Когда броня ломается

Алтан совершенно не волновался. Всего лишь проливал чай мимо кружки и путал клавиши на ноутбуке. В кресле он горбился не из-за напряжения, а всего лишь из-за раздражающего сквозняка. Из-за него же холодели ладони. Почему-то он не мог заставить себя пойти закрыть окно. Поглядывал постоянно в сторону развевающихся штор, словно ожидал там что-то увидеть. Вслушивался в звуки с улицы чересчур внимательно… Он совершенно не волновался, просто плейлист для работы начал действовать на нервы. В висках от битов стучало. Когда вместе с ритмичной музыкой заиграло: “Something bad is ‘bout to happen”, Алтан не выдержал и поставил на паузу. Со стуком он развернул телефон экраном вниз и размял хрустящие пальцы. Он, вероятно, устал, только и всего. Красной ручкой, которой отмечал выполненные дела, он прочертил кривую линию по ежедневнику. От начала до конца страницы. С семи утра до одиннадцати вечера. В семь утра Алтан понял, что его сотрудник пропал. К одиннадцати вечера убедился, что не может его найти. Настолько долгое отсутствие начинало уже бесить. Вадим никогда так не исчезал. Он мог пару часов после миссии не выходить на связь, но вот тишина длилась уже целые сутки, и Алтан ловил себя на том, что не отлипает от телефона. Вдруг пропустил? Сейчас он перевернул экран, потому что не мог уже больше проверять сообщения. Дракон обычно заявлялся к нему домой неожиданно и нагло, с ноги. Он знал, что его никто не остановит и что Алтан даже не обернется на его появление, потому что и так будет знать, кто за спиной. Но сейчас ни скрежета шин во дворе, ни шума на первом этаже – полная тишина. Никто к Алтану не врывался и никто не отвечал на висящее с утра сообщение: “Приезжай отчитаться”. По телефону миссии они не обсуждали, поэтому Алтан лишь отсылал короткие указания. И уж тем более по телефону он не мог спросить: “Жив?” Ему не у кого было это спрашивать. Звонки уходили в никуда, и гудки сливались воедино, пока он дожидался голоса автоответчика. Днем он думал, что наглый мудак его игнорирует. Ну вот так, просто сыграть у него на нервах решил. Оскорбился, что отправили через три версты и не доплатили. Вадик мог выдумать что угодно, у него каждая мысль была нелепее предыдущей. Алтан бы не удивился ничему. Следя за направлением красной линии в ежедневнике, он пометил три часа дня резкой чертой. Примерно в то время он начал думать, что Вадик потерял телефон. Уронил где-нибудь в глуши, утопил, разбил – что угодно. Поводив туда-сюда ручкой, Алтан утолщил черту и превратил ее в одно большое алое пятно. Днем он все еще был уверен, что по возвращении Вадик возмутится, мол, из-за него у него больше нет мобильника, и потребует компенсацию. Ручка соскользнула со страницы, оставляя длинный рваный след. После пяти вечера Алтан понял, что Вадик не шутит. Даже если его телефон и остался где-то на отдаленной даче, то Вадим остался там вместе с ним. Он должен был избавиться от конкурентов, которые ждали его в загородном доме. Любые подобные переговоры на чужих дачах заканчивались в пользу Дагбаева, и Дракон знал, как об этом позаботиться. С ним были еще люди, он не мог сглупить и замешкаться или пропустить западню. Или мог? Что, если исчезновение было продуманным и западню тут подготовили только для Алтана? Опасно доверять кому-то всецело, даже если этот человек работает на тебя уже больше пяти лет. Алтан выстраивал цепочку своих мыслей за день: еще несколько часов назад он уверенно называл Вадика предателем, пока сидел в его комнате. Да где еще можно было найти наемника с собственной комнатой в доме начальника? Дракон жил на всем готовеньком и всегда мог у Алтана переночевать, а после вместе с ним позавтракать. Мысль о том, что Вадима это еще и не устраивало, невыносимо злила. Как и мысль, что кто-то мог дать больше. Меньше всего Алтан хотел бы, чтобы у него уводили сотрудников. Он и так едва ли мог доверить свою безопасность