Нашла его сквозь время

Мерседес осталась одна после ухода её брата Фернанда с отрядом рекрутов. Она не знала сколько прошло времени с тех пор, как и ее жениха забрали из-за обвинений в бонапартизме. Дни пустого ожидания тянулись мучительно и долго. Красивая молодая девушка, с черными волосами не могла избавиться от мысли, что Эдмона, ее дорогого Эдмона ей вернут и ее жизнь перестанет быть такой ужасающе пустой и тягостной. Она ходила вокруг Каталан и слезы градом лились из ее покрасневших глаз. Жених и брат были единственными дорогими людьми в этом мире, но вот и они покинули ее. Даже отец Эдмона считал, что ее почти уже мужа, которого из-под венца выкрал злой рок, уже нет в живых. Тяжелые события того злополучного дня и последующие попытки разузнать о судьбе почти капитана корабля «Фараон» раз за разом прокручивались в голове Мерседес. Девушка накинула на плечи синюю куртку с якорями на пуговицах, единственное богатство моряка, что ей осталось от дорогого человека. Была ли тому виной душевная мука, тоска или голодная усталость, но ее ноги подкосились и она упала оземь без чувств. Расплывчатые кляксы чувств становились четче, а бьющее сердце громче. Судорожно выдохнув, девушка попыталась открыть глаза, что удалось ей с большим трудом. Перед глазами все плыло, а в мыслях не было абсолютно никакого порядка. Был вечер, солнце садилось. Но словно сама природа была иной, незнакомой девушке. Это не были окрестности ее дома или Марселя, а неизвестная скалистая местность, которую вечерние сумерки делали еще угрюмее и страшнее. Дочь рыбака попыталась успокоиться и привести свои мысли в порядок, чтобы понять как выбраться из этого пугающего места, как память ей подкинула все забытые печали. Девушка опять тяжело вздохнула, но уже от пережитого горя. Но её горькие размышления прервал чей- то свист и громкие голоса. Осторожность и благоразумие взяли верх над сиюминутным порывом выдать себя и возможно выбраться отсюда. И Мерседес притаившись за одним из каменистых выступов, начала прислушиваться. Говорили не по-французски, на английском, итальянском или еще невесть каком, но девушка не разбирала ни слова. Голоса приблизились. Страх и ужас парализовали невольную наблюдательницу, это были пираты, контрабандисты, но точно не простые моряки, которых она привыкла видеть с детства. Вдруг за спиной послышался щелчок взведенного курка и хриплый голос спросил что-то на неизвестном языке. Потом еще и наконец с странным акцентом, но на понятном девушке языке: «Идем.» Мерседес хотела было бежать, но рядом раздался еще голос и она подавив в себе липкий ужас, подавленно постаралась идти вперед за человеком с оружием. Попытки разговорить неизвестного не принесли успеха. Тот не знал языка, только несколько слов из которых девушка поняла, что они идут к главному и ей бы следовало помалкивать. Через несколько минут они пришли. Вокруг ходили люди и говорили на неизвестных ей языках, как появился еще один и жестом, подкрепленным пистолетом в руке, показал следовать за собой. Сердце девушки забилось быстрее, то был не только страх, но и странное чувство, которое она и сама толком не понимала, но посчитала за волнение перед встречей или каким-то знаменательным событием. Там, куда они пришли, было уже темно. Кто-то вел ожесточенный спор на исключительно повышенных тонах на удивление по-французски. Речь шла о неком атамане или Синдбаде-мореходе, который был здесь за главного и то немногое сказанное никак не складывалось в положительную или отрицательную характеристику данного человека. Но увидев приближавшуюся к ним фигуру они замолкли. Неизвестный заговорил, но не чужедальний язык и властные интонации, изящество которых разбавляла хрипотца и некая резкость, а само его звучание, так