Мартовские коты

Становилось теплее, можно было не накидывать тёплые вещи. Все были Рады приветствовать весну, но явно не коточелы. Резкий и грубый характер Ньена стал неожиданно ласковым, хоть на первый взгляд это не было особо понятно. Ньон же стал более разговорчивым, хоть и короткие, но слова от него было услышать легче. Ньен опять курил сигарету, стараясь успокоить подскочившие гормоны. Его руки в последнее время охватывает дрожь, а сердце колотит по ушам. Он будто не мог смотреть на Ньона без жажды, что очень волновало Ньена. По этой причине коточел старался не находиться с соседом слишком долго. Неловкие шажки раздавались по коридору, пока Ньон на запах отыскивал Ньена. Запах сигарет стал более пахучим из-за обострившегося нюха. Голубая голова показалась в дверном проёме, когда Ньон мурлыкнул, найдя товарища. Он прильнул к тому, хоть и побаивался. Щека удобно устроилась на плече младшего, но долго она там не пролежала, ведь резко накатившая ласка не дала покоя Ньону. Громкое мурлыканье заполонило слух Ньена, когда тот пытался отодвинуть лицо от трущегося об него коточела. Свободная рука отодвинула Ньона за лицо, отодвигая его. –Отойди и не мешай! Дай мне докурить спокойно.—Грозно буркнул Ньен, втягивая ещё одну порцию дыма. –А ты не боишься, что Люттер отберёт твои сигареты?—Журчащим голосом спросил голубой коточел, отодвигая руку от рта. На вопрос Ньона младший лишь только недовольно фыркнул, отвернув голову к открытому окну. Руки были скрещены на груди, натягивая чёрную кофту на подкаченное тело коточела. Ньен иногда переводил взгляд на Ньона, но сразу отворачивался, замечая то, как старший беспрерывно пялится на него. –Перестань.—По кошачьи прошипел Ньен. Ньон послушался того, но это длилось не долго, а точнее он изредко поглядывал на товарища, но походу, это начинает надоедать. Крепкая рука схватила коточела за голубые волосы, оттаскивая его назад. Ньен повернул его к себе лицом, притягивая телом к себе. Младший совсем ничего не сказал, лишь показав раздраженный оскал, от которого у другого пробежала дрожь. Не отпуская Ньона, Ньен бросил потухшую сигарету, начиная торопливо тащить его за собой, проводя по коридорам, прямиком в их общую комнату. Как на удачу, по пути им никто не встретился, что очень обрадовало младшего. Его сердце бешено колотилось от желания, от той животной страсти, которая заполняла его разум. Пару всхлипов Ньона, и те уже были в комнате. Ньен не стал церемониться: он захлопнул дверь и повалил старшего на пол, прижимая его тяжёлым телом к холодной поверхности. Руки обхватили талию Ньона, крепко сковывая тельце, заставляя скулить. Острые зубы впились в шею, оставляя засосы и кровоточащие округлые укусы. Язык пробегал по горлу, оставляя мокрую полоску, проходящую до челюсти. От напора прелюдий у Ньона краснело лицо, и невольные стоны неконтролируемо вырывались. Приподнявшись, Ньен вцепился в его губы, кусая и посасывая их. Они оба знали, что им нужно и что хотят. Ньон не отставал, открывая рот, впуская другого внутрь, также страстно отвечая на поцелуй. Они безумно текли, оставляя пятна смазки на мешающих штанах, трущихся друг об друга. Пальцы тянулись к ширинкам, освобождая эрекции от тесноты. Ньен рывком снял штаны с старшего, оставляя его полураздетым. Он без предупреждений просунул два пальца в анал Ньона, начиная набирать темп, растягивая его для себя. Из горла вырывалось нетерпеливое журчание, пока нижний извивался под интенсивным проникновением. –Ньен! Ньен, прошу, не так быстро!—Умоляюще вопил Ньон, крича от чувства боли и удовольствия. Но Ньен будто и не слушал. Точнее, он делал это специально. Похотливая ухмылка появилась на его лице, когда младший раздвинул ноги Ньона шире, начиная вставлять свою эрекцию в готовую задницу. Резкие толчки растягивали того, шлёпая кожу об кожу. Ньен не давал другому особо привыкнуть, вдалбливаясь в Ньона. Руки почти болезненно впивались в нежную кожу на бёдрах, оставляя красные вмятины после себя. Громкие крики Ньона только подбадривали младшего. Сейчас все были чувствительнее, от чего кульминация надвигалась быстрее. Совместные стоны коточелов звучали, как один, разливаясь по комнате довольным мурлыканьем. Становилось тяжелее дышать, когда тело напряглось. Ньен издал последний, громкий и протяжный стон, который понёс за собой бурный оргазм. Ньон вздрогнул, кончив себе на живот, а затем приподнявшись на локти, пытаясь разглядеть своего любовника. Расширенные зрачки смотрели друг друга, искренне добро и будто преданно. Ньен вышел из Ньона, доставая уже обмякший член, за которым полилась струйка спермы. Младший улёгся на другого, растянув довольную улыбку и громко мурча. Теперь он не отстранялся от Ньона, позваляя ему тереться об себя, показывая свою ласку. Об этом случае никто не узнал, а знать и не надо было. В следующие дни они ходили, как ни в чем не бывало, изредка озорно поглядывая друг на друга.