кому-то, кроме этого олуха. Слишком ценный кадр, чтобы так легко распрощаться. Злость немного успокоилась, после того как Алтан навел порядок у Вадика в спальне. Тот оставил после себя полный раздрай. Даже постель поленился застелить. Сначала Алтан собирал его вещи раздраженно, словно готов был по шву порвать одну из безвкусных маек. Но затем, когда понял бессмысленность своего гнева, стал медитативно складывать одежду на кровати. Он злился на того, кого тут даже не было – разве не глупо? Алтан не держал дома горничных, поэтому иногда проще было убраться самому. Обычно он, правда, не раскладывал по полкам чужие вещи и не расправлял смятую кем-то простынь. Разобравшись с хаосом, он так и рухнул на кровать в немой растерянности. Будто заведенный за спиной механизм вдруг застыл, и Алтан не понимал больше, куда ему двинуться и что сделать. Когда не смог сморгнуть с глаз мутную пленку, он осознал что слишком надолго залип в одну точку и все никак не мог подняться. Что-то мешало ему покинуть комнату и уйти обратно к себе. Словно потерянный наемник должен был выскочить из шкафа. Алтан опустил голову на его подушку, к упругости которой уже успел привыкнуть, и пролежал так до тех пор, пока за окном совсем не стемнело. День внезапно показался таким долгим, что Алтан с трудом мог вспомнить все свои действия. Помнил только руку, тянущуюся к телефону, пустую папку личных сообщений, и тишину за окном. После одиннадцати вечера он не знал уже, о чем думать. Значит пришло время допустить ту мысль, которая вертелась где-то отдельно от него и боялась приближаться. Не подшутил, не потерялся и не предал. Погиб. Но лучше ведь мертвец, чем предатель, не так ли? Тогда не останется ни злости, ни обиды. Не захочется ничего сломать, стереть и разорвать. Можно будет просто вынести из комнаты все вещи, перестроить ее по-новому и начать следующий этап. Забыть шаги. Голос. Запах. Руки. Улыбки. Все можно забыть, нет же незаменимого. Если бы только Алтан умел так легко справляться со смертью. Мог научиться чему угодно, только не потерям. Он не готов был потерять еще кого-то, когда список и без того был слишком мал. – Найди Дракона, – отчеканил он в трубку, когда заставил себя выйти из тупого оцепенения. Стиснуть кулаки, проглотить липкое замешательство и предпринять хоть что-нибудь. Алтан больше всего ненавидел, что не способен пойти против неожиданностей. Мог отрицать их, бороться сколько угодно, но они так и нависали и готовились к новому нападению. Как сегодня. Как той весной, когда взрыв прогремел на Площади Восстания. Все эти гребаные неожиданности, которые приходят отомстить за короткие радости и временное спокойствие. Алтан привык к Вадику и их вечным спорам. Привык к фамильярности, недопустимой между начальником и подчиненным. Привык к уверенным прикосновениям там, где раньше никому не разрешалось. Он теперь почти не засыпал один, потому что Вадик всегда знал, когда в доме Алтана требуется его наглое появление. В конце концов они слишком долго пытались не перегрызть друг другу глотки с первой встречи, чтобы теперь Вадик взял и исчез навсегда. Неважно, по какой причине, Алтан ему это делать запрещал. Он выдал ищейке адрес дома, куда Дракон поехал вечером, поставил срок до часу ночи. – Не найдешь – трахею вырву, – добавил для убедительности, упорно отделяя каждое слово от другого. Если понадобится, Алтан сам на эту дачу поедет. По крайней мере своими глазами убедится, что искать там ничего, что Вадик лежит в кровавой луже и не очнется, если его распихать. Он привык и к тому, что у Дракона броня пуленепробиваемая. С чего только допустил, что обычная вылазка к конкурентам могла ему навредить? Вадик, вероятно, над ним бы посмеялся. Алтану казалось, что он прямо слышит очередное: “Нервишки сдают, Золотейшество?” Алтан сбросил звонок резко, будто только мямля-ищейка и был виноват в его недовольстве, и провел рукой по спутавшимся за день