Пустота

Квартира встретила Влада тишиной. Слишком просторная для одного человека и, с недавних пор слишком тесная для двоих. Он привычным жестом снял ботинки и швырнул ключи на полку, не обратив внимания. Прошёл на кухню, включил чайник. Не потому что хотел, нет. Просто делал так всегда. Он не станет наливать его. Не станет включать свет в гостиной, хотя раньше ненавидел полумрак. Теперь его раздражал резкий свет ламп, будто тот выставлял напоказ то, что лучше скрыть. Вскоре снова щёлкнул замок входной двери. Илья. Шаги глухо отдались в коридоре. Влад повернулся, на секунду встретившись с ним взглядом — Илья кивнул в знак приветствия. Ни слова. Влад ответил тем же молчаливым жестом и отвернулся, будто никого и не было. Чайник вскипел. Понял, двигаемся дальше. Влад взял кружку, подержал её в руках и ощутив холод керамики, поставил обратно. Из-за спины послышался звук — Илья убрал обувь на полку и повесил куртку. Всё те же движения, день за днём. Раньше бы Влад налетел с объятиями, живо поинтересовавшись, как прошёл день. Раньше бы Илья ответил с привычной тёплой улыбкой и нежным поцелуем. Сейчас же Илья молча прошёл в комнату. Он знает, что Влад не пойдёт за ним. В ванной включился свет и за стеной послышался шум воды. Череватый остался стоять в кухне, прислушиваясь к звукам. Будничным и обыденным, но почему-то колющим изнутри. Он вытащил из кармана пачку сигарет, провёл пальцами по краю, но не достал. Давно не курил. Тогда — по привычке, теперь — из принципа. Наконец он потушил свет и пошёл в спальню. Илья уже лежал на своей половине кровати, держа в руках какую-то новую книгу. Влад лег рядом, но между ними оставалось пространство. Даже не метафорическое — физическое. — Ты поздно, — сказал Череватый. Илья не сразу ответил. — Пришлось задержаться. — Конечно, — Влад хмыкнул. — Как дела? — Всё в порядке, — обыденно ответил мужчина. — У тебя? — Справляюсь. Разговор сошёл на нет. Тишина в комнате, кажется, была такой густой, что её можно потрогать. Раньше Влад ненавидел спать, не касаясь Ильи. Теперь — привык. Или сделал вид, что привык. Череватый всё ещё не спал. Он слышал, как Илья откладывает книгу, переворачивается на другой бок и ровно дышит, будто действительно проваливался в сон. Тоже не спит. Оба лежат в одной кровати, дышат в одном ритме, но чувствуют себя отдалённее друг от друга, чем когда-либо. Когда-то эта кровать была их любимым местом. Ленивые солнечные лучи будили сначала Ларионова, а дальше он делал то же самое с Владом, нежно проводя рукой по волосам, зарываясь носом в излюбленную шею. Вечерами они смотрели фильмы, долго целовались и занимались любовью. Они могли лежать, всё так же не произнося ни слова, но в этом молчании было больше тепла, чем в нынешних попытках диалога. Влад медленно повернулся на бок, приподнялся на локте и посмотрел на Илью в темноте комнаты. Очертания лица были едва различимы, но он их знал. Изучил до мельчайших деталей за все эти годы. Парень не думал, просто потянулся к нему. Лёгкое касание — сначала предплечье, а потом, скользнув чуть ниже, остановился на груди. Илья замер. Что-то знакомое и болезненно–ускользающее было в этом жесте. Рука снова двинулась ниже, по бокам, провела пальцами вдоль ребёр. Череватый почувствовал, как тело Ильи снова отозвалось. Дыхание участилось. Грудь медленно поднималась и опускалась. Влад, почувствовав его реакцию, чуть подтянулся к Илье. Губы коснулись шеи. Мягко, почти осторожно, как будто он сам не был уверен в том, что делает. Ларионов ощутил, как сердце его болезненно сжимается, когда Влад аккуратно, но настойчиво устраивает руку на его бедре, поглаживая гладкую кожу. Он вздрогнул. Ощущение близости, охватившее Илью, исчезло так же быстро, как и возникло. Мужчина тихо вздохнул, но не отстранился. Сознание возвращало его назад, в реальность, в зияющую дырой пустоту. Влад почувствовал, как напряглись его мышцы. Отклик говорил громче слов. — Не сегодня, — тихо сказал Илья. Пауза повисла в воздухе. Он медленно убрал руку. — Конечно, — ответил Влад. Голос прозвучал слишком ровно даже для него самого. Парень лёг обратно и отвернулся, глядя в темноту. Внутри что-то сжалось, но он заставил себя улыбнуться. Колкая усмешка, адресованная самому себе. Где-то они проебались. — Я соскучился, — сказал он почти шёпотом. Ответом послужил тихий вздох. Влад закрыл глаза, зная, что опять не заснёт.

