Взгляды

Обычно они стремились к равноправию игроков. Всё должно было быть честно, правила и общения, выдвигаемые людям, соблюдались. Обычно. Но, если быть честным, довольно многое можно было нарушить. Кто, в конце концов, им запретит? Запретит ему? Ин Хо, как ведущий этих игр, мог довольно многое. Випы, конечно, были основными спонсорами, но именно он решал, как и что будет проходить. Он мог позволить себе вносить любые изменения или отклонять просьбы. Имел на это право. Випы, на самом деле, всегда были только за. Им вообще мало что могло не понравиться. Особенно, если это что-то аморальное. Вступление в игру Сон Ки Хуна — игрока номер 456, которого они, что интересно, запомнили, привело их в восторг. А уж когда сам Фронтмен появился среди участников... Квадраты передавали ему, что их "благотворительный фонд" увеличился на несколько десятков миллиардов вон. Ин Хо играл. Это было даже интересно. Навевало воспоминания, не самые приятные, но с годами поблёкшие. Он вспоминал почти с ностальгией. Но больше самих игр ему нравилось... находиться рядом с 456. Слышать его, видеть, говорить. Общаться. Чувствовать прикосновения. Это сводило с ума. Первую ночь он думал, что это просто интерес. Затем они сыграли. Снова провели остаток дня в общежитии, и эти часы заставили Ин Хо осознать, что чувства в его сердце не просто интерес. После последней игры он понял, что Сон Ки Хун останется здесь в любом случае. Независимо от того, проиграет или нет. А затем 456 начал рассказывать им план. И Ин Хо понял, что этот человек сводит его с ума. Ки Хун действительно собирался небольшой группой, забравшей оружие нескольких охранников... выбраться? Закончить игру? Уничтожить организацию? Он не мог понять, что же именно нужно было этому человеку. Даже если он найдёт Фронтмен, то что это ему даст? Убийство випов тоже не могло исправить ситуацию — далеко не все из них прибывали на острове. Многие спонсоры предпочитали смотреть игры с разных концов света. Да и как он собирался пройти мимо солдат? Конечно, некоторые из них были достаточно посредственными стрелками, но остальная часть состояла из людей, действительно умевших обращаться с оружием. Слишком хорошо. И пока Ки Хун говорил, рассказывал свой безумный план, изначально обречённый на провал, Ин Хо чувствовал... удивление. Неверие, раздражение и... желание. Он хотел ткнуть 456 носом в очевидное. Хотел показать ему, что идея его — отвратительно глупа. Показать, на что Фронтмен и это место действительно способно. Поначалу он даже думал позволить Ки Хуну проявить себя. Дать поиграться, предоставить ложную надежду, веру в то, что всё получится. Но когда 456 с глазами, полными уверенности, смотрел на него — план поменялся. Он подошёл к двери до отбоя, якобы отпрашиваясь в уборную, и дал работникам новое задание. Оканчивать бунт пойдут не простые треугольники, а те, у кого были особенные номера. Те, у кого просто не получится "отобрать оружие". Когда дали отбой и свет погас, началась резня. Люди убивали друг друга как животные, борющиеся за последний кусочек мяса. А он ждал. Затем свет включили. Двери открылись, но вместо привычных розовых работников к ним зашли квадраты и треугольники в кроваво-красных костюмах. Не все квадраты были просто руководителями. И когда Ки Хун попытался выхватить у одного из них оружие — ничего не вышло. Квадрат тут же поставил автомат на предохранитель, исключая возможность быстрого выстрела, ударил 456 под дых так, что тот поперхнулся воздухом, и шибанул его прикладом. У остальных тоже ничего не вышло, а те, кто всё же смог схватить оружие — не смогли его снять. Автоматы были специально закреплены к форме. Неудачное восстание погасло, даже не начавшись. На этом можно было закончить. Можно было. Но... Ин Хо хотел сделать кое-что, о чем думал слишком давно. Ки Хун, быстро пришедший в сознание и понявший, что ничего не вышло, покорно поднял руки. Игроки испуганно замерли, боясь шелохнуться. Ин Хо встал со своего места и, разминая затëкшую шею, расслабленно подошёл к охране. Люди вздрогнули. Но ни один из работников даже не пошевелился. Ки Хун, всё ещё не сформировав до конца мысль, сказал упавшим голосом: -- Ëн Иль, что... происходит? Ин Хо не ответил ему — посмотрел в глаза, снимая кофту. Размял плечи. 