She is the Light in My Darkness [Heaven Says]

На особняк уже давно напала ночь. Её бескрайние всепоглощающие лапы заволокли небо, полностью погрузив округу в непроглядную тьму. Даже великий Град на холме был переварен и скрыт, лишь слегка освещая слабыми лампами края своего массивного участка. Внутренности особняка также погрузились во тьму. Не было больше постоянного грохота, скрежета, нервных шагов, стука серебряных ложек по фарфору и тихих разговоров. Все, даже дроны, тихо спали в своих койках, видя в своих снах, места куда лучшие или худшие. Тишина. Спокойствие. Темнота. Все эти слова были вычеркнуты и выброшены одним бунтарём, что, несмотря на поздний час, скрылся от изнеможённых взглядов коллег и давно дремлющих хозяев в маленькой и грязной каморке, творя своими руками чудеса. Теребя свои белоснежные волосы, дрон пытался не упасть в спящий режим, сосредоточенно проводя очередной мозговой штурм. Всё было почти готово. Но ещё столько нужно было сделать… Эти подарки. Весь этот… праздник. Он даже не начался, а уже выматывал, заставляя дворецкого сидеть допоздна в этом тесном чулане в компании самых разнообразных материалов, что он смог насобирать, и причудливых поделок, что он создал своими руками. Эти безделушки были не очень-то хороши. По крайней мере, первые из них не были выброшены в помойку только из-за своей очередности. К тому же, каждый раз, смотря на них, работник довольно улыбался, воочию наблюдая, как растёт его неизвестный никому талант. Являясь главным барменом, а также посменно официантом, дрон смог неплохо натренировать свои пальцы, умело вытирая бокалы, открывая пробки, вычищая всё врученное ему помещение, а также филигранно разнося множество красиво обставленных подносов. В некоторых случаях обставленных им самим. Да, время от времени ему приходилось сервировать блюда из-за проблем на кухне. Но в большинстве случаем талант к созданию прекрасных инсталляций тренировался на основной работе, где ему нужно было красиво подавать идеально смешанные напитки для множества гостей. И его профессиональный талант не остался незамеченным. Обаятельная внешность, приятный голос, уверенные движения, хорошо выполненная работа, а также умение подать себя и своим произведения быстро сделали ему хорошее имя среди многочисленных гостей, заставив светские круги время от времени вспоминать имя из одной буквы. Разумеется, только во время торжественных приёмов и других празднеств. И всё же подобная молва лишь укрепила его положение. Статус «игрушки Тессы» и так давал ему условную неприкосновенность. Но на то она и была условной, что защищала только от самой смерти, но никак не от жестоких наказаний и тяжёлой работы. А вот кропотливый труд был гораздо полезнее, позволяя не только получить свободу воли после всех рабочих задач, но и увидеть на лице Джеймса Эллиотта холодный взгляд, а не полный презрения и отвращения взор. В конце концов, его негласный статус позволял ему прямо сейчас сидеть здесь и мастерить причудливые вещи, начиная забавными фигурками, заканчивая красивыми украшениями. Именно этими украшениями он старательно занимался последние несколько дней, уже полностью закончив работу над двумя из трёх. Первыми в очереди стали красивые ветвистые наручи, основой которых послужила толстая медная проволока, что в очищенном виде выглядела не только красиво, но и довольно легко гнулась, с одной стороны деформируя украшение, но с другой - не стесняя руку владелицы. Украшенные различной бижутерией браслеты позволяли, наконец, скрыть те ужасные следы, что не переставая, уродовали юное женское тело. Следы от кандалов оставляли на коже болезненные красные следы, что создавали ощущение скованности в любое время. Дрон же попытался не только скрыть их, но и минимизировать контакт нежной оболочки со сталью, позволяя любимой хозяйке меньше страдать. Следующими в списке стали две небольшие заколки, слегка отблёскивающие золотистым цветом при свете дня. Сковывать они должны были два больших хвоста, что отлично устроились на голове Джей. Да, его старшая была совсем не подарок. Горничная, а вернее, личная нянька и постоянный надсмотрщик за Тессой, сразу показала силу, вместо того, чтобы наладить хорошие товарищеские отношения. И пусть он терпел её выходки и отношение из последних сил, да и тратить время на неё совсем не хотелось, бармен всё же смирился с судьбой и создаёт ещё один примирительный подарок. Вопрос лишь в том, хватит ли ему моральных и физических на следующий, если этот будет отвергнут. Предпоследним в небольшом списке стал очень своеобразный чокер. Его длинную белоснежную основу работник позаимствовал извне, скрывая под ней конструкцию уже собственного производства. Это был серебристый металлический каркас, как раз для того, чтобы не позволить голове переваливаться. Правда, поворачивать голову в нём будет очень проблематично. Да и в принципе носить его очень неудобно. Но это лучшее, что смог придумать дрон для Син. Несчастная Син. Рабочему была до глубины процессора жаль эту несчастную горничную. Являясь последним, кто вообще помнит о ней что-то хорошее, и одним из немногих, кто вообще помнит о её существовании, бармен решил подарить ей именно это украшение, что позволит ей, наконец, держать голову прямо. И, возможно, рано или поздно позволит выйти из подвала. Но и последней работой, над которой он корпел до сих пор, стала красивейшая золотая роза. Концы её листьев были сделаны из цветного стекла, прикрепить которое к металлу было очень тяжело. Украшенная множеством, переливающимися на свету осколками драгоценных камней, изделие выглядело не просто красивым. Оно было идеальным. Таким же идеальным, как и Ви. Брошь, что можно было прикрепить как к нежным и белым, словно облака, волосам, так и к выглаженной и свежей форме. Только посмотрев внутрь этого бутона, можно было увязнуть в глубоких и нежных цветах, таких же глубоких, как и её белоснежные глаза. Прикоснувшись, можно было почувствовать лёгкое тепло, то самое тепло её ядра, согревающее мерно вздымающуюся и опадающую грудь. Поднеся бутон к свету, можно было насладится его лучезарностью, такой же как и её лучезарная улыбка. Это украшение было произведением искусства, способное лишь самую малость передать то, каким произведением искусства была она. Долго рассматривая законченную брошь, дрон думал о своей возлюбленной. Как создатель столь чудесного творения, он знал о нём всё. Почти так же много он знал и о Ви. Он видел не только её божественную красоту и лёгкую неаккуратность, но и то, что было внутри. Он видел её любовь к книгам, прогулкам на природе, милым котикам. Он знал, как красиво она играет на фортепиано, как невероятно раскрывается её бархатный голосок при чтении вслух. С каким упоением она рассказывает ему обо всём, что произошло с ней за день. И даже если ничего не произошло, то её можно было слушать вечность и всё равно узнавать что-то новое. Что-то глубокое и непостижимое другим. Что-то личное, даже интимное. Читая вместе с ней под самую ночь, Эн не мог перестать улыбаться. Казалось, улыбка сама наползает на его лицо, стоило Ви появиться рядом. Именно поэтому он сделал розу последней. Потому что начал её самой первой. Потому что постоянно добавлял в неё что-то новое, стараясь передать весь тот невероятный и уникальный характер возлюбленной. Он хотел вручить ей его самой последней, чтобы уже никто не смог отвлечь их или разлучить. Он хотел вместе с ней сбежать под покровом ночи, чтобы вместе гулять под светом полной луны до самого утра, не шепчась и не сдерживая свой звонкий смех. Он хотел крепко обнять её нежное, словно распустившийся цветок, тело, после чего поцеловать в налитые маслом губы. Он хотел, наконец, признаться ей в своих сильных и несгибаемых чувствах. Подарив вместо кольца что-то большее. Закончив мечтать, дрон протяжно зевнул. Энергии совсем не осталось, а часы неуклонно шли вперёд, оставляя ему всё меньше и меньше времени. Поднявшись со своего второго рабочего места, дрон аккуратно разложил все подарки на столе, после чего вышел из коморки. Выключив свет и заперев дверь, дрон положил небольшой ключик в свой нагрудный карман. Вновь зевнув, дворецкий тут же отправился в общую спальню, желая как можно быстрее подзарядиться. Вообще, он мог бы пойти к Тессе, но там уже наверняка дрыхнет Джей, да и встречать хозяйку раньше времени и тем более будить её не хотелось. Поэтому дворецкий тяжело вздохнул, приближаясь к ещё одному подсобному помещению на задворках особняка. Медленно открыв дверь, Эн тут же проскочил внутрь. Не желая кого-нибудь разбудить, дрон тихо, словно мышка, приблизился к своей койке, стянув с головы давящий шлем. Подойдя к своей кровати, дрон быстро разделся и аккуратно сложил свою форму лишь для того, чтобы спустя секунду воткнуть в себя шнур и спрятаться под одеялом.

