Моргать реже

— «Лето — это обман», — заявил Ни-ки, разглядывая свой отражённый в луже чёрный конверс. Сону, жующий мороженое, вопросительно приподнял правую бровь. — «Ты в своём репертуаре». — «Нет, правда», — Ни-ки пнул лужу носком, разбивая отражение.  — «Ты ждёшь его весь год, думаешь, что оно будет длинным, тёплым, вечным. А потом моргаешь — и уже август». Сону скептически оглянул Нишимуру и насмешливо усмехнулся. — «Ты моргнул 1 июня?» — «Типа того». В воздухе пахло пылью, прогретым асфальтом и чьими-то духами — сладкими, цветочными, такими, которые растворяются в тёплом воздухе и навсегда остаются в памяти как «тот самый запах лета». Сону доел мороженое и кинул деревянную палочку в урну рядом. — «Значит, надо моргать реже». Ни-ки тихо посмеялся, почти что беззвучно. — «Пробовал. Не работает». Закат застал их на мосту. Солнце зависло над крышами домов, растекаясь по небу густыми разводами персика и сирени. Воздух был тёплым, но уже с лёгкой вечерней прохладой, и пах чем-то родным — пылью, липами, тающим мороженым. Ни-ки остановился, закинув руки за голову, устремляя взгляд к пылающему небу.  — «Знаешь, мне кажется, что закаты всегда грустные». Сону бросил на него короткий взгляд. — «Почему?» — «Потому что они означают, что ещё один день прошёл». Нишимура сказал это не трагично, не драматично, просто как факт. Но что-то особенное в этом было. Правда? Сону прислонился к перилам, глубоко вдыхая густой вечерний воздух. — «А мне кажется, что закаты — это передышка». Ни-ки скосил на него взгляд. — «Передышка?» — «Ну да. До того, как всё начнётся заново». Ни-ки пару секунд молчал, потом усмехнулся и легко запрыгнул на перила, раскачивая ногами в воздухе. — «Иногда ты говоришь так, будто тебе лет сорок». — «Иногда ты ведёшь себя так, будто у тебя вообще нет возраста». Ни-ки хмыкнул, не отводя взгляда от алого неба. Закат медленно гас. Ни-ки молчал. Только смотрел, по-детски раскачивая ногами, пока солнце опускалось всё ниже. А Сону смотрел на него — на профиль, подсвеченный закатным светом, на чуть прищуренные глаза, на лёгкую улыбку, в которой пряталось что-то большее. И вдруг его осенило. Он думал, что они говорят о лете. Но, может, Ни-ки имел в виду что-то совсем другое? Сону почувствовал, как внутри что-то тихо сжалось. Незаметно, едва ощутимо — будто лёгкий летний порыв ветра, который на секунду трогает воротник рубашки и исчезает. — «Ты ведь не про лето, да?» — выдохнул он, не сразу осознавая, что спросил это вслух. Ни-ки не ответил. Но и не должен был. Потому что всё было понятно и без слов: в том, как он раскачивал ногами, в том, как улыбался, не глядя на Сону.  Сону медленно, осторожно вытянул руку и потянул Ни-ки за шнурок его конверсов. — «Не моргай», — сказал он. Ни-ки моргнул. Всё, что висело в воздухе этим вечером, рассыпалось, как разбитое отражение в луже. Ни-ки спрыгнул с перил, опустив взгляд. — «Пойдём», — коротко бросил он и сунул руки в карманы огромных шорт. Сону не сразу двинулся с места. Было ощущение, что что-то важное только что проскользнуло мимо, ускользнуло, как тёплая вода между пальцев. Он смотрел, как Ни-ки идёт вперёд, неторопливо, будто не было этого разговора, не было секунды, которая могла что-то изменить. Может, это и есть его способ не моргать — просто не задерживаться на моментах, которые могут сделать слишком больно. — «Эй», — Сону догнал его, легко толкнул плечом.  — «Может, по мороженому? Пока лето не закончилось». Ни-ки бросил на него быстрый взгляд, потом усмехнулся, по-доброму, без нотки зла или насмешки.  — «Третье за день?». Сону кивнул. И они пошли дальше, под уличными фонарями, которые зажигались один за другим, обещая, что лето пока ещё здесь. И пусть оно и правда окажется вечным. Хотя бы в эту ночь. Они брели по почти пустым улицам, медленно, без спешки, будто растягивая вечер, вытягивая из него каждую секунду. Тепло асфальта, нагретого за день, всё ещё пробивалось сквозь подошвы кед, но в воздухе уже чувствовалась прохлада. Липкий, томный запах липы перемешивался с чем-то молочным, сладковатым — это из ближайшего ларька с мороженым тянуло ванилью и вафельными рожками. — «Ты же знаешь, что тебе потом будет плохо?» — спросил Ни-ки, когда они подошли к витрине