✞ ✞ ✞

Илья проснулся первым. Не потому, что выспался — скорее, просто по привычке. Он какое-то время лежал глядя в потолок, прислушиваясь к ровному дыханию Влада. Когда-то он бы повернулся к нему, уткнулся носом в его плечо, вдохнул запах, провёл пальцами по шее и зарылся в волосы. Когда-то Влад ответил бы ему — полусонным поцелуем в висок, ленивым «ещё пять минут, Илюш», прежде чем плотнее накрыться одеялом. Сейчас между ними всё тот же глухой холод. Илья тихо выбрался из постели, стараясь не разбудить Влада. Мужчина пошёл в ванную, закрыв за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он посмотрел в зеркало. Взгляд уставший, под глазами тёмные синяки. Ларионов так давно не спал нормально, что уже и не помнит, когда в последний раз просыпался с лёгкостью и хорошим настроением, а не с гнетущим чувством пустоты. Пустота, вот что его преследует. Ещё неделю назад он думал, что это короткий период и всё вернется на круги своя, что страсть не может угаснуть навсегда, что всё уложится, устаканится. Теперь он боялся, что ничего не вернётся. Что это и есть их новая реальность. Он включил воду и ополоснул лицо, надеясь, что холод приведёт его в чувство. А когда вышел из ванной, Влад уже был на кухне. Чернокнижник сидел за столом с кружкой в руке, пил кофе. На столе ещё одна, принадлежащая Илье. Раньше это было бы знаком заботы. Сейчас — привычка. — Спасибо, — коротко сказал Илья, садясь напротив. — Мгм. Тишина. Илья делал вид, что пьёт свой зеленый чай. Влад — что смотрит в телефон. Когда они перестали говорить? — Сегодня съёмки? — спросил Влад, отрываясь от экрана. — Да, — Илья сделал глоток, не глядя на него. — Поедешь в офис? — Поеду. Опять молчание. Илья чувствовал, как тишина давит. Как каждый разговор сворачивается на старте. Мужчина чётко помнил: раньше они могли болтать обо всём — о работе, о фильмах, о том, что приготовить на ужин. Теперь даже самые простые слова давались с трудом. Влад встал из-за стола, убрав посуду в раковину. — Я пойду. — Хорошего дня. Илья услышал, как хлопнула входная дверь. Он остался сидеть на кухне, глядя в свою почти полную кружку. Влад не допил кофе. Иллюзионист не помнил, как добрался до съёмочной площадки. В голове всё мешалось — раздражение, усталость и глухая тоска, от которой хотелось сбежать. Некуда. Он работал на автомате. Реплики, действия, повтор. Всё как обычно. Всё как всегда. — Ларионов, с тобой всё нормально? — поинтересовался Андрей в перерыве. — Да. — Выглядишь так, будто не спал неделю. — Всё нормально, — повторил Илья, отмахнувшись от коллеги. Он знал, что выглядит хреново и точно далёк от идеала. Плевать. Точнее, не плевать. Просто сил что-то менять не было. Съёмки снова закончились позже, чем планировалось. На улице темно. Илья привычно достал телефон, посмотрев на экран. Сообщений не было. Раньше Влад бы написал: «Как ты?» «Долго ещё?» «Купить что-то по дороге?» Теперь — ничего. Илья вздохнул, сунул телефон обратно в карман и направился к машине. Квартира встретила всё той же тишиной. Влад дома. Свет в кухне горел, значит, он не спал. Илья прошёл в коридор, повесил куртку и заглянул на кухню. Череватый снова сидит за столом, постукивая пальцами по кружке с недопитым чёрным чаем. — Ты поздно, — сказал он. — Много работы. С Андреем засиделись. — Много времени с Кислициным проводишь. — Влад… — он вздохнул, проведя рукой по лицу. — Какая разница? Череватый поднял на него замученный взгляд. Илья хотел что-то сказать. Что-то важное. Но слова комом застряли в горле. — Ладно, — только выдавил он, покачав головой. — Ладно, — передразнил Влад, горько усмехнувшись. Илья поджал губы. — Ты всегда такой? — Какой? — Раздражённый. — Ты всегда такой? — передразнил его Влад снова. — Похуистичный. — Господи.. — Илья развернулся и вышел из кухни. За спиной Влад тяжело выдохнул. Менталист слышит, как тот отодвинул стул и включил воду в раковине, будто это был единственный способ заглушить заебавшую их обоих тишину. Утром Илья снова проснулся первым. Он не знал, когда именно проснулся, но чувствовал себя всё так же пусто, как и ночью. Лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к привычному ровному дыханию. Влад всё так же спал рядом. Илья знал: лучше его не будить. Как будто любое слово могло разрушить то, что они сейчас считали «нормой». Каждый момент, когда он лежал рядом, не касаясь и не говоря, был нескончаемым адом. Илья осторожно встал и направился в ванную. Когда он вернулся, Влад уже был на кухне. Снова стоял спиной к двери и смотрел в окно. Ебучий день сурка. Илья, не сказав