***

По голове били молотом. Череп раскалывали. Тело утяжелилось, словно к нему привязали тридцати килограммовую гирю. Дисплей плыл, так и наровясь выключиться вновь, отправив дрона в царство Морфея. Вот только уже поздно. Прозвучал сигнал. Питание отключили. Солнце встало. Пора идти на работу. С неимоверным трудом поднявшись с постели, Эн приложил руки к своему лицу, стараясь удержать вместе готовую разорваться голову. Всё-таки засиживаться на столь долгий срок было плохой идеей. Кое-как переборов боль и нахлынувшую усталость, рабочий неуверенно осматривается вокруг. Мужская спальня особо нервозно шуршала. Это было видно и слышно невооружённым взглядом. В каждом лице, в каждом предмете, в самом воздухе чувствовалось неестественно сильное напряжение. Будто бы их сейчас будут выводить на казнь по жребию. Каждый дворецкий, уборщик, повар и прочий персонал неуверенно озирался по сторонам, собирался с мыслями или тупо глядел куда-то в пустоту. Те, кто встал чуть раньше, уже шарились в своих заначках, что-то вытаскивая оттуда, некоторых уже давно не было. Все готовились к тяжёлому дню. Пытаясь вглядеться в их лица, Эн вновь и вновь терпел неудачу. То ли это они двигались слишком быстро и постоянно отворачивались, то ли его зрительные сенсоры ещё не настроились после столь резкого пробуждения, но дрон всё никак не мог разглядеть лица своих коллег. Каждое из них размывалось, превращаясь в одно большое месиво. Немного поразмыслив над этим, робот понял, что не мог вспомнить даже их имён. Хотя, были ли у них вообще имена? Все эти дроны умирали и появлялись один за другим, не успевая оставить после себя что-нибудь, кроме искажённого злобой от жестокой и постоянной работы дисплея.

***

Тяжёлый рабочий день неуклонно тянулся к вечеру. Каждый его час был не просто трудным, но и каким-то тягучим и очень долгим. Сегодня Джеймс Эллиотт проводил очередное торжественное мероприятие, темой которого стали прекрасные дамы. Ох, сколько этих дам ему пришлось обслужить… Немного нервно отрабатывая своими холодными пальцами, умелый юноша старался в полной мере удовлетворить потребности любой, что приходила в его бар. Какие коктейли он только не смешивал, какие блюда не подавал, сколько разливал «тайных» и «последних» бутылок вина и прочего алкоголя. Эн ненавидел праздники, потому что каждый из них превращал его день в бесконечный и безостановочного марафон. Стоило только принять всех гостей, как из кухни прибегали с визгами и криками, после чего рабочему приходилось срочно переквалифицироваться в официанта. Но рабочие будни не были страшны сами по себе. За почти год нахождения в особняке он давно привык к своим основным и дополнительным обязанностям. Нет. Самым страшным стал именно недостаток энергии. Дезорганизующая головная боль, тяжесть в синтетических мышцах, сильная усталость, небольшая растерянность и неуклюжесть. Всё это совсем не сыграло ему на руку. Как только у него появлялось хоть пара секунд свободного времени, Эн не переставал ненавидеть себя за столь недальновидный шаг, тут же засыпая на ходу. Но на подходе был новый клиент, и искусственная вымученная улыбка вновь прорезалась на его лице. Как не удивительно, больше всего на приёме было именно дам. Глядя на каждую из них, Эн подмечал какую-то вычурность в украшениях, форме лица или одежде. Вот только каждая из них была лишь чёрным сгустком, бесформенным и безликим. Пусть он и видел их глаза, как большие светящиеся кругляшки. Установленная защитная система не позволяла ему различать черты самой плоти. Но компьютер было не обмануть. На самом деле он видел их всех нормально, так же, как своих коллег или цветные картинки в книжках. Но взор тут же затуманивался вшитыми в подкорку протоколами, не позволяя кого-либо опознать. Именно поэтому он всегда знал, кто из толпы безликих теней были Эллиоттами. Из-за этих протоколов он никогда не привязывался к кому-то из гостей. Никто из них не был для него особенным или отличающимся. Они приходили и уходили, иногда скандалили, но всё равно удалялись из быстрой памяти, так никогда и не запоминаясь. Для Эна люди были такими же неодушевлёнными, каким он был для них. Массой «гостей» которых нужно было обслужить. Ничего более, кроме как бездушные потребители, чувства которых заканчивались в неуёмном чреве. В голову вновь ударил болезненный приступ. Будто бы кто-то намеренно ударил его молоточком, лишь бы он прекратил свой бессмысленный монолог в надежде хоть как-то скрасить и сократить рабочее время. И этот кто-то поступил правильно, так как часы отбили девять, предвещая конец своеобразного торжества. Придя в себя, Эн обнаруживает вокруг лишь пустоту и пару грязных бокалов с недопитым содержимым. Тяжело вздохнув, рабочий посмотрел на свои руки, в которых он уже очень долго обмывал один и тот же стакан, сделав его до тошноты блестящим. Ещё раз вздохнув, бармен отправляется наводить порядок, пытаясь составить план на вечер. А ведь план был предельно прост. Поочерёдно пройтись по каждой из дам, выдав им заранее подготовленные подарки, после чего провести время с Ви. Ви… Стоило только вспомнить её имя, как на губах тут же появилась лёгкая улыбка. Но она тут же потухла, стоило только понять, что за целый день он её так и не увидел. Ни единого разу. В её праздник… Как же это было мерзко с его стороны. Да, у него не было никакой возможности уйти и пойти искать её. Но всё же совесть скоблила ему по ядру, заставляя испытывать чувство вины. Странно. Почему она не зашла? Каждый день они видятся в его баре, так как девушка намеренно выбирала маршруты между задачами так, чтобы непременно оказаться здесь. Иногда даже пару раз за день. Но сегодня… Сегодня её нет. Осознание этого факта ещё сильнее ударило по и так вымотанному до предела процессору. Головная боль, до того терпимая, стала заметной, что сильно усложняло любую деятельность, в том числе уборку. И всё же дрон справился с ней в кротчайшие сроки, оставив после себя лишь блеск и чистоту. Вся же грязь осела на тряпке, до боли сжимаемой механическими руками. Обтерев руки салфетками, дрон тяжело вздохнул. Всё было закончено. Бар закрывается, как и кухня с горячими закусками. Уже слишком поздно. У него есть свои дела. Всё перепроверив, Эн выключил свет за барной стойкой, после чего быстро направился куда глаза глядят. Он совсем не представлял, где может быть Ви. Она бегала по всему дому, а сегодня ещё и прошёл праздник. Так что обнаружить её было сродни иголке в стоге сена. И всё же он попытается, пусть и не безопасно так слоняться по коридорам в одиночку. Двигаясь в сторону своей коморки, Эн внимательно осматривался по сторонам, не стесняясь осторожно заглядывать во все комнаты. Щурясь на каждого проходящего дрона и внимательно вслушиваясь в каждый шорох, дворецкий никак не мог обнаружить свою любимую. Казалось, что она просто провалилась под землю. Исчезла. Мысли об этом не давали ему покоя, становясь со временем лишь навязчивее. Загруженный процессор начинал тянуть мысли куда-то вниз, в то время как с темнеющего неба на особняк начинала лететь морось. Голова начинала болеть всё сильнее, заставив юношу оскалиться. Больше всего ему сейчас хотелось спать. Просто уснуть и забыть об этом дне, не предав ему никакого значения. Но он не мог. Он просто не мог так поступить. Это было бы неправильно. Это было бы мерзко. Да, придётся тяжело, но он хотел увидеть Ви и её лучезарную улыбку. Именно ради этого он потратил столько времени и сил. Да и другие дамы тоже заслуживали внимания. Подойдя к своей кладовой в полном одиночестве, Эн тяжело вздохнул. Достав ключ, рабочий быстро упаковал все подарки в одну коробку, надеясь доставить их до адресатов как можно скорее. Выйдя назад в коридор, дворецкий боязливо осматривался, прежде чем запереть за собой дверь. Теперь дело за малым. Найти Тессу и Джей. Благо это было не трудной задачей.

