Проиграл

В комнате стояла тишина. Звенящая, всепоглощающая тишина. С каждым днём ему казалось, что ситуация становится всё более невыносимой. Бесконечные сражения, груз ответственности, который он взвалил на свои плечи, были настолько тяжелы, что мужчина не мог поверить в то, что действительно является защитником этого мира. Это предназначение… Как бы Фаенон ни пытался избавиться от этого, но каждый раз, когда видел эту бесконечную череду смертей, эти крики и стоны, осознавал, что не в силах ничего изменить. Он не может просто сдаться и отказаться от того, что ему предначертано судьбой. Фаенон не в силах оставить их на произвол этой самой «судьбы». Он должен оградить от бед тех, кто ещё жив, воздать почести тем, кто сложил головы во имя освобождения, и не утратить остатки своего рассудка. Фаенон начал отгораживаться от окружающего мира. Мужчина постоянно задёргивал занавески, чтобы спрятаться от яркого света Кефала, который словно выжигал глаза. Он усаживался на кровать и поджимал ноги, обхватывая колени руками. — Я стал таким слабым, Мидей… — сказал Фаенон в пустоту. После того как Мидеймос покинул Охему, прошло совсем немного времени, но в этом «совсем немного» была его жизнь. Его любовь, его забота, его непреодолимое счастье. Фаенон видел в Мидее свой собственный свет — тёплый, ласковый, немного грубый, но такой родной. Но теперь он сидит в темноте, поглощённый тьмой собственного сознания. — Я не хочу так…

«…жить?»

— Это глупо, Спаситель.

В глубине его памяти раздался слабый отголосок. Фаенон крепче обхватил ноги.

— Фаенончик, не слабый, просто ему не хватает мотивации.

— раздалось вдали.

— Если бы он хоть раз думал своей головой, а не прошлым, может что-то толковое из него и вышло.

Грубый голос звучал где-то в глубине души. Он жаждал вновь услышать его, услышать их нелепые шутки, бесконечные пререкания, ощутить прикосновение крепких рук, почувствовать его удары. Возможно, это покажется странным, но Фаенон не был мазохистом. Ему нравилось быть ближе к нему, чем кому-либо другому. Нравилось смотреть в родные медовые глаза и ощущать прикосновение сильных рук к своей шее. Это было его, Фаенона, поражением, но и триумфом одновременно.

— Ты проиграл, Спаситель.

— Да, проиграл, Мидеймос, — одинокая слеза скатилась по лицу, — Я проиграл ещё с самого начала.