ни слова, подошёл к шкафу. Взял стакан и налил воды, выпив залпом. Влад тихо произнёс: — Ты опять не выспался. — Я давно не высыпаюсь, — ответил Илья, отрывая взгляд от стакана. — Ты тоже. — Я… так и знал, — Влад не повернулся. Его голос пустой. — Ты знаешь, что… — Илья сделал шаг вперёд. Может, он хотел сказать «Ты знаешь, что мы можем всё изменить», но не сказал. — Что мы можем? — Влад наконец повернулся. В его глазах не было ни злости, ни усталости. Но была.. тоска? Нет, тоже промах. — Мы всё исправим, — Илья прошептал с каким-то отчаянием и сам же понял, как глупо это звучало. — Не знаю, Илья. У меня сил нет, — Влад снова опустил глаза. — Мы будто не пытаемся. — Я знаю, — Илья облокотился на стол, чувствуя, как его тело покрывается холодом. — Я думал, что… просто думаю, что всё это можно вернуть? Влад молча кивнул, словно соглашаясь с чем то из ряда вон выходящим. Взял чашку и сделал глоток, будто был не в этом доме и не в этой ситуации, а в каком-то другом месте, где всё было легче. — Мы можем… — начал Илья, но слова снова застряли. Он знал, что они оба не верят в «можем». — Мы не можем, — перебил его Влад, — Потому что всё это не работает. Мы уже слишком далеко зашли. Илья почувствовал, как грудь сдавило этого «слишком». Слово проникло так глубоко, что не осталось места для других мыслей. Всё, что он мог делать, это стоять и смотреть на Влада. Тишина, верная подруга, снова окутала их. Илья почувствовал, как слова вновь застряли в горле. Он не знал, как продолжить. Как сказать то, что они оба пытались сказать друг другу, но боялись? — Почему? — наконец нарушил тишину Влад. В голосе слышится усталость. Та, что копится долгое время. — Почему мы не можем просто нормально поговорить, Илья? Илья вздрогнул. — Мы говорим, — ответил он, но слова показались ему пустыми даже во время произнесения. — Мы просто… говорим одно и то же. — Не одно и то же, — Влад встал, сделал шаг в сторону Ильи. Глаза горели, но не от ярости, а от какого-то.. отчаяния? — Мы играем в слова, издеваемся друг над другом. Не говорим ничего реального. Не заебло уже? Илья хотел ответить, но слова не приходили в голову. Он не мог сказать то, что хотел, потому что сам не знал ответа. И вдруг, словно решив, что больше не может выдержать этого расстояния между ними, Влад шагнул вперёд. Его руки дрожали, когда он обнял Илью. Ларионов почувствовал, как сердце сжалось, как что-то тёплое и знакомое ворвалось в его грудь, но тут же отступило, оставив пустоту. — Влад… — прошептал Илья, но не смог закончить. Голос слишком слабый, чтобы что-то изменить. Влад вжался в него сильнее, его дыхание, горячее и прерывистое на шее Ильи. Но Илья не ответил, не двинулся. Он не мог ответить, потому что чувствовал, что даже в этом объятии чего-то не хватало. Что-то исчезло. Закрыл глаза, чувствуя, как его ладонь скользит по спине Влада. Он хотел бы поверить в то, что всё ещё держится, но понимал, что это невозможно. Илья не оторвал взгляда от его лица. Он заметил, как Влад сжимает кулаки. Как напряжены сильные плечи, будто он вот-вот взорвется. — Что ты хочешь услышать от меня, Влад? — В голосе не было упрёка, только усталость, давно ставшая его частью. — Я хочу, чтобы ты сказал, что всё ещё хочешь этого. Что хочешь спасти нас. Всё ещё может быть хорошо, — произнёс Влад, но его слова звучали как отчаянная попытка обмануть не только Илью, но и самого себя. Илья замолчал. Слова обжигают, хотят вырваться, но.. ничего. Он не мог сказать прямо, что всё, что у них осталось — это пустота. Что они давно потеряли «нас», и все эти усилия были просто попытками вернуть то, чего уже, наверное, не существует. Влад сжал губы, решив, что не получит ответа. Он развернулся и в два шага миновал коридор, направляясь к двери. — Я ухожу, — он не обернулся. — Ты всё равно, блять, не остановишь. — Влад, подожди, — Илья шагнул вперёд, но замер, увидев, как Влад резко хлопнул дверью. Он не хотел, но всё обернулось именно так. В этот момент Илья не мог понять, что это: окончание или просто очередной этап их разрушенной реальности. Всё закончилось? Ларионов остался стоять, не зная, куда себя деть. Он не пошёл за ним, нет. Это бессмысленно. Мужчина ощутил, как стены сжимаются вокруг него, как тело снова наполняется тяжестью, а глаза начинают щипать непрошеные слёзы. Медленно отошёл от двери и опустился на пол, прислонившись к холодной стене. — Владик..

и мы не проснемся

наутро в обнимку

поздно ночью.

через все запятые

дошел, наконец, до точки

адрес, почта.

не волнуйся,

я не посвящу тебе

больше ни строчки.