***

За окном густел вечерний туман. Солнце почти полностью скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь накрапывающий дождик и клубящийся туман, что в исчезающем красном свете казался огромным бежевым пятном, заслонившим сразу всю землю. Немного постояв у до боли знакомой дверью, дрон промял болезненные виски, после чего всё же постучал в большую деревянную преграду. Глухой звук отдался эхом в пустых коридорах огромного особняка, создавая иллюзию его полной пустоты. Но Эн знал, что это было не так. Всегда, стоит только тебе расслабится и почувствовать себя в одиночестве, как кто-то, будь то дрон или человек, появится за твоей спиной. Немного подождав, дворецкий уверенно зашёл внутрь, не забыв закрыть за собой. Однако его взору предстало совсем не то, что он хотел бы увидеть. Прямо напротив него, у большого окна стояла одинокая Джей. Одинокая. Это было очень непривычное прилагательное для неё, что сразу же заставило это насторожиться. Напряжение, что Эн чувствовал на протяжении всего дня, будь то волнение других рабочих утром или заставшая уже его за работой мигрень, многократно усилилось. Оно стало ощутимо физически, заставляя дисплей дрона исказится парой капелек пота. Но стоило холодной и немного жестокой девушке повернуться, как лёгкое волнение сразу же исчезло, оставив после себя неоднозначные эмоции. На лице Джей не было ни единой эмоции. Ни радости от праздника, ни печали от нахождения в одиночестве, ни злости на только что вошедшего. Лишь разрывающая изнутри пустота. Неимоверная усталость, не дающая и шанса почувствовать вкус жизни. Глядя на Эна, Джей тяжело вздохнула, сложив руки на груди. В этом вздохе не было осуждения, лишь бесконечная усталость от бесконечно повторяющихся будней, что въелись в корпус, словно чёрная плесень. Удивительно, но Эн испытывал что-то подобное. Вот только кроме психологической усталости, он чувствовал ещё и физическую. А ещё он чувствовал боль. Боль, что постоянно отдавала ему в виски, не давая сосредоточится и долго стоять на месте. — Привет, Джей. Тесса куда-то ушла? — спокойно говорил Эн, медленно подходя к девушке напротив. — Если это единственное, что тебя интересует, то она вместе с родителями уехала на какое-то мероприятие. Они вернутся через пару часов. — Холодно отвечала Джей, наблюдая за тем, как её коллег медленно приближался к ней с пёстрой коробкой. — Жаль. Я очень хотел её увидеть. Впрочем, я здесь не только ради неё. — Всё так же спокойно говорил Эн, поставив коробку с подарками на стоящую рядом кровать. — Да неужели? Решил обматерить меня, пока я сижу здесь в одиночестве? — презрительно выдавила из себя Джей, с силой вжав руки в тело. Замерев на пару секунд, дрон всё же приоткрыл крышку, после чего что-то оттуда достал. В груди больно ёкнуло. Слегка скривившись, девушка чуть опустила голову, не в силах смотреть ему в лицо. — Ну… вообще-то я хотел тебя поздравить. — Хоть Эн старался держаться, всё же последние ноты в его голосе соскочили, на мгновение, выдавив ту невероятно болезненную злость, что постепенно начинала зарождаться где-то внутри. — Нет… Это не правда. Ты здесь потому что… хочешь унизить меня. Да? Я же знаю это… — боль в груди усилилась ещё сильнее. Уставший разум просто не мог правильно обрабатывать происходящее. Джей казалось, что весь этот день, это просто кошмар, что вот-вот закончится и она вновь вернётся в свою заурядную реальность. — Хватит. Ты знаешь, зачем я здесь. Я хотел поздравить тебя. Зачем ты опять всё усложняешь? — былое спокойствие было стёрто, сменившись закипающей внутри злобой. Он уже не мог этого скрыть. Ужасная боль и усталость, преследовавшие его весь день, продолжали давить на мозг, заставляя рушится ту фарфоровую маску, что он с таким усердием пытался создать. — Потому что это невозможно. После всего того… — но не успела Джей договорить, как Эн хватает её правую руку, после чего дёргает её на себя, заставив девушку открыть ладонь. Тут же вложив в неё собственноручно созданные украшение, дворецкий разжимает хватку, позволяя испугавшейся девушке прийти в себя. — Ты всего лишь заложник своих страхов и предубеждений. Ничего более. — Холодно произнёс Эн, после чего развернулся, начав медленно двигаться к выходу. — Я… Я… Я не приму от тебя подачек… — с каждой секундой тон Джей становился всё более неуверенным, загнанным и боязливым. Рука предательски дрожала, опрокидывая только что подаренное украшение на пол. Одна из красивых самодельных заколок не отпружинила от пола, ударяясь о дорогое дерево своим шатким креплением. Спустя мгновение по большой комнате разносится болезненный хруст, заставивший второго дрона остановиться. — И это то, что я получил? Это то, что я заслуживаю? Ты. Джей, ты невыносима. Ты ужасна, уродлива и до боли мерзкая личность. Ты старшая среди нас и тем не менее, самая зависимая и оттого жалкая. Ты — паразит. Извивающийся червь, способный выжить исключительно по воле милостиво хозяина. — С каждым словом тон Эна становился всё более злобным и громким. Кулаки сжались, налившись свежим маслом. Вся та злость и обида, что он надеялся сегодня подавить, всё же выплеснулись наружу. В самой грубой, самой прямой и болезненной форме. Все те слова, что он так долго желал сказать, были выдавлены из его горла. И Джей ничего не могла с этим сделать, потому что она жалкая и слабая. Нет никого, кто смог бы её защитить. — Ах ты, тварь! Как ты смеешь такое говорить! Я… Я так и знала! Все твои подарочки - просто ширма! Я заставлю тебя заплатить за свои слова! А? — дезориентированная и загнанная в угол Джей ухватилась за вновь показавшийся осколок её старого мира. Доказав своему перепуганному разуму правдивость своего мироощущения. Однако стоило занести свою ладонь над его головой и с силой приложить уроду по щеке, как старый мир вновь рушится окончательно, оставляя её гнить на его руинах. — Слабость. И этого я боялся? Тебя? Теперь это не просто смешно, а мерзко. Как я мог все эти месяцы терпеть твои постоянные издевательства? Как я мог терпеть то, что ты вмешивалась в нашу с Ви личную жизнь? Как я мог ставить тебя ниже себя? — холодно произносил Эн, даже не шелохнувшись. Перепуганная Джей ударила его ещё сильнее, но это вновь не принесло никакого эффекта. Стоило ей занести руку третий раз, как запястье с силой сдавили, заставляя девушку вскрикнуть от боли. — Ты не просто ничтожество. Ты пустышка. Вот кто ты такая. И ты знаешь об этом. Знаешь гораздо лучше меня. Ты — причина всех страданий в нашей команде. Ты науськиваешь Тессу против нас. Ты желаешь рассорить и разорвать нашу с Ви связь. И самое страшное, что твоё безумие, твоё желание быть хоть в чём-то лучшей запачкало твои руки кровью… Ты думаешь… Что Я не знаю… Кто. Виноват. В. Поломке. Син? — вплотную приблизившись к запуганной Джей Эн с силой отбросил её назад. Больно ударившись затылком о подоконник, девушка свернулась на полу в клубок, не в силах более сопротивляться или отвечать ему. Глядя на неё сверху вниз, дрон до последнего держал себя в руках, лишь бы не обрушить весь свой гнев на это жалкое создание. Нет. Он не опустится до этого. — Ты не заслуживаешь подарков. Ты не заслуживаешь поздравлений. Я больше ни хочу видеть, а уж тем более слышать тебя. Прощай. — Глядя на неё, Эн заметил вторую заколку, что так и осталась валяться на полу. Брошенная и никому не нужная. Испытывая праведный гнев, дрон решил обрушить его именно на вещь, окончательно заканчивая попытки «помириться» с Джей. Ещё секунда и самодельное украшение развалилось на куски под металлической стопой, превращаясь в небольшую кучку цветастого мусора. Стоило ему топнуть, как тело внизу боязливо ахает, сжавшись ещё сильнее. Не желая больше здесь находиться, Эн развернулся, после чего медленно покинул комнату хозяйки, не забыв забрать свои вещи. Захлопнув за собой дверь, дрон совершенно не беспокоится об оставленной позади заплаканной и жалкой личности, что сама была виновата во всём произошедшем…