456 сглотнул, опуская глаза на его грудь с номером "001". Поджал губы и забормотал с нарастающей паникой: -- Нет... нет, нет, нет... Ëн Иль наклонил голову, внешне оставаясь безэмоциональным. Оглядел недоумевающих людей и развёл руками, пустым взглядом смотря на Ки Хуна: -- Наш общий знакомый, 456, действительно уже играл. И был у него... друг. Под номером 001. А потом оказалось... Он многозначительно замолчал. Ки Хун завертел головой, чувствуя, как слезы собираются в глазах, зашептал отчаянно: -- Нет! Нет...! Ин Хо наклонил голову, краем глаза замечая, что игроки, кажется, догадались, в чем примерно дело. Улыбнулся. Улыбка эта отдавала льдом, но в глазах было тепло, предназначенная только одному человеку: -- Сон Ки Хун. -- 456 вздрогнул от собственного имени и поднял глаза, наполненные болью предательства. Фортмен продолжил чуть мягче, -- Тех, кто попытался взбунтоваться, нужно наказать. Но я могу оставить их в живых, если ты согласишься принять наказание за всех. У Ки Хуна в горле встал ком. Человек, которому он доверял, человек, в которого он влюбился... Ëн Иль стоял сейчас там, в окружении своих людей, и каждое его слово резало ножом по сердцу. Но его взгляд... настолько тёплый, что от него хотелось умереть. Исчезнуть, потому что не может человек, причинивший ему столько боли, смотреть... так. Ки Хун вздохнул судорожно, давая все эмоции внутрь. Осознал, что здесь и выбора нет — Фронтмен знал, что 456 выберет. Ки Хун осмелился поднять взгляд. Сказал: -- Я готов. Ëн Иль, если это было его имя, улыбнулся. И от этой улыбки у Ки Хуна кровь в жилах застыла. Ин Хо сделал жест охранникам, и они зачем-то перезарядили автоматы. Но вместо того, чтобы уйти или убить 456, пошли к людям. Ки Хун испугался: -- Что ты делаешь? Я же выбрал...! -- Подойди ко мне. Голос у Фронтмен звучал ниже, чем обычно. Почти хрипло. Ки Хун поспешно двинулся к нему, с облегчением осознавая, что солдаты просто встали возле людей. Затем нахмурился. Зачем они встали возле людей? Он подошёл к Ëн Илю достаточно близко. Ожидал чего угодно, но точно не того, что услышал. -- На колени. Ки Хун замешкался, но послушно опустился на колени. Он не видел у Ëн Иля пистолета и понятия не имел, для чего это нужно. Фронтмен смотрел на него, сидящего на коленях, несколько секунд. Затем сделал шаг вперёд и погладил щëку Ки Хуна большим пальцем. 456 раскрыл глаза в недоумении и догадке. -- Ты хочешь...? Ин Хо кивнул, смотря на его рот: -- Иногда ты удивительно сообразителен, Ки Хун. Игрок замотал головой, чувствуя, как страх и стыд сворачиваются где-то в желудке: -- Ты же не... не заставишь меня делать это... здесь? -- Пробормотал совсем тихо, к своему ужасу чувствуя, как жар обжигает его пах, -- Тут же... люди. Фронтмен улыбнулся уголком губ. Его позабавило то, что мужчину больше смутило наличие зрителей, а не то, что он должен был делать. Пожал плечами: -- Пусть видят, как ты стараешься для них. От твоей податливости зависят их жизни. Всех. Ки Хун вздрогнул, раскрывая глаза: -- Но ты же сказал, что только взбунтовавшиеся...! Ин Хо оскалился, хватая его за подбородок: -- Я меняю своё решение. -- Ты не можешь...! Послышался выстрел. Люди вскрикнули, но тут же замолчали под дулом автоматов. Ки Хун в испуге посмотрел в сторону звука — один из квадратов стрельнул в воздух. Фронтмен почти ласково повернул его голову назад, смотря в глаза: -- Следующий выстрел придётся в номер 390. Ты хочешь этого? Ки Хун быстро покачал головой: -- Нет! Нет... Ин Хо кивнул, смотря на него. У 456 не осталось выбора. Он надеялся, что им хотя бы будут командовать, но Ëн Иль, судя по всему, хотел увидеть его самостоятельность. Ки Хун отвёл взгляд от его лица, чувствуя, как болезненно сводит его пах. Ëн Иль оказался ублюдком. Но... каким. Всё ещё слишком красивым, всё ещё... Ки Хун, наконец, взял себя в руки, дрожащими пальцами подхватывая резинку чужих спортивных