Грань сна и реальности

Москва, 25 октября, 1917 год... Напряженно вглядываясь куда то вдаль, в пасмурное затянутое тяжелыми тучами небо. У окна стоял Российская империя. Русые волнистые волосы воплощения были небрежно растрепаны. А всегда яркие, горящие небесного цвета глаза будто бы потухли. Что и говорить февральская революция оставила свой след. Кто бы мог подумать что его собственные сыновья, СССР и РсФсР пойдут против него... И хотя ему удалось подавить первую революцию, он знал что будут новые и новые попытки свергнуть правительство. Они не остановятся пока не добьются своего. Будто в подтверждение его мыслей в комнату влетел запыхавшийся мужчина. — Ваше Величество! Революционеры уже во дворце! Скорее, нужно...— он не договорил по Ри перебил его. — Михаил прекрати паниковать...У меня к тебе есть одна просьба. мужчина совсем не много но успокоился и скорее удивленно нежели заинтересовано посмотрел на своего правителя. Империя же тем временем быстрым шагом подошел к столу, достал лист бумаги, чернильницу и перо. Склонившись над столом он быстро что то вывел на листочке и немного подождав пока чернила подсохнут аккуратно сложил его в несколько раз. Михаил аккуратно приблизился к монарху. Ри обернулся и твердо смотря в глаза протянул письмо. — Михаил, отнеси это письмо гонцу, скажи что бы сию минуту седлал коня и ехал во дворец к Пруссии. — Ваше Величество... — Пускай передаст его Пруссии лично, из рук в руки. — Но ведь революционеры... — Никаких "но"! Михаил, это приказ императора. Воплощение продолжал сверлить мужчину своим твердым холодным взглядом. Михаил открыл было рот что бы еще что ни будь возразить но довольно быстро закрыл его, не осмелившись перечить императору. Поклонившись он быстрым шагом направился на выход. Негромко скрипнула дверь, и Ри остался в комнате один. В зале воцарилась гробовая тишина. Но Империя знал что это лишь не надолго, с минуты на минуту сюда вломятся красноармейцы и... Вот именно что "И" если бы монарх только мог знать что с ним будет дальше. Во всяком случае это было неизбежно. Но пока это не произошло, пока он еще был правителем великой Российской империи... хотя какое это уже имеет значение. Империалист снова подошел к окну. Не то что люди, даже некоторые воплощения боялись смерти. Но к счастью или к сожалению русский не был в их числе. "Ничто не вечно в этой жизни" так считал он. "Смерть- это тоже часть жизни, она так же неизбежна как взросление просто про нее никто не говорит..." Кто то бы сказал: "это несправедливо!" Но жизнь вообще несправедливая штука- у кого-то она легкая и беззаботная, у кого-то тяжелая и полная боли... Пока талантливый, но бедный погибает от голода- Бездарный, но рожденный в богатой семье купается в золоте... Кому-то суждено прожить долгую и насыщенную жизнь, воспитать детей, внуков, а может даже и правнуков- А кому-то суждено умереть молодым... Единственно что Ри испытывал перед смертью- это сожаление... Он сожалел о том что так поздно понял что на самом деле чувствует к ней, сожалел что так и не больше не услышит ее голоса... Единственным что он хотел увидеть перед смертью, это ее. Но увы... этому не суждено было сбыться. Дверь со скрипом отворилась. И в комнату вошел один из сыновей Ри. — Здравствуй Союз. — Здравствуй, отец... — Весьма неожиданно что ты лично решил явится ко мне Союз. Но где же твой брат РСФСР? — Отец, вы прекрасно знаете зачем я здесь. — Знаю... Империя усмехнулся, даже стоя спиной к сыну он ощущал как тот нервничает. Да...в душе Союз все еще был напуганным ребенком нуждающимся в поддержке отца. Империя развернулся лицом к сыну. Молодой, высокий юноша. На нем коричневое пальто нараспашку. Его тонкие, цепкие пальцы сжимали в руке пистолет а в его светло янтарных глазах на первый взгляд читался лишь холод и безразличие. Но стоило лишь внимательней присмотреться, в этом взгляде можно было прочитать боль и сожаление. Старший сделал несколько аккуратных не спешных шага в сторону сына. —Стой где стоишь! Проигнорировав слова сына он сделал еще шаг вперед. Юноша направил пистолет в грудь империи. Но вот рука... рука предательски дрогнула. Это заметили оба. Слегка улыбнувшись Ри положил свою руку на руку Союза сжимавшую пистолет. Не прилагая почти никаких усилий он опустил руку сына. — Прежде чем ты лишишь меня жизни сын, я лишь хотел тебе сказать что я прощаю тебя, я верю что ты станешь по истине великой державой, даже сильней меня... и спасибо, ты был лучшим сыном которого я только мог пожелать. Монарх слегка приобнял сына за плечи. На несколько мгновений Союз впал в ступор, но все же обнял отца в ответ. По щекам покатились так старательно сдерживаемые слезы. Отпустив сына монарх слегка склонил голову и прошептал: — Исполни задуманное сынок... Тонкая, юношеская рука слегка подрагивая поднялась и приставила дуло пистолета ко лбу отца. Слезы застилали глаза. Но Союз таки нажал на курок. Последним что видел в этой жизни Ри было влажное от слез лицо сына... последним что он слышал был выстрел, пробивший голову империи насквозь... и последнее что всплыло у него в памяти было содержание того самого письма... там было не много... всего три слова... Ich liebe dich...