ангел, золотые крылья...

ночь окутывала всё, каждого забирая с собой туда, где можно забыться, укрывая землю в тёмные цепи до самого утра. каждый такой момент в жизни ощущался необычно – всё вокруг замирало, опускаясь в дрёму, а ты, словно один выживший – тот, кто не смог уснуть, бродишь по близкой территории взгляд через окно, изучая всё как в первый раз. где то доносились до слуха звуки от сверчков, где то тихий лай собак, на который, наверно, с утра будут возмущаться соседи. всё спит, а ты один. лето, на то и лето, что бы так можно было проводить каждую ночь, не беспокоясь о завтрашнем. стоя у открытого окна, опираясь руками на подоконник, до носа доходил приятный, прохладный воздух, путаясь в волосах. на лице от такого натянулась слабая улыбка. до сна никакого дела не было – в мыслях у украинки было совсем другое, куда интереснее, чем просто лежать и видеть сны. вопросов было много, и все разные : начиная от того, почему и как спит человек, заканчивая тем, что закончилось относительно недавно, и о потерях. от последних мыслей улыбка с лица спала, а после она вообще отвернулась от окна, переводя задумчивый и грустный взгляд в пол. перед глазами проносились все те же события, которые на всю жизнь остались в памяти. и от них, к сожалению, не избавишься.

***

молодая девчонка, лет так тринадцати только на вид, бежит сквозь деревья, босыми ногами по снегу. ноги замерзали, и с каждой секундой становилось всё холоднее и холоднее. но, стараясь не обращать за это внимания, не оглядываясь назад, она бежала. сзади слышались шаги. куда тяжелее, чем её, куда быстрее. вот вот догонит. ну а также, время от времени немецкие маты доносились до слуха. на щеках застыли слёзы, а рыжие волосы полностью растрёпанные. ноги становились ватными, отказываясь слушаться, как бы того не хотела Тереза. участь ждала одна. но ведь, шанса спастись больше нет? её же забьют, куда похлеще, чем в прошлые разы. а может, что и похуже. а ведь да, у судьбы другие планы. ноги запутались. и она упала. не теряя надежды, опять встала. но, стоило только сделать шаг вперёд, как её дёрнули за плечо, притягивая к себе. а вот теперь, надежды испарились. к виску приставили пистолет, шепча угрозы на немецком, мол не двигайся, иначе застрелю. по щекам побежали слёзы. они одни здесь, нет того, кто бы помог, убил бы немца. оставалось только стоять да рыдать, без мольбы о пощаде – на него это не подействует, человеком он не станет... в глазах потемнело.