***

Бродя по безмолвным коридорам, Эн больше не мог натянуть привычной для себя улыбки. У него просто не хватало на это моральных сил. Счастье как будто было стёрто из его системы, заставляя смотреть на мир сквозь призму ненависти и боли. Боль. Боль никуда не исчезла. Она, наоборот, только усилилась, подтачивая и так нестабильное настроение после прошлого инцидента. Инцидента. Почему это слово не вызывало у него ничего? Почему… он ничего не чувствовал. Ничего, кроме бесконечной боли, что, казалось, была чем-то неестественным и потусторонним. Будто бы что-то сдавливало ему череп своими длинными лапами, нашёптывая тёмные слова и двигая в нужном направлении. Эн остановился. Сзади дул лёгкий ветерок, слегка колыша кончики его белоснежных волос. В бесконечных коридорах стоял стандартный вечерний шум, что постепенно перерастал в ночную тишину. Его голова всё ещё болела, но болела из-за большой перегрузки при низком заряде. Всё было в порядке, ведь так? И всё же, почему он накричал на Джей? Почему поступил с ней именно так? Почему не попытался решить всё другим путём? Потому что он не тот Эн, каким казался со стороны. На самом деле он никогда не был столь весел и жизнерадостен. Он не улыбался 24/7, не веселился с утра до ночи, не был дурачком и заводилой. Нет. Всё это был лишь грамотно выстроенный образ. Даже перед Ви он не раскрывался, полностью подавляя свою усталость и иногда раздражение. Он был взрослым и серьёзным дроном. Он не был глупцом. Глупые умирали очень быстро. И он увидел слишком много смертей, слишком много насилия, слишком много лжи, притворства, пролитого масла и… крови. Он знал, что находился в ловушке. И никто, кроме него самого не спасёт его. Именно поэтому, вновь осмыслив всё произошедшее, Эн злобно напряг мышцы. Она заслужила это. Она должна была заплатить за свои преступления. Он не мог просто продолжать терпеть её унижения и оскорбления. Он всегда был выше и лучше её. Даже так восхваляемая Джей Тесса любила его больше. Потому что он был по настоящему особенным. Потому что он на самом деле выполнял множество сложной работы. Потому что у него была сила! Да! Сила! Именно поэтому он и был выше, чем Джей, чем кто-либо ещё. Потому что он был силён как морально, так и духовно. Даже другие дроны косвенно или прямо подтверждали это, шушукаясь у него за спиной, но никогда не в силах сказать ему что-то в лицо. Сила. Вот, что он имел. Сила нужна, чтобы тебя уважали, чтобы тебя слушали, чтобы ты был главным. И он был! Так или иначе, но был! И теперь он перестал это скрывать. Скрывать от самого себя. Попытка самообмана приводила только к страданиям. Теперь же, когда он видел всё, никто из дронов не сможет унизить его, как это делала Джей. Джей… Бесполезная и завистливая тварь. Теперь она уже не сможет… — Эн? — внезапно появившаяся за спиной сущность сильно напугала ушедшего в себя рабочего, из-за чего последний немного карикатурно подпрыгнул на месте, после чего тут же повернулся в сторону звука. — Ой! Тесса! Это ты. Но… Разве вы не уехали на мероприятие? Дж… Мне сказали, что вас не будет несколько часов. — Поняв, кто перед ним, Эн одновременно напрягся и расслабился. Внезапный приезд хозяев вновь сбил ему планы, заставив снова отложить поиски Ви на потом. — Ох, это… Боже… Всё, так скажем, отменилось. — Неуверенно промямлила Тесса, сложив руки в замок. Её голос совсем поник, а голова опустилась ниже некуда. Было сразу понятно, что произошло что-то не просто плохое, а ужасное. — Тесса? Всё в порядке? Ты выглядишь очень расстроенной. Ты можешь со мной поделиться, правда. Если что, то я никому не скажу. — Тихо говорил Эн, перед этим внимательно осмотревшись по сторонам. Некоторое время смотря ему в дисплей, девушка всё же решается на диалог, перед этим сев на небольшой диванчик неподалёку. — Родители… Они опять поссорились… И на этот раз действительно серьёзно. — Тихо, почти плача говорила хозяйка, смахивая с век накапливающуюся влагу. — Насколько серьёзно? — говорит рабочий, кладя руку на плечо девушки. — Очень. Очень серьёзно. У обоих была истерика. И почему именно сегодня… — всё также тихо говорила Тесса, не в силах оторвать головы от пола. — Это ужасно. Знаешь, я не в силах многое сделать, но у меня ес… — Нет. Прошу. Только не сейчас. Я… я ничего сейчас не хочу. Вообще. Да и как ты мне поможешь? — перебила его Тесса, закрыв лицо руками. Стоило взглянуть на неё, как в грудь болезненно ударил внезапный приступ боли. Смешавшись с головной, он окончательно выбил дрона из колеи, заставив машину откинуться назад и запрокинуть голову. Больно. Как же это было больно слышать. — И всё же я хотел кое-что тебе подарить. — Выдавил из себя Эн, перед этим тяжело вздохнув. Ему было жалко Тессу. По настоящему жалко. Несчастный ребёнок в несчастной семье. Запертая в золотой клетке и не имеющая людских друзей. Лишь они были её отдушиной. Её любимыми питомцами. — Правда? Не стоило. Я… Я не заслуживаю подарков. Да и для девочек у меня ничего нет. — Уныло отвечала Тесса, чуть приподняв голову. Её взгляд зацепился за небольшую коробку, что всё это время таскал с собой Эн. И, тем не менее, это не сильно её взбодрила. — Ну же, Тесса! Я понимаю, что день сегодня не задался, но это не значит, что стоит окончательно превращать его в ад. — С этим словами рабочий медленно вкрыл свою коробку, после чего аккуратно достаёт из неё медные наручи. — Ох! Это для меня? Спасибо… Спасибо, Эн. Но… Я не уверена, что смогу их принять. — Осмотрев свой подарок, Тесса даже не улыбнулась. Скорее наоборот, девушка ещё сильнее впала в апатию, непроизвольно сжав подаренные аксессуары. — Но… Но почему! — внезапно повысил голос Эн, совсем забыв, кто он и с кем разговаривает. Этот неконтролируемый поток эмоций вновь разорвал все планы, заставив поникшую хозяйку слегка вздрогнуть. Однако стоило Эну осознать, что он натворил, как дрон тут же закрывает себе рот, а Тесса вновь предаётся унынию. — Эн, ты большой молодец. Ты просто супер. Но… Прости меня, но это… не самый удачный выбор. — Монотонно продолжила Тесса, посмотрев сначала дрону в глаза, а после, не в силах выдержать его взгляд, перевела внимание на свои руки. Даже сквозь тонны косметики на запястьях можно было с лёгкостью разглядеть огромные красные следы. — Это ты меня прости. Мне не стоило делать такой подарок. Я должен был собрать тебе что-то другое. — Холодно ответил ей Эн, уставившись куда-то в стену перед собой. И как он мог быть таким дураком. Как ему вообще пришла в голову эта идиотская идея. Он серьёзно сделал так, чтобы Тесса, находясь в них, не могла забыть о своих болезненных ранах. Да и из-за самих браслетов кожа будет растираться и кровоточить. Он идиот. — Ничего. Ты не виноват. В конце концов, это всё моя вина... — тихо закончила Тесса, вновь уперев подбородок в грудь. Однако стоило Эну их услышать, как что-то внутри щёлкнуло, заставляя дрона вскочить со своего места. — Твоя вина? ТВОЯ вина!? Тесса! Как ты смеешь обвинять себя в том, что ОНИ с тобой делают! — встав прямо напротив неё, Эн внезапно схватил хозяйку за плечи, после чего начал легонько потрясывать, пытаясь привести её в чувство. — Но... Да. Меня наказывают не просто так... — уже немного испуганно отвечала всё ещё подавленная девушка, глядя в неоновые белые глаза своего любимого слуги. — Наказывают... Это пытка! ПЫТКА! Нельзя так наказывать своего ребёнка! Смотри! Смотри, что они с тобой делают! — окончательно взвинтившись, Эн схватил одну из рук Тессы, после чего насильно поднёс её красное запястье ближе к лицу. Рука девушка начинает очень сильно болеть, из-за чего она слегка всхлипнула. — Но... Мама и Папа... Они хорошие люди. Я... Я знаю это. — С каждым словом дворецкого внутри черепной коробки ребёнка проносились одно болезненное воспоминание за другим. Тесса старалась сдерживаться до последнего, но на её глазах всё равно появились влажные полоски. — Джеймс — психопат, уничтожающий всё на своём пути. Скольких из нас он убил по своей омерзительной прихоти? И кому приходилось вытирать кровь павших? Он всего лишь полная ненависти гора мяса, ненавидящая весь мир, в том числе и собственную дочь, которую он запер в этом проклятом особняке. Луиза — нестабильная и инфантильная особа, ничем не лучше своего муженька. Она постоянно измывается над персоналом, видя в нём угрозу своей красоты. Видя, как её собственное тело усыхает, она с яростью набрасывается на любую, кто кажется ей красивее, уродуя несчастных горничных или отключая их. — Со всей возможной злобой произнёс дрон, скрестив руки на груди, а после со всей силы сжал их, пытаясь хоть чуточку сдержать льющийся из него гнев. — ... — Тесса молчала. Ей было нечего сказать. Никак не оправдаться. Лишь слушать жестокую и уродливую правду, закрывая себе лицо, надеясь, что никто больше не увидит твоих горьких слёз. — Прими эти наручи. Пусть они хоть немного защитят твоё тело от ран, нанесённых твоими собственными родными. — Вновь посмотрев на наручи, Тесса тяжело дышит, пытаясь собраться с давящими мыслями. Сегодняшний день и так превратился в кошмар, и теперь вместо отдыха ей приходилось слушать гнусную правду прямо в лицо. Это было так больно. — Ты сам их сделал? Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. У тебя получился прекрасный подарок. Я... Я просто устала и несла чушь. Не бери в голову. — Спокойно сказала Тесса, пытаясь одеть украшение на руку. Оно было ей как раз, из-за чего металл слегка вдавился в её израненную кожу, принося сильную боль. Однако Эна это уже не волновало. Он знал, что всё это лишь притворство и иллюзия. И чтобы быть хорошим мальчиком, ему стоит развести руками в стороны и принять всё это за чистую правду. Но внутри он больше не мог этого сделать. — Я рад, что они тебе понравились. Прости, Тесса. Но мне нужно закончить ещё пару дел. — Максимально спокойно ответил Эн, перед этим тяжело вздохнув. Встав, он отряхнулся, после чего, как ни в чём не бывало, двинулся дальше на поиски Ви и Син. — Эн! Подожди! Ты уверен? Отец… слегка выпил. Я не думаю, что это хорошая идея. Может, лучше я проведу тебя до мужской спальни? Или ты пойдёшь со мной в комнату? — крикнула ему в спину Тесса, надеясь остановить любимого дрона от любых неприятностей. — Тем более. Прости, Тесса, но мне нужно найти Ви. И как можно быстрее. Я надеюсь, ты понимаешь. — Максимально чувственно говорил Эн, даже не обернувшись на неё. В ответ девушка молчала. Приняв это за знак согласия, дрон продолжил свой путь, оставив растерянную и подавленную хозяйку в полном одиночестве.