штанов. Попытался забыть о том, где они находились, и кем оказался его... друг. Представил, что это очередной мокрый сон с участием игрока 001. Слегка приспустил зелёную ткань, вместе с ней подхватывая и боксеры. Крупный твёрдый член, избавленный от белья, оказался у его лица. Ки Хун сжал свои бёдра плотнее, чувствуя болезненную искру возбуждения, кольнувшую его. Неуверенно, осторожно взял член в ладонь, почти вздрагивая от того, насколько он был тёплым. Поднял взгляд на Ëн Иля. Понял, что это ошибка, когда увидел совершенно тёмные глаза, наполненные желанием, похотью и ещё чем-то похожим на любовь. С трудом оторвался, возвращая своё внимание члену. На пробу сдавил чуть сильнее, двигая кулак вверх-вниз по стволу, наблюдая, как тонкая кожа собирается небольшими складками на пути его пальцев. Оглядел розовую, влажную от предэкулята головку и на пробу провёл по ней языком. Она была гладкой и горячей. Ин Хо еле слышно вздохнул. Положил ладонь Ки Хуна на голову, показывая, что он всё делает правильно. Тогда 456 ещё раз двинул рукой по члену и осторожно взял головку в рот, чувствуя солоноватый привкус. Его мысли метались от возбуждения до ужаса происходящего. Он серьёзно отсасывал человеку, который был ответственен за смерть близких ему людей. Он был близким ему человеком. Возможно, был. Ки Хун уже ничего не знал. Он двинул голову вперед, чувствуя, как член упирается ему в горло, оттягивает губы весом. Слегка выпустил его, помогая рукой, неуверенный, что сможет пропустить горячий орган глубже в себя. Рука на его голове напряглась, и Ин Хо низко, с хриплым вздохом, сказал: -- Набери воздуха. Расслабься. Ки Хун знал, что произойдёт дальше. Он покорно глубоко вздохнул и расслабил горло настолько, насколько мог. Из-за органа во рту скопилось достаточно слюны, чтобы первый, почти ласковый толчок был удачным. Член идеально хорошо скользнул внутрь. Ин Хо прижал его голову к своему животу, прикрывая глаза. Вышел, позволяя набрать воздуха, затем толкнулся ещё раз, чуть грубее — Ки Хун издал тихий, недовольный стон, и вибрации, прошедшиеся по члену, заставили Ин Хо сжать чужие волосы сильнее. Он начал двигаться, трахая Ки Хуна в рот. Его толчки были равномерными, он крепко удерживал голову 456 на месте и смотрел на него, не отводя взгляд. Ки Хун не мог этого выдержать, попытался сосредоточиться на чём-то ещё, помимо члена, раздирающего его глотку. Он не должен был этим наслаждаться, черт возьми! Скользнул глазами вбок. Люди смотрели в пол, боясь отвернуться полностью. Но охранники... Некоторые из них стояли так, словно... смотрели. Словно это было нормально. Наблюдали за тем, как их господин использует Ки Хуна для... У него пальцы на ногах поджались. Ëн Инь сделал особенно глубокий толчок, и Ки Хун, думая обо всём этом, застонал, понимая, что сейчас кончит. Это всё было так отвратительно. Отвратительно, что ему нравилось, что происходит, несмотря на тупую боль при мысли о том, кем был Ëн Иль. Ин Хо, чувствуя, как чужое горло сжалось, дрожа от тихого стона, загнал член полностью, прикрывая глаза. Ки Хун чертовски хорошо принимал его. 456 ухватился за ткань его штанов, сжимая, и содрогнулся почти незаметно. Ин Хо понял, что он кончил. Усмехнулся, сжимая волосы сильнее, и свободной ладонью погладил его щёку, буквально вдалбливаясь в чужую глотку. Прикрыл глаза, чувствуя, что подходит к краю. Ки Хун зажмурился, сильнее сжимая его штаны, застонал, посылая вибрации по своему горлу, и Ин Хо, сделав последнее, глубокое движение, кончил. 456 захныкал, чувствуя, что воздух начинает заканчиваться, ощущая, как горячее семя выплескивается внутри него. Ин Хо большим пальцем погладил его щëку, хрипло шепча: -- Хороший мальчик. Наконец вышел, заставляя Ки Хуна закашляться. 