волосам. Пальцы зацепились за колтун, отчего он шикнул и поморщился. Но затем тут же застыл. Где-то внизу, на улице, проскребли по насыпи шины. Потом заскрипел тормоз. Следом снова тишина. Алтан в нее вслушался, медленно опустив ладонь. Когда за окном хлопнула дверь машины, он откатился на кресле так стремительно, что едва не поскользнулся. Подхватился на ноги и пулей пронесся по бесконечному коридору. Длинная лестница и сразу новый коридор. Просто немыслимо, чтобы столько часов неведения заканчивались таким количеством шагов. Алтану следовало бы за это время подготовить гневную тираду, обосновать возмущение и подсчитать, сколько вычтет у Вадика из зарплаты за такие “шуточки”. Но в голове было пусто, он мог думать только о том, как ускорить шаг и не влететь в поворот. Первое, за что уцепился взгляд, – фигура охранника, который как-то суетливо придерживал дверь. Лишь потом Алтан перевел глаза на шатнувшегося за порог Вадима. Всклокоченный и растрепанный, он заставил Алтана остановиться. Даже если бы и подготовил речь, то сказать бы все равно ничего не успел, потому что уже спустя миг Дракон падал к нему в руки. Алтан не успел даже вскинуть ладонь, чтобы придержать, только уставился вперед невидящим взглядом. Воздух вокруг них стянуло запахом крови. Металлический привкус сразу появился во рту, словно это Алтан был окровавлен и держался за рану. Вадим опирался на него всем телом, пока не качнулся вбок и плечом не столкнулся со стенкой. Но головы он и тогда не поднял, продолжил утыкаться носом Алтану в шею и стоял на месте так, словно на ногах потерял сознание. Если бы он сипло не вдохнул, то так бы и дальше казалось. Охранник захлопнул дверь, и тогда Алтан впервые за это время моргнул. Он опустил взгляд, посмотрел на дырявый в нескольких местах свитер, на красные пятна у Вадика по всей одежде, и сжал крепко губы. Что бы с ним ни произошло не переговорах, оно должно было теперь остаться за дверью. Что бы ни произошло, он все равно приполз обратно. Приехал каким-то образом на машине, а теперь едва держался без опоры. Представляя картины того, как по пути он мог разбиться, Алтан чувствовал подступающую тошноту и морщился. В беззвучном ужасе он приоткрыл рот, выдохнул на счет три и зажмурился в попытках отогнать омерзительное видение искалеченного тела в рваном свитере. Просто отвратительно, ничего более. Его рука дрогнула, когда он потянулся к чужой ладони и пальцами наткнулся на корку царапин. Едва коснувшись разбитых костяшек, он тут же отдернулся, когда над ухом послышался сдавленный голос: – Не отвечал, Золотейшество. Телефон разбил. Все, нет больше телефончика. Алтан едва не толкнул его в стену. Вовремя одумался, когда вспомнил, что не знает, какие у Вадима повреждения. Вдруг сломано что-то? Он ведь доламывать не станет, ему наемник еще живым нужен. Но когда тот так невозмутимо с ним говорил, усмехался там, пока еле стоял, Алтану только и хотелось добавить ему пару ударов по глупой голове. Как будто проблема только в разбитом телефоне. – Не смей так больше исчезать, – процедил Алтан и пальцами ухватился за край свитера. – Уволю, слышишь? Снова мог бы пихнуть, оставить тут и позвать охранников разбираться. Он же не обязан с ним дальше нянчиться, ему только отчет о миссии нужен. Но вместо этого Алтан рукой обвил Вадима за пояс, как раз вовремя, чтобы снова не пошатнулся. Приложил усилие, чтобы подтянуть в прямое положение, делая вид, что ему Вадика удерживать так же легко, как Вадику его. Для первой помощи явно не требовалось прижимать его к себе покрепче, но именно это Алтан почему-то и сделал, впившись ладонью в его поясницу. Он ведь и правда уволит. Если еще хоть раз вот так проведет целый день в ожидании, то заплатит Вадику просто за то, чтобы остался. Не отправит ни на какую больше миссию. Не потерпит больше никаких неожиданностей. Лучше так, чем знать, что броня у Дракона не такая уж пуленепробиваемая.