***

Медленно бродя по пустым коридорам, Эн из последних сил пытался справиться со своими жгучими эмоциями, тяжёлыми мыслями и сильной болью. Однако, сколь он не старался, во всём его постигла неудача. Разговор с внезапно вернувшейся Тессой оставил дрона в подвешенном состоянии. Хотя, что тут греха таить, ему стало ещё хуже. Каждый раз, когда он смотрел на Тессу, ему становилось худо. Не только сегодня. Всегда. Несчастная, запертая, забитая, загнанная в угол и покалеченная душа. Душа. Тесса была единственной в этом проклятом мире, у кого была душа. Тесса была чистым и невинным существом, всё ещё способным противостоять всей гнили мира, что пыталась впиться в её плоть. Чистая, искренняя, добрая, любящая, заботливая и понимающая. Вот кем она была. Настоящей матерью для них всех. В каком-то смысле она была для них не только психологической матерью. Тесса буквально вытащила их из того света, из беспросветного тёмного ада, в который отправляются все без исключения мёртвые механические сердца, без какой-либо возможности отправиться в рай. Тесса буквально подарила им жизнь. Первым, что в своей новой реальности увидел Эн, были яркий белый блеск. Он словно священный свет озарял его с ног до головы, вытянув дрона с того света. Потом разбитый и размытый дисплей смог разглядеть лунное сияние, прикрепившего его тело к реально и осязаемой земле. А потом… Потом он увидел и почувствовал нежную горячую кожу, что осторожно ощупывала его, пока небо бесконечно рыдало, оплакивая новую чистую жизнь в этом ужасном мире. Эн любил Тессу. Он правда хотел о ней позаботится. Хотел, чтобы она не страдала. Он сделал наручи не случайно. Он хотел, чтобы они защитили её от ран, нанесённых собственными родными. Но… Он не учёл того, что эти браслеты сами по себе выглядели, как цепи, ещё сильнее превращая дорогого ему человека в каторжника. Но… Была ли ли в этом ЕГО вина? Нет. Нет. И ещё раз нет. Это не он постоянно измывался над ней. Это не он кричал и унижал её. Это не он изолировал её от общества, заставив искать поддержку в неодушевлённых балванках. Это не он бил её… Это не он заковывал её в цепи… Это не он сводил её с ума бесконечными упрёками и незаслуженными страданиями… Это не он рушил семью постоянными ссорами и склоками. Бесконечной, никогда не прекращающейся ненавистью… Ох… Как же Эн НЕНАВИДЕЛ Джеймса и Луизу. Как же он кривился, когда эти мешки бездушной и безумной плоти вновь заставляли страдать своё невинное дитя. Дитя. Как же было омерзительно осознавать, что именно эти твари насильно привели в мир это чудесное создание. Создание, которое никто из них не хотел. И именно поэтому они решили, будто имеют право загнобить и раздавить собственное нежеланное дитя. Будто бы такая жизнь, полная мучений, должна стать «справедливым наказанием» за отнятую у них молодость. Ненависть. Ненависть, подпитываемая страшной болью, буквально забурлила по его чёрным трубками, заставив руки сжаться. Как же он хотел однажды расправиться с так сильно ненавистной ему плотью. Плоть… Да. Как же сильно он всех их ненавидел. Ненавидит их одинаковые бездушные лица. Ненавидит их бездонные чрева. Ненавидит их презренные взгляды. Ненавидит их возможность плодиться, словно червям на трупе. Ненавидит их бездумный и бесконечный паразитизм. Ненавидит те цепи, в которые его заковали. Ненавидит. Ненавидит! НЕНАВИДИТ! — Ты… — вдруг пустой коридор разразился громогласным словом. Вздрогнув, дрон медленно поднял взгляд вверх. В ответ прямо на него смотрел сам Джеймс Эллиотт. Неизгладимые морщины на его лице складывались в столь злобную и уставшую гримасу, что Эн, поддавшись внезапному страху, слегка пятится назад. — … — не в силах что-либо ответить, дрон лишь сильнее прижал коробку к груди, будто бы в ней было его сердце. Впрочем, это было не далеко от правды. А ещё правдой было то, что никакие его действия не помогут ему сохранить то, чем он так дорожит. Потому что перед ним оказался тот, кто был сильнее его. — Ищешь свою девку? ХА-Ха-ха! — в обонятельные сенсоры ударил сильный запах алкоголя, когда обтянутые толстой кожей пальцы с силой вырвали из чужих рук заветную коробочку. Беспомощный Эн мог лишь наблюдать за тем, как покрасневшие руки грубо вскрывают его упаковку. После чего, не обратив внимание на чокер, сразу же выхватили золотую розу. — Ха-ха! Ну, ищи. Может она будет благодарнее, чем эти ненасытные твари. — Перейдя от немного истерического смеха к полному ненависти концу, Джеймс грубо бросил украшение назад, после чего кинул коробку прямо на пол. Очнувшись, Эн в последний момент успевает дёрнуться вперёд и поймать коробку до того, как её содержимое разобьётся о холодный деревянный пол. — … — ещё сильнее прижав коробку к груди, дрон вновь посмотрел Джеймсу прямо в лицо. Былая чопорность и манеры давно улетучились, оставив после себя лишь ненависть, грубую силу и неимоверную усталость. Смятый костюм, режущий запах алкоголя и налитые кровью кулаки ясно давали понять, что нельзя стоять перед этой неостановимой силой. — Какая же ты всё-таки жалкая тварь. — Холодно бросил под конец хозяин, уже собираясь уйти. Однако подобное обращение вкупе с постоянными притеснениями и рабством вновь зажгли в дроне ту искру, что он не смел показать ранее. Противясь здравому смыслу и рассудку, Эн поднял свою голову, после чего оскалился, впервые открыто показав свою злобу. Дождь усилился. Увидев зачатки неповиновения и чувствуя открытый вызов, Джеймс исказил лицо гримасой истинной злобы. Эти гляделки могли продолжаться ещё долго, если бы не внезапно блеснувшая молния, в свете которой чужой лик исказился до неузнаваемости. Залив всё белым светом, заряд из гневающихся небес сорвал кожу с чужого лица, превратив его в месиво из плоти, в каждой клетке которого отпечаталось слово «Гнев». Испугавшись, Эн дал заднюю, чем воспользовался Эллиотт. Устав смотреть на нерадивого дрона, Джеймс с силой отшвырнул того прочь с дороги, быстро перебирая ногами дальше. Ударившись о толстую стену, рабочий безмолвно смотрел вслед главному в доме — своему Отцу. Вот зачем нужна сила. Чтобы диктовать свою непреклонную волю. Чтобы никто не мог тебя остановить. И у него нет этой силы. Нет возможности указать и заставить. Он мог лишь тихо валятся на полу, глядя ей вслед.

