Внеучебная практика

Василиса не могла сосредоточиться на конспекте: буквы расплывались перед глазами, девушка раз за разом перечитывала предложения, ей казалось, что она разучилась понимать кириллицу. Вася начинала злиться на себя: завтра будет первый опрос по общей лингвистике, пять листов тетради надо как-то уместить в голове, желательно хотя бы выучить термины. Необязательно же понимать, что они значат? Ровно в полночь девушка закрыла тетрадь, она никогда не жертвовала сном ради учебы. Василиса вспомнила своих одноклассников, которые по ночам готовились к государственным экзаменам. Она боялась людей, выбирающих между сном и учебой второе. Вася называла их психбольными, и ей решительно не хотелось вставать в их ряды, поэтому, положив тетрадь под подушку, девушка начала засыпать. Ну, что сказать… метод рабочего характера. *** Второй парой стояла лингвистика. Василиса нехотя плелась к аудитории. Настя с Ромой ушли на перекур, а это значит, что у девушки было несколько минут тишины, сегодня Вася была не в духе. Всему виной Елена Владимировна. Девушке хотелось, чтобы общую лингвистику вела какая-нибудь сморщенная старушка, тогда Василисе было бы все равно на оценки, посещаемость, конспекты. Она бы не переживала из-за того, что плохо подготовилась, неважно ответила. Перед Кагановской девушка, напротив, хотела блистать, но она боялась, что женщина посчитает ее неспособной, самозванкой. Как удобно было бы уметь останавливать время: Евгения Владимировна задает вопрос, девушка нажимает на «стоп», заучивает ответ и… сияет, как на сцене в свете софитов. Преподавательница влюбляется в нее, девушка отвечает взаимностью, и они уезжают в закат. Великолепно! Вася уже по привычке заняла предпоследнюю парту, достала конспект, открыла и… закрыла его. Перед смертью не надышишься. До практики оставалось две минуты, Рома и Настя впопыхах забежали в аудиторию, занимая места рядом с подругой. Девушка не разделяла их радость, им будто было все равно, что через считанные секунды начнется позор и показательная порка. Ребята еще на первой паре пытались заговорить с Васей, но девушка отвечала односложно. Нервы были на пределе. Василисе очень не хотелось каждый раз испытывать стресс перед парой с Кагановской, но ее мозг будто не видел разницы между ответом на общей лингвистике и летящей фурой. Евгения Владимировна вошла в кабинет. – Идеальная, – тихо прошептала Василиса. – Что? – наклоняясь ближе к подруге, спросила Настя. Василиса покачала головой и перевела взгляд на женщину. – Добрый день всем, кого еще не видела. Сегодня у нас первая практика, я надеюсь, все распечатали методичку? – преподавательница дождалась нескольких кивков и продолжила: – Открывайте вторую страницу. Видите термины? Им вы будете обязаны дать определения. Определения есть в учебниках, список которых напечатан на первой странице. Раз в две недели я буду проводить устный опрос. Поскольку сегодня первое практическое занятие, я опрошу только тех, кто отсутствовал на прошлой лекции. Василисе казалось, что в аудитории все заметили, с каким облегчением выдохнула девушка. Она благодарила весь олимп богов за этот подарок свыше. Позор отменяется до следующей недели, можно не думать, с какого этажа лучше спрыгнуть. Депрессия откладывается! Девушке срочно захотелось сменить грустный эмодзи у ника в телеграме. – Южина, если вы сидите далеко, это не значит, что я не вижу, чем вы занимаетесь. Прошло всего пять минут от пары, выключите телефон, имейте совесть, – речь преподавательницы была строгой, но глаза не источали никакой враждебности, агрессии, напротив, взгляд был мягким. Так по крайней мере казалось Василисе, девушка любила надумывать то, чего на самом деле нет. В такие моменты внутренняя рефлексия благополучно покидала ее тело. Все оставшееся время практики Вася не притрагивалась к телефону. Она внимательно слушала Кагановскую, девушка даже что-то начала понимать, пазл потихоньку складывался в голове Василисы, а непонятые слова начали обретать смысл. *** – Вот она, коза! Бубнит что-то себе: фонема, фонология, дифтонг? Я что, ебанутый, чтобы это знать? – возмущался Рома. – Ну не пришел я на первую пару, какая на хер разница! Она первая! – Она тебя вчера предупреждала, – обняв друга, протянула Вася. – Так я думал, Кагановская меня забудет, долбанутая, блин, – парень и не собирался успокаиваться. Евгения Владимировна сегодня недвусмысленно намекнула на скудные умственные способности Ромы. Василиса ни за что не хотела бы оказаться на месте друга, кажется, все-таки придется переходить в клан психбольных, которые тратят ночь на учебу. – Рома, стоп! Вдохни и выдохни, похер на нее. Я вам хочу предложить кое-что интересное… Говорю сразу: отказ не принимается, – строго проговорила Настя. – Всем же восемнадцать есть? Совершеннолетие и паспорт открывают нам двери во взрослый мир, и, знаете, куда мы теперь вхожи? – Бухнуть хочешь? – усмехнулась Вася. – О-о-очень, – протянула Настя. – Надо начинать выходить в свет, ну, или хотя бы зарегаться в тиндере. – Ты знаешь какое-то хорошее место? – спросил Рома. – Пока нет, но узнаю! И вы тоже! Вечером устроим мозговой штурм в чатике, надо будет погуглить норм места. Василиса заметно притихла. В ее красивой головке уже начал созревать план. Девушка хотела предложить друзьям пойти в один конкретный бар, тот, чью геолокацию отмечала одна конкретная женщина. А вдруг получится? Нет, в ее картине мира Евгения Владимировна не ходит в бары по пятницам, а едет домой на своей крутой машине, покупает дорогую бутылку вина и расслабляется после утомительных рабочих дней. План уже не казался ей таким гениальным, но девушке нужно найти способ расположить к себе Кагановскую, желательно горизонтально.