456 согнулся, опираясь на руки, чувствуя слезы на глазах. Ин Хо поправил свою одежду и, не оборачиваясь, взял автомат у подошедшего охранника. Ки Хун поднял голову, чувствуя, как нервно сжимается что-то в груди от — охранники начали подходить к ним. Ëн Иль, смотря ему в глаза, сказал: -- Я оставлю их в живых. А ты пойдёшь со мной. 456 нахмурился, поджал плечи, но всё равно спросил: -- Зачем? Ин Хо выгнул бровь: -- Это важно? Ки Хун почувствовал мурашки, прошедшиеся по спине. Что ещё он хочет с ним сделать? Мысли одновременно пугали и будоражили его. 456 не мог понять, что с ним не так. Ин Хо не стал ждать его ответа. Замахнулся. Ки Хун успел только дёрнуться, это ему не помогло — уверенный удар прикладом вырубил его, отправляя в темноту. ᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳ Ки Хун открыл глаза, чувствуя, что лежит на чём-то слишком мягком для матрасов, находившихся в общежитии. Помещение было тёмных тонов. Где бы он ни находился, отсюда нужно было куда-то сбежать. Он не хотел снова видеть Ëн Иля. Воспоминания пронеслись в голове сменяющимися картинками, и Ки Хун почувствовал, как его лицо краснеет. Он не был уверен, что сможет вернуться к другим игрокам после всего, что произошло. Как смотреть им в глаза? Мужчина сглотнул и поморщился, чувствуя саднящее горло. Заметил, что где-то сбоку от него горел свет. Он повернул голову и замер. В кресле напротив сидел работник в квадратной на маске, всё в том же насыщенно-красном костюме. Он не двигался. Ки Хун замер, пытаясь понять, спит ли. Его голова болела, но он, несмотря на это, хотел попытаться осмотреться и, возможно, даже куда-то выйти. Мужчина осторожно откинул с себя одеяло, и... -- Рад, что вы проснулись. Голос охранника, искажённый маской, заставил его вздрогнуть. Ки Хун, смущённый, замер, не зная, что ему делать. Вспомнил, что, скорее всего, этот человек видел произошедшее. Охранник слегка наклонил голову: -- Как вы себя чувствуете? 456 сглотнул, морщась, и пожал плечами: -- Н... Нормально. Собственный голос звучал настолько хрипло, что ему захотелось исчезнуть от стыда. В голосе квадрата прозвучало беспокойство: -- Позвать доктора? Вы, кажется, всё же слегка травмированы. Ки Хун захотел исчезнуть. Поджал под себя ноги и запустил руки в волосы. Внезапно охранник, словно пытаясь поддержать его, сказал: -- Вы не переживайте из-за этого. Нас это не шибко волнует, а большая часть игроков всё равно умрёт, так что... Ки Хун вскинулся, в отчаянии смотря на него: -- Не волнует?! Серьёзно? У вас это что, каждый день происходит?! Квадрат пожал плечами: -- Конечно нет. Но мы знали, куда шли. Я работаю здесь уже восьмой год, другие тоже не новички. -- Он задумчиво замолчал, затем размял шею, довольно вздыхая, -- Нам столько платят, что я, в принципе, готов смотреть на что угодно. Если господин приказал — мы выполним. 456 застонал, закрывая лицо ладонями. Пробормотал: -- Как вы вообще сюда попали? Вы что, не могли найти другую работу? Убивать людей? Что за... Охранник фыркнул: -- Я служил в спецназе. Мы убивали людей. Так что не шибко-то и всё изменилось. Но здесь шансы умереть самому минимальны, и смена всего два месяца. Ки Хун нахмурился: -- Два месяца? Но... игры же проходят шесть дней? Квадрат помолчал, словно над чем-то раздумывал. Затем вздохнул: -- Игры проходят шесть дней. Но у нас... это же организация. Вы думаете, что после игр все отсюда уезжают и оставляют здание на произвол судьбы? У нас есть охранники, рабочие, проживающие здесь и следящие за состоянием места. По сменам, конечно. Ки Хун тупо смотрел на него, не понимая, как реагировать на эту информацию. Где-то сбоку послышался звук открывающейся двери, и он вздрогнул. Охранник встал. В комнату вошёл Фронтмен. Теперь уже в своей привычной тёмной одежде и маске. Квадрат дождался от него кивка и только тогда двинулся к выходу, вскоре исчезая. Ки Хун настороженно смотрел за тем, как Ëн Иль простым движением расстёгивает маску, снимая. На несколько секунд 456-ому показалось, что перед ним другой человек — волосы у мужчины были уложены по-другому, открывая лоб. Его лицо теперь выглядело совсем хищным и устрашающим. Пугающе красивым. Ки Хун про себя выругался — сколько можно уже? Этот человек предатель! Но сердце его слушать не хотело, радостно отбивая восторг. Ëн Иль, видя его зажатую позу, не стал нарушать чужое пространство и сел в кресло, закидывая ногу на ногу. Несколько