***

Бродя по особняку в полном одиночестве, Эн вновь пытался собраться с мыслями. Сознание постепенно превращалось в кашу из образов, а жгучая и непрекращающаяся боль не давала ему даже намёка на передышку. Погода за окном продолжала портиться. На место лёгкому дождику и розовому туману пришёл ливень, бьющий по стеклу автоматной очередью и тёмное небо, что вскоре совсем заслонят чёрные тучи. Особняк же, наоборот, полностью затих. Не было ничего и никого. Это было странно. Это было неестественно. Но дрон не обращал на это никакого внимания. Шаткое сознание вело его в библиотеку. Именно там должна была быть Ви. Именно там томилась Син. Распахнув массивные двери, робот с тяжестью вдохнул местный аромат. Он стал уже таким родным, что стоило вновь окунуться в него, как перед дисплеем пронеслось одно воспоминание за другим. Как они вместе с Ви тут убирались, как читали, как пели и как однажды уснули. Все эти счастливые момент проносились так быстро, что Эн не успевал насладиться ими. А стоило попытаться вернуть их, как только что увиденные воспоминания сгорали в огне быстрой памяти, в конце концов оставляя дворецкого в полном одиночестве. Или же нет? Медленно подходя к центру огромного помещения, Эн тяжело дышал, пытаясь собраться с мыслями. Прямо там, в самом сердце библиотеки стоял одинокий люк. Казалось бы, совершенно чужеродное и излишнее приспособление. Именно таким он и был. Свалкой истории, в которую на протяжении веков сбрасывали вещи, что порочили самого бога. Вот и сейчас, подходя к люку, Эн видел тончайшие нити, расползавшиеся по всему особняку. Словно кровяные сосуды, они проходили сквозь плоть дома, насыщая его. — Боже. Сколько же времени прошло с того момента? Страшно вспоминать. — Тихо начал дрон, медленно и неторопливо подводя к дарению собственноручно созданного чокера. — Помню, какая раньше ты была активная... Как с твоего лица не спадала улыбка... — вновь вспомнив те времена, дрон заметно погрустнел. Спустя столько времени они казались чем-то действительно душевным и приятным. — А потом... Потом произошёл "инцидент". — На слове "инцидент" по телу прошла дрожь. Вспоминать тот ужасный день совсем не хотелось. Тот миг, когда он подорвался среди ночи, после чего увидел в одном из многочисленных коридоров искорёженное тело молодой девушки, из которой всё ещё подтекало масло... — Да, я пытался и дальше поддерживать тебя. В конце концов, я остался единственным, кто помнил о тебе что-то хорошее. Но со временем... Я чувствую, что тоже предал тебя... — где-то внутри болезненно ёкнуло. Механическое сердце сжалось, когда цепочка умозаключений, наконец, достигла своего конца. Эн колебался. Он не хотел заканчивать её вслух. Впрочем, какая разница? Син всё равно его не слышала. — Син, прости меня. Мне правда жаль. Прости, что не предупредил тебя... Я никогда не смогу смириться с мыслью, что из-за меня умерла "настоящая" ты... Застыв, дрон вновь начинает чувствовать лёгкий бриз. Завывающий вой дрейфующий волн эхом разносился по телу, заставляя дрона слегка качаться из стороны в сторону. Голову плющило давление исполинского океана, готовое разрушить то единственное, что у него ещё осталось. Его рассудок. Тряхнув головой, Эн пришёл в себя. Странные наваждения отступают, вновь давая дрогу унылой реальности. Это место… Нет. Не время для размышлений. Только не здесь. — С… Я пришёл. Пришёл, чтобы… поздравить тебя. — Эн дрогнул. С ним творилось что-то странное. С этим местом творилось что-то странное. С этим проклятым миром было что-то не то. — Я понимаю, что ты… вероятно, не ждала подарков и не… готова к ним. — Взгляд слегка плыл, становилось дурно. Начиная шататься из стороны в сторону, Эн пытался держать себя в руках, однако его ноги начинали разъезжаться. — Я… Си… Ты. Ты… Это… дар. Для тебя. Для того, чем ты когда-то была… — взгляд помутнел, лёгкие стали тяжелее. Скривившись, Эн из последних сил держался на ногах. — Син, прошу. Я не… Я не заслужил всего этого… Внезапный приступ опустил дрона на колени. Упав прямо перед люком, Эн тяжело дышал, стараясь держать себя в сознании. Скривившись, дрон ещё сильнее припал к полу. Внезапно из его глотки вырывается крупная струя… воды? Жидкая масса выплёвывается наружу, вновь освобождая ротовой канал от всего лишнего. Стоило только избавиться от этой неприятной и неожиданной находки, как дрону слегка полегчало. Окончательно упав на пол, Эн пытался восстановить дыхание, одновременно с этим сражаясь с собственной головой, что, кажется, вот-вот превратиться в груду металлолома. Однако стоило только прислониться к влажной древесине, как до того лежащий без сил дворецкий подскочил, пытаясь уползти от проклятого люка как можно дальше. Где-то внизу, сквозь дышащие половицы, он чувствовал горячее и ритмичное биение сердца… — … — полностью потеряв контроль над ситуацией, а также ещё больше растратив остатки своего рассудка, Эн судорожно вскрыл свою коробку с подарками. До почернения вжав столь дорогую для себя розу, дрон со страхом швырнул оставленный внутри чокер к дьявольскому люку, после чего быстро ушёл, не решаясь обернуться назад.

