Если бы Вам дали корону?

Если бы вам дали корону Был человеком, стал королём Что бы вы сделали с властью престола Как бы вы сели на трон? Юра Борисов & Евгений Шварц - Поэт и царь

***

      Петербург снова встретил Пушкина холодом. Ветер хлестал его плащ, кусал щеки, но Александр не замедлил шаг. Дворцовая площадь простиралась перед ним, зловещая и прекрасная, а в её центре — Зимний дворец, место, куда его вновь вызвали.       В прошлый раз встреча с императором оставила его в смятении. Николай I был опасен. Он играл с ним, как кошка с мышью. Пушкин прекрасно понимал, что находится во власти человека, которому позволено всё.       Но страх – это не его путь. Он — поэт. А поэт должен идти навстречу судьбе с поднятой головой.       Дворцовые коридоры были тихи, как затаившийся зверь. В тронном зале, освещённом свечами, ждал он. Николай I. Высокий, величественный, словно из мрамора. Он наблюдал за Пушкиным с прищуром, будто решая, стоит ли сегодня раздавить его или пощадить.       — Александр Сергеевич, — протянул он, не вставая с трона. — Вы не изменились. Всё та же осанка, всё та же дерзость в глазах. Как тень, которая не желает рассеяться при свете.       Пушкин поклонился, но не слишком низко.       — Ваше величество, вы призвали меня.       Император усмехнулся.       — Пригласил, — согласился он. — Как трубят пророки: «Позови, и я услышу». Вы ведь слышите меня, Александр?       — И не могу иначе, — спокойно ответил Пушкин.       — Хорошо. Прочтите мне что-нибудь. Из свежего. Я хочу услышать ваш голос.       Поэт на мгновение задумался, но затем начал:       — Властитель слабый и лукавый, Плешивый щёголь, враг труда…       Он видел, как в глазах Николая вспыхнуло что-то опасное. Но не гнев — азарт. Император медленно поднялся с трона и спустился к нему, шаг за шагом.       — Смело, Александр, — негромко сказал он. — У вас, как всегда, быстрый язык. Но что бы вы сделали, если бы у вас был престол? Если бы вам дали корону? Вы были бы слабым властителем? Или правили бы железной рукой?       Пушкин усмехнулся, но внутри него всё напряглось.       — У поэта другая власть, ваше величество. Не та, что в крови и войнах. Мы правим сердцами.       Николай хмыкнул, его глаза блеснули предвкушением. Прежде чем Пушкин успел осознать происходящее, император схватил его за руку, притянул к себе, как зверь свою добычу.       — Так возьмите её, — прошептал он, его дыхание горячо касалось кожи поэта. — Возьмите корону.       И прежде чем Александр успел оттолкнуться, Николай развернул его, усадил на трон, на свои колени, плотно прижимая к себе. Его рука обвила плечи Пушкина, как цепь, не давая возможности для побега.       — Вот вы и заняли трон, — усмехнулся император, его голос был низким, почти бархатным, как тень, накрывающая всё вокруг. — И что теперь будете делать с этой властью?       Пушкин почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, и спина затрясло от напряжения. Он мог бы попытаться вырваться, но знал, что это лишь подольёт масла в огонь. Поэтому, едва сдерживая дрожь, он тихо выдохнул:       — Я бы приказал вам отпустить меня.       — Правда? — Николай провёл пальцами по спинке трона, его взгляд становился всё более хищным. — Учитывая, что вся империя под моей властью, мне казалось, что здесь приказы отдаю только я.       — А я не империя, ваше величество, — дерзко ответил Пушкин, поднимая взгляд, с огнём в глазах.       Николай замер, его взгляд стал долгим и проникающим, и, наклонившись ближе, их лица оказались почти на одном уровне.       — Нет, Александр, — прошептал он с улыбкой, которая была скорее угрозой, чем признаком удовольствия. — Вы — её сердце.