минут они просто смотрели друг на друга. Затем Ëн Иль всё же нарушил эту странную тишину: -- Меня зовут Хван Ин Хо. Я рад познакомиться с тобой, Сон Ки Хун. Ки Хун почувствовал, как шок смешивается с неверием: -- Ты... брат Хван Джун Хо? Но... почему... Ин Хо вздохнул, наклоняя голову. Помолчал несколько минут. Затем начал: -- Я говорил правду. Про мою жену. Только это было много лет назад, и я не успел спасти её. Как и ты свою мать. -- Ки Хун нахмурился, но мужчина не дал ему вставить слово, -- Я, как и ты, участвовал в играх. И выиграл. Всё возмущение Ки Хуна, собиравшееся вырваться наружу, лопнуло, словно воздушный шарик, проткнутый иголкой. Он замер, не зная, что сказать. Мысли вертелись в голове. Он не понимал, почему... -- Ки Хун. -- Звук собственного имени заставил вздрогнуть. Сон посмотрел в чужие глаза, наполненные нежностью. Ин Хо устало вздохнул, потирая шею, -- Я знаю, что есть хорошие люди. Среди множества отбросов. Есть. Но нет смысла стараться убивать себя ради них. Даже у самого доброго человека есть тёмная сторона. Ты в первую очередь должен думать о себе, а не о других. Конечно, если у тебя есть возможность помочь — помогай. Но не ставь чужие интересы поверх собственных. Ки Хун поджал губы. Ему было... неприятно, что человек перед ним озвучивает его собственные потаённые мысли. Он так устал пытаться. Два года существования на одной безумной идее, ради того, чтобы всё рассыпалось как карточный домик. Он правда устал. Ки Хун прикрыл глаза и лёг на кровать. Не хотел больше разговаривать, но беспокойство всё же разъедало его, и он почти шёпотом спросил, боясь услышать ответ: -- Как... остальные? Ин Хо пожал плечами: -- Было проведено голосование. Победили желавшие выйти из игры. Ки Хуна словно током ударило. Он снова подскочил на кровати, неверяще смотря на мужчину: -- Их... отпустили? Фронтмен кивнул. Ки Хун не смог больше справляться с навалившимися на него эмоциями. Он почувствовал, как горло сдавливает и слезы начинают проявляться на глазах. Заплакал, сгибаясь. Он подверг других возможной смерти, попытался устроить бунт, когда и без этого они бы смогли уйти. Чуть не убил всех, просто... потому что считал, что прав. Рядом раздались шаги. Тяжёлая ладонь легла на его макушку и нежно погладила, переходя на спину. -- Ки Хун. Они решили отказаться от игр после того, как увидели твоё наказание. Похоже, это напугало их больше, чем смерть. Ин Хо, говоря это, в общем-то не ожидал никакого ответа. Но совершенно внезапно для него, содрогавшийся от рыданий мужчина... фыркнул. Фронтмен удивлённо поднял брови. Ки Хун что, только что... посмеялся над его шуткой? Сон сквозь рыдания пробормотал: -- А... а как же ваши... хозяева? Раз... разве они не были... злы на такое окончание? Ин Хо, продолжая поглаживать его по спине, усмехнулся, качая головой: -- Нет. Каждый сезон заканчивается по-разному. Когда-то более интересно, когда-то менее. Но то, что они увидели в этот раз, их очень впечатлило. Наш фонд увеличился... во много раз. Я бы даже сказал — очень сильно. Випы в восторге. Давно такого не было. Ки Хун подавился вздохом, поднимая на него взгляд: -- Т... такое уже было?! Ин Хо улыбнулся с его реакции и пожал плечами: -- Не совсем такое, но схожее. Один раз была команда игроков... Они были сильными ребятами и устроили практически оргию в комнате. Что-то вроде "живём в последний раз" и тому подобное. Было забавно. Ки Хун покачал головой: -- Я не понимаю. Ин Хо вздохнул: -- Ничего. Поймёшь рано или поздно. Сон не стал уточнять, что он имеет в виду. Уже понял, что его не отпустят. Понял, почему Ин Хо оставил его рядом — у него в глазах всё было написано. Фронтмен вздохнул, осматривая его, и пошёл куда-то, говоря: -- Тебе нужно поесть. Не уходи никуда, обед быстро принесут. Ки Хун вздохнул. Всё ещё совсем не умеет шутить. Кажется, как бы Ëн Иль себя не назвал — он всё равно останется тем человеком, в которого Ки Хун влюбился. Мужчина вздохнул, успокаиваясь, и лёг на кровать. Им придётся хорошо поработать, чтобы прийти к гармонии. Он думал, что сможет привыкнуть. ㅤ