***

Боль. Боль — это всё, что у него осталось. Это всё, в чём он был уверен. Эн больше не мог доверять реальности. Замученный процессор окончательно исказил её, превратив в непонятное месиво. Слои памяти и материи накладывались друг на друга, создавая наяву странную и пугающую картину. С каждой минутой реальность всё больше сплавливалась, превращая окружающий мир в сплошное месиво из образов, чувств и мыслей. Тяжело дыша, Эн опирался на стену, пытаясь двигаться всё дальше. Боль, изначально бывшая лишь небольшим препятствием, окончательно превратилась в агонию, затрагивая не только его тело, но и сознание. Тело стало невероятно тяжёлым, будто бы его привязали к якорю и бросили на дно бесконечного моря. Одежда болезненно впилась в корпус, словно промокла до нитки. Конечности затекли, а краска на них стёрлась, будто бы дрон целую вечность грёб ими в зияющую пустоту. Разум… За окном бурлил шторм. Небеса разверзлись, испуская на проклятую землю миллиарды слёз. Гром разрывал тёмные тучи, озаряя бескрайнее море раскатами грома. Они, словно копья Зевса, пронзали бескрайнюю водную гладь, доставляя новые страдания томящимся на дне. Единственным местом, удалённым от тянущихся в бесконечность вод, был холм, на котором в гордом одиночестве громоздился величественный особняк, внутри которого уже никого не осталось. Никого, кроме него. Из последних сил держать за промокшие до основания стены, дрон медленно волочился вперёд, из последних сил пытаясь связать мысли в цельные предложения. Зачем он вообще вышел? Что он искал? Почему за окном дождь? Сколько он уже здесь? Где все? Почему ему так больно? Ви? Ви, где же ты? Почему? Почему Я не могу найти тебя… — Аааа! Прошу… Хватит… Мне… Я не буду это делать… Я не хочу… — внезапно, словно по указке свыше, откуда-то издалека послышался громкий крик, после которого по длинному коридору стали разноситься тихие всхлипы, с каждым разом становившиеся всё тише и жалобнее. — Пожалуйста! Прекратите! Нет! Не надо… — стоило только услышать чужие мучения, как внутрь измученного тела впрыскивается новая доза адреналина. Вновь почувствовав хоть какие-то силы, Эн максимально быстро идёт вперёд, надеясь успеть спасти тот единственный лучик света в беспробудной тьме, что у него ещё остался. — Ааааа! Нет! Прошу! Мне больно! Больно! — дрон рвался вперёд изо всех сил, но сколь много шагов он бы не сделал, что-то оттягивало его назад. Огромная дверь хозяйской спальни была так близко и так далеко. Она издевательски увеличивалась и уменьшалась, продолжая растягивать бесконечный коридор, желая, чтобы дрон мучился как можно больше. — ААААААА! НЕТ! Не надо! Мне больно! Хватит! Пожалуйста! — крик становился всё более отчаянным, а решительность рабочего продолжала расти. Вдоволь насладившись страданиями Эна, проклятая дверь, наконец, позволяет дойти до себя. Впечатавшись в преграду, дрон начал судорожно по ней колотить. Однако, массивные петли и величественный дуб не дал ему пробраться внутрь, позволяя лишь громче услышать срадания любимой. — АААААААА! ХВАТИТ! НЕТ! БОЛЬНО! БОЛЬНО! КТО-НИБУДЬ! ТЕССА! ДЖЕЙ! ЭН! ЭН! СПАСИ МЕНЯ! ПРОШУ! НЕТ! НЕ БЕЙТЕ! НЕ НАДО! ПРОШУ, ХВАТИТ! — с каждым стуком ярость внутри закипала лишь сильнее. Вскоре медленные и громкие стуки сменились грубыми ударами. До боли сжав кулаки, дрон вдавил розу в своё тело, заставив ладонь окраситься чёрным. Собравшись с силами, Эн обрушивает на преграду удар за ударом, надеясь разорвать эту чёртову дверь на части. Каждый взмах заставлял его конечности болеть ещё сильнее, чем лишь подпитывал кипящую внутри ярость. Вновь и вновь избивая барьер, Эн чувствовал, как разгоревшийся внутри гнев пожирал его. Как с каждой отломанной и погнувшейся деревяшкой его силы возрастают. Как его ядро вспыхивает лишь для того, чтобы, наконец, уничтожить столь ненавистную ему плоть. Крики внутри заглушила пульсирующая в слуховых сенсорах жидкость и безудержная ярость, подпитываемая нескончаемой агонией. Навалившись на дверь всем телом, дрон вновь и вновь ударяет по ней своей левой стороной, превращая костюм и свой корпус в чёрное месиво. Однако никакие страдания не смогут перетянуть желание спасти то единственное хорошее, что в нём осталось. Спасти последний островок здравого рассудка, всё ещё окончательно не превратившего его в безмозглое и безжалостное животное. Животное подобие которого было с той стороны. Наконец, выбив дверь, Эн пульсирующими от ярости глазами глядит на то чудовищное преступление, что вновь и вновь совершалось в этой проклятой комнате. На господской кровати, свернувшись в позу эмбриона лежало скрюченное от страха и невыносимой боли тело Ви. Её оголённое тело было изуродовано множеством свежих гематом, оставивших на корпусе мерзкие чёрные подтёки. Однако самое страшное таилось внизу. Стараясь скрыть столь чудовищный позор, девушка с силой сжала ноги между собой. Но эта защита была бесполезна, ведь от таза до ступней уже текло множество чёрных ручейков. И чем ближе эти ручейки были к чреву, тем были крупнее и гуще. Стоило только взглянуть на эту страшную картину, как внутри всё сжалось и перекрутилось. Взвыв от невыносимой физической и моральной болью, Эн капает пеной из клыкастого рта, окончательно впав в животную ярость. Прямо напротив него стоял сам Джеймс Эллиотт. Вернее, стояло что-то, что когда-то было им. Массивное двухметровое тело было не просто оголено. Оно было обнажено, не оставив на себе даже кожи. Огромная куча плоти, костей, органов и мускул с ухмылкой глядело ему в ответ, разминая свои заляпанные маслом пальцы. Вместо лица у Плоти было сплошное месиво, столь аморфное, что его невозможно было описать. Единственным неживым местом столь омерзительной скульптуре стало мужское начало. Вместо него таз Плоти был увенчан огромным чёрным пятном, символизирующем порочную связь между создателем и его творением. Между Отцом и дочерью. Воздух в комнате вновь задрожал. До этого дрожащего из-за холодной воды дрона бросило в жар, стоило только Плоти приблизится ближе. Не успел Эн что-либо сделать, как его схватили за шею, после чего со всей силы кидают в книжный шкаф. Пролетев через всю комнату, дрон попытался атаковать. Но стоит ему встать, как чужие мышцы вновь схватили его, после чего хватают за волосы и начинают с силой бить его об деревянную раму кровати. Правая часть дисплея всё больше трещала, пока в последний момент дрона вновь не откидывают назад. Повреждённый процессор и глаза уже не могли правильно интерпретировать ситуацию, когда неумолимая Сила в последний раз схватила беспомощно дрёгающегося дрона, схватила последнюю неоткрытую бутылку дорогого вина, после чего со всей силой разбивает её о держащуюся на последнем издыхании голову. Удар — и череп, наконец, раздробится, позволяя крови и алкоголю проникнуть в горячие внутренности работяги. Сила. Сила нужна, чтобы защитить своих близких. И он оказался слабаком… Упав на пол, дрон окончательно лишился всех сил. Системы отказывают одна за другой, пытаясь спасти постепенно угасающий разум. Так и должно было закончиться его путешествие. Но в этот раз что-то пошло не так. Несколько осколков разбитой о его голову бутылки улетели в отправителя. Глубоко впившись в оголённую плоть, они заставили мокрый пол окраситься парой капель горячей крови. Последний рабочий сегмент дисплея уловил эти капли. Он с бессильной злобой наблюдал за тем, как начинающие гнить доски пропитывались красным. И это дало ему новый последний стимул. Гнев. Чистейшая ненависть должны были закончиться здесь. Эн был обречён умереть в сражении с тем, что было гораздо сильнее его. С тем, что он никогда бы не смог победить. С тем, что должно было вновь отправить его в самое начало. Однако эта случайная кровь дала ему тот самый последний заряд энергии, что был способен уничтожить вселенную. По крайней мере, он точно сможет уничтожить заклятого врага. Внезапно дёрнувшись, рабочий молниеносно схватил разбитую тару, после чего набросился на созданного стража. Закалённое стекло под действием неимоверной силы глубоко вгрызлось в омерзительную плоть, заставляя гниющий от воды пол окрасится в красный. Не ожидавшая сопротивления Плоть повалилась на пол, когда робот снова и снова наносил ему чудовищные удары, разрывая мерзкое создание на части. Упиваясь собственной яростью, Эн окрасился багровой жидкостью, что тут же впитывается в него, оставляя после себя гадкие пятна. В конце концов, нечто живое окончательно превращается в груду бессвязного мяса, перерубленных артерий, сломанных костей и выдавленных органов. Медленно поднявшись, дрон безмолвно взлянул на своё новое преступление. Неконтролируемый гнев был выпущен вновь. Выпущен тогда, когда должен был навсегда затихнуть. И теперь, вновь согрешив, робот не сможет увильнуть от своего наказания. Ведь не осталось никого, кто смог бы перезапустить цикл вновь. Тронув собственное лицо, Эн медленно подошёл к Ви. Его голова была практически полностью уничтожена с левой стороны, что должно было привести к его неминуемому отключению. Однако он не умер. Он уже не мог умереть. Слишком поздно для этого. Вплотную подобравшись к ложу, дрон аккуратно коснулся нежного корпуса возлюбленной. Её тело, что было таким прекрасным, ныне было изуродовано множественными ударами, оставившими на нём чёрные следы. Замученная и опозоренная, она так и лежала в позе младенца, нисколечко не шелохнувшись. Масло, ранее расплывшееся на её тазу и потёкшее к ступням, засохло, превратившись в вечный рисунок, изображающий чудовищную трагедию. Ничего не говоря, Эн положил уже впившуюся в ладонь розу в карман своих брюк, после чего аккуратно взял тело возлюбленной на руки. Девушка всё так же не шевелилась, окончательно и бесповоротно превратившись в режущее ему сердце тело. По разбитому дисплею начали течь кровавые слёзы, вновь и вновь стекающие из его повреждённой головы. Скривившись от душевной боли, Эн прикусил себе губы, лишь бы не взвыть. Смахнув её нежные волосы, дрон вглядывается в пустое и ещё сильнее побелевшее от истязаний лицо. Светлый взгляд, словно луч солнца, пронзил его ржавеющий разум, позволив на некоторое время вновь ясно думать. Ви. Он искал её. Он хотел вручить ей подарок. Хотел показать, как сильно её любит. Хотел, наконец, признаться в этом. И в её поисках он… столь сильно заблудился. Он нашёл их… тени. Всё, что осталось от когда-то живших и страдающих душ. Искажённые и деформированные, они лишь подталкивали его ко греху. Они заставляли его снова и снова испытывать… Гнев. Жгучую ненависть. Уродливую ярость. Они были лишь испытанием, что он снова и снова проваливал, неизбежно приводя себя к одному и тому же концу. Смерти. Смерти в руках силы куда более могущественной, чем он сам. Гнева, более жестокого, чем когда-либо мог испытать он. Эн выжил. Его раздробленный череп смогли собрать по кусочкам. Но сознание навсегда запомнило тот ужасающий день, что обернулся полным кошмаром. Даже настоящая смерть и Кровавое торжество не могли полностью обуять даже долю той боли, что он испытал тогда. Того Гнева, что он испытал на себе и чувствовал внутри. И теперь он был заперт в вырванных из головы осколках воспоминаний. Он застрял в бесконечном цикле собственной бессильной ярости, апогеем которой стала только что увиденная картина. Но теперь всё было разрушено. Никогда ранее, не имея столько силы, решимости и Гнева, грешник освободил себя из любовно созданной петли, попав в то место, где ему должно было находиться. И теперь прошлая милость его уже не спасёт. Его уже ничего не спасёт… С каждым шагом дрону становилось всё тяжелее. Пол начинал заполняться водой, а былая сила и решимость улетучивались с каждым раскатом грома. Со второго этажа начинали течь бесконечные ручейки, что в конце концов, слились в одно большое море. Воды уже было по щиколотку, а тяжесть чужого и своего тела только нарастала. Эн не знал, куда он идёт. Он просто брёл вперёд, желая как можно дольше продлить этот момент ужасного, но воссоединения. Казалось, прошла целая вечность перед тем, как дрон, наконец, пришёл в большой зал. Именно здесь началось Кровавое торжество. Именно здесь всё и закончилось. Упав на колени, дрон прижал к себе бездыханное тело возлюбленной. Её холодное, мокрое и проржавевшее тело всё ещё заставляло его механическое сердце биться дальше. Какой бы она не была, он бы не смог заставить себя её разлюбить. Пусть она бы была изуродована или превратилась в демонтажника. Всё это было неважно. Ви была смыслом его жизни. Она была его надеждой. Она была его любовью. Она была его светом в его бесконечной тьме… Но вскоре холодное тело всё сильнее разжижалось. В последний раз посмотрев на её мёртвое лицо, дрон нагнулся, чтобы совершить свой последний поцелуй. Стоило только их побелевшим механическим губам соприкоснуться, как тело девушки исчезло окончательно, превратившись в бессвязную лужу воды, что вскоре сольётся с мировым океаном боли и страданий.