***

встряхнув головой, отгоняя воспоминания в сторону, она вздохнула, прикрывая глаза. но, картинка не убиралась, только прокручивалось продолжение, которое ещё хуже. да даже шрам на руке остался. бе... открыв глаза, взгляд стал внимательным. хватит на сегодня свежего воздуха, бессонной ночи. иначе зарыдает прям сейчас. нужно попить воды, и спать. повернув взгляд в сторону двери, девушка направилась к ней. после к лестнице, что вела на первый этаж, а потом и на кухню. шаги были тихими, дабы не разбудить кого либо. хотя, в доме сейчас были только мелкие, а если они проснуться, то только высунут из комнат свои носы, поводят широко раскрытыми глазёнками туда-сюда, ища причину своего беспокойства, а после обратно сунуться, укладываясь спать. зная их, они жаловаться не станут – им такое и не нужно, и не на руку. кто ж потом из старших будет сказки на ночь читать, и уму-разуму учить, если в честь наказания от отца будет либо на гречке стоять, отчего потом только валяться и хочется, также и с "угловым" наказанием, где ты стоишь в углу кабинета отчима над его надзором по несколько часов, пока тот спокойно разбирается в бумагами, либо порка. а после такого вообще делать ничего не хочется. дойдя до кухни, первое что бросилось во взгляд – чуть приоткрытая дверь, которую, как помнила сама Нина, Раиса прикрывала перед сном. подойдя ближе, на носочках, что бы не отпугнуть и внимания не привлечь, она выглянула по дверь, всматриваясь в фигуру. это была Зара, повёрнутая спиной к самой украинке, стоя возле стола. понять, что это казашка – легко. только у неё одной из старших есть крылья. золотистые такие, перья мягкие, и в длину примерно по метру с половиной, если не больше. сейчас крылья сложены и опущены вниз, нельзя их напрягать. год назад сломали ей их, да перья где поотрывали. с бинтами так несколько месяцев проходила, а уже под весну сняла. нагрузки на какой нельзя. до конца не зажили. очень хрупкая часть тела, что не у каждой страны встречается. свет луны падал на спину Зары, озаряя её фигуру, чёрные волосы, что блестели, крылья, руки. всё. так красиво выглядело со стороны, завораживало прям. но, не решаясь мешать сестре старшей, она не двигалась, лишь рассматривала её. но после, Зара повернула голову в сторону сестры, и слабо улыбнулась. лицо спокойное, взгляд нежный. такой и в памяти отложилась казашка чуть ли не каждого члена семьи, который младше её хоть на год. всегда именно она являлась опорой, помощью, поддержкой для каждого. успокоит, объяснит, не наругает. а голос всё время спокойный и нежный, словно колыбельная. на лице обратно расцвела улыбка, и Тереза, медленными шагами подошла к Заре, а после обняла. руки аккуратно легли прямо на начало крыльев – осторожно, боясь навредить. а Зара на такое тихо поставила стакан на стол, и обняла в ответ, кладя руку ей на голову, осторожно перебирая волосы. объятия были столь родными, пропитанные воспоминаниями. когда старшая успокаивала её, как только она попала в семью Советского Союза. как объясняла что либо, а после обнимала, хваля при этом. когда успокаивала, если младшей снились кошмары. за всё это, Нина ей безумно благодарна. время шло медленно. с того момента прошёл час, а они уже успели тихонько перебраться в зал, сесть на краешек дивана, обняв друг друга, и завести разговор. темы менялись неспеша, обговаривая каждое слово и событие так, будто бы гении литературы собрались. да даже и про историю было. и погрустили, и пропавшего без вести старшего брата обсудили, отчего кстати, Тереза вообще задумалась, вспоминая о нём. и вправду, где он сейчас? ни духу ни слуху. собеседница на такое лишь слабо улыбнулась, погладив украинку по волосам, возвращая в реальность. Зара опять и успокаивала, и поддерживала. всё то же самое, что никогда не надоест. из мыслей вывели чьи то тихие шаги, медленные такие. обе девушки сразу замолчали, вслушиваясь. но, на детские не похожи – кто то из старших. а кто? ну, парнишки то из этой группы ходят куда погромче да потяжелее. значит, один вариант остаётся – Раиса. а они были правы, догадки подтвердились – это она. две белые косы сразу можно было заметить. она, по-началу, направлялась на кухню. но, по великой случайности заглянула в зал, и не зря. заметив ещё одну сестру, Нина заулыбалась куда шире, и замахала рукой. Зара тоже улыбнулась, но спокойным жестом руки подозвала к себе, что б Раиса рядом села. так она и сделала. теперь, три сводные сестры сидели рядом, обсуждая то или иное. самое удивительное было то, что обе три не могли уснуть из за одного – воспоминания. а воспоминания связаны с тем, что хотелось бы каждой из этой тройки забыть – война, которая нанесла новых шрамов на душу, не давая затянуться прошлым. каждый такой всплыв событий проходил ужасно – задумываешься, прокручиваешь, меняешься в лице, а потом всё оставшееся время стараешься забыть, одновременно виня себя в этом. их троих это объединяло. никто не хотел вспоминать, но отвлекало от этого – разговоры. разговоры с теми, кто не являясь биологическими сёстрами, в памяти закладываются частицей родного. то, что при воспоминании будет греть душу, не смотря, где находишься. то, что будет заставлять идти дальше, что б сделав все дела, можно будет обсудить произошедшее. они выслушают внимательно, поддержат, и своё расскажут. так и завяжется разговор, который мог бы идти вечность, если бы не дела. дело шло к утру – потихоньку, словно лиса, подкрадывалась заря, со своими намерениями – украсть все звёзды, спрятав в карманы, а после и ночь прогнать, вступая в свои права. рассвет наступал тихо, за ним и просыпалась природа. время примерно пять часов утра. из этой тройки никого в сон не клонило – только пошли такие темы для разговора, которых если сейчас не обсудишь, то больше не вспомнишь. Тереза и Раиса сидели спокойно, делясь своими переживаниями, отношениями к кому либо, а Зара только и кивала, не смея перебивать. но, к концу речи начинала либо объяснять, либо давать советы, или же поддерживать. голосом тихим, спокойным. это убаюкивало.

***

каждый такой разговор вкладывался в душу, не смея исчезать, и поселяясь там до самой смерти, неся за собою ещё тысячу таких, что будут при трудностях давать надежды. всё это благодаря одной – Заре. та лишь могла разговорить, поддержать, обнять да приласкать, как никто другой, при этом давая хорошие советы, что помогут справиться со всем. так было не только с Терезой и Раисой. каждый из членов семьи мог послушать старшую, её рассказы, поддержку. она не делила никого, каждый был для неё родным, для каждого в её доброй душе оставалось место и тепло, которое она дарила. Ангелом её называли.