с десятками вкусов. — «Но оно того стоит». Сону ткнул пальцем в мятное, даже не глядя на продавца — он всё равно всегда брал одно и то же. Ни-ки посмотрел на него с лёгким укором, но тоже заказал себе порцию. Они сели на скамейку прямо под фонарём, свет которого мерцал и слегка потрескивал. Ни-ки медленно лизнул мороженое, задумчиво глядя в пустоту. — «Знаешь, мне кажется, что лето — это не только обман». Сону поднял взгляд от своей почти растаявшей порции. — «А что ещё?» Ни-ки прищурился, будто искал ответ где-то в отблесках фонарей на тёмном асфальте. — «Оно как песня, которая звучит в наушниках, когда ты гуляешь ночью. Она делает момент особенным, но если ты попытаешься включить её потом — в другой день, в другой атмосфере — она не будет той же». Сону кивнул. Он знал это чувство. — «Но когда ты её слышишь в нужный момент, тебе кажется, что ты в кино». — «Да». Они молчали. Только где-то далеко гудели машины, вспыхивал и гас свет в окнах, кто-то смеялся за поворотом улицы, кажется, лаяли маленькие собачки. Сону был уверен, что запомнит этот момент. Запомнит, как их конверсы слегка коснулись скамейки, как тёплый ветер шевелил тонкие пряди черных волос Ни-ки, как свет фонаря обрисовывал его профиль. Запомнит этот вкус — не только мятного мороженого, но и этого лета, и этого города, и этого ночного воздуха, который пах липой и чем-то необъяснимо важным. И если потом, когда всё изменится, когда лето станет чем-то далёким, когда они больше никогда не встретятся, он вдруг случайно услышит нужную песню — пусть даже в другом месте, пусть даже в другом времени — он закроет глаза и на мгновение окажется снова здесь. Дома.  Ни-ки знал, что это, наверное, глупо. Что можно было бы не говорить, оставить всё, как есть — без слов, без признаний, без этого странного, щекочущего ощущения в груди. Не портить момент. Но сегодня ночь была слишком тёплой, воздух слишком пропитан липами, а Сону слишком близко. Они сидели на всё той же лавочке. Ни-ки рассеянно проводил пальцем по краю своей футболки, наблюдая, как в складках ткани застревает тёплый вечерний воздух. Сону был расслаблен, лениво покачивал ногой в воздухе, что-то рассказывал — наверное, какую-то очередную глупость, но Ни-ки уже несколько минут его не слушал. Просто смотрел. На свет фонарей, который вырисовывал его аристократический профиль. На растрёпанные светлые пряди, выбившиеся из-под кепки. На его руку, спокойно лежащую на колене. — «Ты знаешь, что я тебя люблю?» — вдруг выдал Ни-ки, не отрывая взгляда. Будто просто сказал погоду на завтра. Сону замер. Пауза. — «Чего?» Ни-ки пожал плечами. — «Просто подумал, что ты должен знать». Сону смотрел на него, выжидающе, проверяюще, не разыгрывают ли его. — «Типа… как друг?» — «Типа… как ты думаешь?» Ветер тихо колыхнул край футболки Ни-ки. Сону снова замолчал. И Ни-ки вдруг понял, что сейчас произойдёт что-то непредсказуемое. Что-то, например, как мятное мороженое в лицо. Точнее, рожок, которым Сону ткнул его прямо в нос. — «Блин, ну серьёзно?» — Ни-ки отпрянул, пытаясь стряхнуть сладкую каплю с кожи. Сону усмехнулся, но глаза у него были другие — не насмешливые, не беспечные. Ни-ки вздохнул, готовый было возмутиться, но тут почувствовал, как Сону мягко тронул его запястье. Ненадолго. Так, будто проверял — правда это или нет. А потом тихо сказал: — «Ты знаешь, что я тебя тоже люблю?» Теперь Ни-ки замер. И впервые за весь вечер не знал, что сказать. Сердце стучало где-то в горле, воздух вдруг показался густым, как в самый жаркий день лета. Сону чуть сильнее сжал его запястье, и Ни-ки подумал, что если бы сейчас моргнул — мог бы всё это пропустить.  Но он не моргнул. Просто выдохнул, медленно, чувствуя, как лёгкая улыбка расползается по лицу. Впервые было полезно, что он молчит. Сону понравилось. А потом, Ни-ки, набрав в грудь побольше воздуха, с самым серьёзным видом выдал: — «Поцелуемся?» Сону даже не удивился. Просто фыркнул, покачал головой и стукнул Нишимуру кулаком в плечо. — «Ага, конечно. Купи мне ещё одно мороженое — тогда подумаю». Ни-ки тихо рассмеялся, закатив глаза, но всё равно резко встал и пошёл к ларьку рядом.  Возможно, Сону шутил. А возможно — нет. В любом случае, мороженое стоило попытки и поцелуя.