иначе он сойдет с ума. Мужчина фыркнул. — Если ты когда-нибудь расскажешь Сакуре, она тебя убьет. — Как там Саске? — спросила Ино, после того как они 15 минут обсуждали книгу. — У него все отлично, — ответила Сакура с улыбкой. — Он утром пил кофе с Наруто. Он такой забавный, говорит, что любит черный кофе, но всегда заказывает чай. Представляешь? Сакура, рассуждая о комическом таланте Саске, которого Ино еще не довелось наблюдать, перевела разговор на более близкую тему. — Как его мама? — спросила Ино, искренне радуясь за подругу, чья жизнь, казалось, наконец-то наполнилась настоящей любовью. — У нее все хорошо, но… — Сакура вздохнула, — она постоянно спрашивает о свадьбе. Знаешь, эти вопросы, кажется, никогда не исчезают, даже когда понимаешь, что время для сказочных свадеб прошло. В ее голосе звучала легкая грусть, но она быстро сменилась привычной решимостью. Ино улыбнулась, понимая подругу. — Может, это прозвучит странно, но тебе повезло. Я встретила Сая в шестнадцать, когда сама еще не знала, кто я. А ты… ты уже знаешь себя. Особенно когда становишься мамой, это так важно. Саске любит тебя такой, какая ты есть, и не задается вопросом, что еще может быть. — А ты никогда не задавалась? — спросила Сакура. — Не думала, что могло бы быть, если бы не Сай? — Только мимолетно, — ответила Ино. — Но, знаешь, я боялась, что наша любовь угаснет. Что страсть пройдет. Но, кажется, мы продолжаем выбирать друг друга. — Ты мудрая, Ино, — искренне сказала Сакура. Ино рассмеялась. — Вот бы мой сын так думал! Кажется, наш Иноджин вступил в период бунтарства. — Ох, эти подростки… — протянула Сакура. — Да уж, его перепады настроения и аппетит… — Ино осеклась. — Прости, Сакура, я не хотела… Тема детей всегда была для Сакуры болезненной. Медицина и общество будто сговорились, напоминая ей о несбыточном. Сакура махнула рукой. — Не стоит. Я понимаю. Я никогда не планировала детей. Карьера всегда была на первом месте, да и подходящего человека не было. Так что все к лучшему. Она улыбнулась. — Зато я буду крутой тетей. Скажи Иноджину, пусть приходит, я ему позволю все, что ты запрещаешь. Ино рассмеялась, представив сына, объевшегося сладким. Сакура вспомнила разговор с Саске. Он рассказывал о своей матери, которая, глядя на чужих непослушных детей, говорила, что не всем дано быть родителями. — Но ей было дано, — сказал Саске. — Она была рождена, чтобы стать нашей мамой. Он замолчал. — А ты… ты когда-нибудь чувствовала…? Сакура пожала плечами. — Дети никогда не были моей целью. Мне предлагали все возможные варианты — от искусственного оплодотворения до усыновления, но это всегда казалось чужим. Я хотела учиться, работать, но не рожать. И я не согласна с тем, что у ребенка обязательно должны быть братья и сестры. Я была единственным ребенком, и мне было хорошо. — Знаешь, я тоже так считаю, — сказал Саске. — Когда у тебя один ребенок, ему достается вся любовь. А когда их двое… Я всегда чувствовал себя в тени брата. Постоянно сравнивался с ним, и отец никогда не был доволен мной. — Это сложно, — тихо сказала Сакура. — Мой психотерапевт говорит то же самое, — ответил Саске. Мир, казалось, помешался на идее идеальной семьи. Сакура, зная это, брала на себя неудобные смены, когда другие хотели быть с детьми. Но с появлением Саске ее жизнь изменилась. Праздники, выходные, Новый год — все теперь было связано с ним. — Знаешь, — сказала Сакура, — мы бы, наверное, были хорошими родителями. Но, видимо, не в этой жизни. Вечер накануне выходного дня опускался на их дом мягкой тишиной. Саске, закончив с посудомоечной машиной, заметил Сакуру, словно приросшую к дивану перед телевизором. Экран мерцал, показывая очередную серию ее любимого реалити-шоу, но взгляд Сакуры был прикован к раскрытому журналу «Здоровье сердца». Саске не понимал, зачем она включает телевизор, если все ее внимание поглощено статьями. — Не переусердствуй с конспектированием, — сказал он, — оставь что-нибудь на завтра. -Знаю, знаю, — рассеянно ответила Сакура, ее рука уже испещрила страницы красными пометками. — Я иду в душ и спать, — сказал Саске, целуя ее в макушку. — Надеюсь, ты скоро присоединишься. Он видел, что его слова растворились в ее сосредоточенности. Сакура, несмотря на свою профессию врача, не была чужда привычке откладывать дела на потом, засиживаясь допоздна, чтобы доделать то, что не успела на работе. Закончив с душем и погасив свет в доме, Саске заглянул в гостиную. Сакура, свернувшись калачиком в углу дивана, спала, прижавшись щекой к плечу. Волна нежности захлестнула его. — Ну вот, — подумал он, — опять уснула. Но вместо раздражения он почувствовал лишь теплое умиление. Он осторожно поднял ее на руки, стараясь не разбудить. -Саске? — сонно пробормотала она, когда он нес ее по коридору. -Ты уснула на диване. — Ммм, мог бы и оставить, — пробормотала она. — Я часто там сплю. — Но кровать полезнее для твоей спины, — ответил Саске, укладывая ее на свою сторону кровати и укрывая одеялом. Сакура, уже почти погруженная в сон, не возражала. Саске заметил, что и сам спит лучше, когда она рядом. Он погасил лампу, отложив мысль о том, чтобы сказать ей об этом. Может, завтра, по дороге на работу, или, может, оставит это маленьким секретом. Он обнял ее, вдыхая аромат ее волос. Иногда любовь — это не страстные признания и букеты роз. Это тихие вечера у телевизора, совместное мытье посуды после ужина, встреча в аэропорту. Это уютное тепло спящего рядом человека. Сакура прижалась к нему ближе. Это — это и есть любовь.