поразили девушку. Мерседес не особо понимая, что происходит вокруг, кто все эти люди и что будет дальше лишь негромко воскликнула, узнав родной сердцу голос. — Боже, это же ты! Человек вздрогнул от неожиданности, мгновение и он уже стоит рядом. Он что-то нетерпеливо проговорил на итальянском, как их оставили в покое. Осторожно посмотрел на нее, освятив обоих слабым фонарем, он словно утонув в буре эмоций, отразившихся на его белом как мел лице. Перед ним стояла она… В её простом обычном платье, а на плечах у неё было его куртка матроса. — Мерседес…- только и смог прошептать он. — Эдмон! Мой дорогой Эдмон! — не помня себя от счастья, каталанка обняла того, кого считала мертвым уже мучительно долго. — Как? Что ты здесь делаешь? — заплетающимся языком, словно совсем юнец взволновано проговорил он. — Я верила, что ты найдешь меня. Ждала тебя с того злополучного ареста. Неужели это и вправду ты? — Я жив… Но мне сказали, что ты вышла замуж и уехала в Париж… — Разве я могла, все эти полгода я ждала тебя… — Полгода? — С самого твоего ареста. — Не может быть. Что за провидение? Неужели Бог послал мне чудо, на которое я уже не смел надеяться? — рассеянно проговорил он на эмоциях и затих, погрузившись в разразившуюся бурю противоречивых эмоций. Наверняка, только сейчас он понял ту странную реакцию своего старика-отца на свой приезд. Вот только теперь и он сам выглядел подобным образом. — Я здесь, Эдмон, не молчи.- умоляюще попросила девушка, пытаясь понять что же случилось с ее женихом. — Я ждал этой встречи 16 лет. — Не может быть…- Мерседес осторожно коснулась руки мужщины, попытавшись приблизить фонарь ближе к лицу Дантеса, чтобы рассмотреть его. Она ахнула от неожиданности, когда заметила как сильно страдания, трудности и шрамы изменили его прекрасное лицо. Но эта мысль не успела сформироваться в его устало радостном сознании, как она в испуге вспомнила, озираясь по сторонам. — Эдмон, эти люди говорили о каком то атамане, здесь все пираты и контрабандисты.- начала было она, как была остановлена ироничным смешком. — Не бойся, они пока заняты, завтра мы отправляемся прочь отсюда в Азию, а быть может Индию, они заняты приготовлением к пути. — Но ведь, это пираты, что…- осознание резкое и неожиданное шокировало ее.- Ты их атаман, ты и есть Синдбад-мореход? — Дорогая моя Мерседес, — с нежностью в голосе начал он, поправляя куртку на плечах озябшей девушки, — тебе ничего не грозит, ты в безопасности. Чудесно то, что ты почти совсем не изменилась, а вот я… — Не надо…- прервала его девушка, умоляюще глядя на него, — ты жив, рядом, другого мне не надо. — Говорили, что ты вышла замуж за этого Фернана- его голос похолодел. — Вздор, мой брат ушел недавно на войну, как бы я смогла быть без тебя? Как и тогда я готова идти под венец только с тобой. В конце концов, сейчас в нашем 1815 и не такое… — Но ведь сейчас 1931? — В самом деле? Неужели ты жил эти годы без меня? Ты ведь еще любишь меня? - с некой паникой в голосе спросила она, понимая, что человек перед ней прожил немало бед и ненастий и вряд ли бы стал ждать чуда, подобно этому. — Любил и всегда. До сегодняшней встречи я часто желал смерти, но жил лишь мыслями о тебе. Я так хотел увидеть тебя, но у меня была только месть. — Но кому тебе мстить? Ты знаешь за что тебя обвинили? — Я знаю даже кто и за что. Но это не важно, зачем мне месть, если я обрел ту, ради которой я готов жить. В эти мгновения мужчина почувствовал, что все темные мысли, что изводили его годами в замке Иф, когда он умирал от несправедливости и горя, или когда его душа была разорвана в клочья из-за известий о смерти отца или замужестве Мерседес, начали таять, походя на чужие мутные воспоминания. Он впервые вдохнул полной грудью, впервые полюбил жизнь.