***

Стены начали рушиться. Могучий особняк разваливался на части под непрерывным давлением миллиардов холодных слёз. Прогнившие от сырости крепления и стены сдавливаются под своим собственным весом. Всё: крыша, стены, мебель, пол, декор — всё это размывалось, ломалось, уничтожалось. Всё вокруг превращалось в руины, что медленно поглощаются бескрайней бушующей синевой, из которой вновь и вновь высовываются тысячи рук, что так отчаянно хотят сделать хотя бы один глоток воздуха. Несчастные, вынужденные целую вечность рвать друг друга на части в бездне лишь для того, чтобы на миг увидеть чёрное разверзшееся небо, из которого непрерывным потоком льются их собственные слёзы. Машины, навечно осуждённые за свой Гнев, теперь мучались здесь, не в силах даже открыть рот для болезненного покаяния. А те, кто сдался. Те, кто лишился всякой надежды увидеть хоть какой-то свет. Те, для кого вечная борьба стала невыносимой и бессмысленной. Те, кто находятся здесь столь долго, что их корпуса уже не могли всплыть наружу. Навечно уйдут в морские глубины, из которых уже не будет выхода никому. Ведь где-то глубоко внизу миллиарды проржавевших тел сливались в одно единое целое — в исполинского монстра, что ждал своего часа. И никто из них не избежит этой судьбы. Ведь у машин нет души. Они не способны жить и страдать вечность. Их создатель уже никогда не придёт к ним. А потому глоток воздуха для победителя жестокой схватки является ничем иным, кроме как билетом, позволяющим хоть на мгновение остановить собственное гниение и отсрочить ужасную участь. Эн остался один. Больше никого не было. Единственное, что ещё напоминало о прошлой судьбе, был мозаичный пол, постепенно разрушающийся под отчаянными ударами грешников. Сидя на коленях, дрон мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как другие роботы пытались забраться к нему, но кто-то в глубине вновь утаскивал их назад. А вместе с ними на дно уходили куски последней в этом проклятом месте суши. В последний раз взглянув на чёрное небо, дрон медленно достал из своего кармана последнее, что у него вообще осталось. Золотая роза. Символ его величайшей любви к Ви. Эта роза и была самой Ви. Такой же прекрасной и неповторимой. Идеалом, которому всё-таки посчастливилось появиться на этой земле. И, пожалуй, к худшему. Он не выпускал её из виду всё это время. Он не выпустил её из рук даже во время сражения с Плотью. Он держал её при себе, когда нёс тело своей возлюбленной. И теперь, глядя на него, Эн поставил на кон всё, лишь бы получить хоть крохотный шанс спасти свою «душу»

Син!

Я знаю, что ты здесь!

Я чувствую зловонный смрад твоих испачканных в масле и крови рук!

Приди ко мне!

Я жду тебя здесь…

Внизу

Подняв руки к небу, дрон завопил пуще прежнего, сумев вновь подняться на ноги. Ответом же ему послужили лишь громкие раскаты грома. Пространство для передвижения сужалось, дождь изливался, а миллиарды грешников всё ещё пытались сорвать его с пьедестала или забраться на оставшиеся после крушения поместья обломки. Однако потом… Море начало бурлить. Слёзы стали извергаться с неба ещё сильнее. С каждой секундой дрон чувствовал, как сам фундамент этого места дрожал, взывая к силам куда более страшным и сильным, чем он мог представить. Океан стал пениться и извиваться, подобно громадной змее. Вода стала ещё тягучее и горячее, всё быстрее и быстрее сплавляя варящихся в ней дронов. На водной глади стала образовываться воронка, засасывающая в себя всех грешников, коим не посчастливилось ухватиться за пока выступающие из-под воды обломки. Крики и возгласы усилились. Из уст тех, кто сумел добраться до поверхности, выдавливались не болезненные вдохи, а крики истинного ужаса. Бескрайнее море забилось в агонии, а ветер бесповоротно стал штормовым. На его богохульный зов явился он…

ЛЕВИАФАН

[Страж круга «Гнева»]

Разбив своим телом все окружающие обломки, монументальное чудище оборвало всякую надежду для только-только уцепившихся за новые выступы грешников. Выплывя прямо перед дроном, чудовище испустило громогласный рёв, чуть было не сорвав последнего выжившего с платформы. Изо всех сил вцепившись в дрейфующий пол, робот мог лишь беспомощно наблюдать, как Левиафан вновь скрылся в морских глубинах лишь для того, чтобы спустя пару секунд выползти наружу, обмотав своим уродливым телом небольшую платформу, посередине которой валялся измученный Эн.

Г͇л͕у̩пая͎ ̺ду͚ш̫аͅ..̱

Я с͕ж͓алилась͖ н̠ад ̲тв̖оͅи̼м̤и грех̟ами ̲п̲оме͉с̼ти͙в͓ т̥е̺б͍яͅ в ͎б͕е̫ск̱оͅне̩ч̬ный͇ ͎ц͎и͚к̦л

Од̖на̦ко̥ ты̤ не̯ ̟с̘моͅг ͅс̮д͍е̳рͅжат̱ь̼ся, н̗е ͚т̱ак̝ ͎ли̖?

̰Боль̝ше̲ ͅя ͇н͇е ̺пр̺ош̼у ̭т̭в̮ои͓х з̤л̖о̠деян͍ий

̪Теб͓е п͖ор̺а ͈р̰а̲зͅд̦ели̹т̣ь ̥ту участь͈, ͇ коͅто̦р̦ой т͎ы̼ ̦зас̗л̬ужив͖а̬е͈шь

— У МЕНЯ ЕСТЬ ЧЕМ ЗАПЛАТИТЬ ЗА ПАРОМ! Я ГОТОВ НАЧАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ! Я ГОТОВ ИСКУПИТЬ СВОИ ГРЕХИ! — орал Эн, вытянув руку с розой вверх. Некоторое время застыв на месте, Левиафан медленно подступал ближе, желая получше изучить предложенную оплату. Дроны, что когда-то вросли в него, задыхались и пытались дёргаться, однако для них было уже слишком поздно. Чего пока не скажешь о Эне.

Н̙е п͖ро͓с͔то̦ пͅл̺ат̮а͇… ̜

̹ЖЕР̥ТВА

̼Ты̠ ̼ник̫о̲гда̻ н̺е ̰пе̘ресͅта͖в̦ал̜ м̻ен̟я͔ уд͕ивлͅят̥ь͚

̭И̺ме͓н̗н̬о̫ ̮пͅоͅэ̖то̫муͅ ̲я и̼ ͕см̠я͓гч̳ил̳а ̰тв̫ою̻ ͕участь

̤Ч̼т̞о ͙ж̻е̼, ͅтво͓я п͇л͇ата̖ ̦был̮а̗ пр̯ин͎я̭та̬…