too much

– Hey, brotha, – первое, что слышит Намгю, поднимая трубку телефона, – Не хочешь у меня пожить? Со дня окончания игр прошло около двух недель, парни получили свой выигрыш, и теперь, видимо, решали, будет ли их что-то связывать дальше. Нет, у Намгю было место, где ему жить, были деньги, были друзья... Но что-то ему подсказывает, что от предложения Таноса отказаться он не сможет. – Ты мое имя неделю назад выучил, – Намгю аккуратно смеется в трубку, – И уже предлагаешь переехать? – Ну, если не хочешь, то не надо, – Субон, казалось, обиделся. Настоящее имя Таноса Намгю удалось узнать совсем недавно – уже после окончания игр. Намгю искренне пытался не коверкать его, как то по забывчивости делал Субон, вечно повторяя: "Намсу". Но не получалось. – Я не отказываюсь, – губы Намгю будто рефлекторно расплылись в улыбке, – Давай, Себум. – Fuck you! – парни на обоих концах провода засмеялись, и потребовалось время, чтобы снова вернуться к диалогу. Похоже, эти игры не закончатся никогда, – Приезжай, адрес знаешь.

***

Собирая вещи, а было их немного, хоть и творческая душа Намгю требовала больше, но все деньги до игры съедали долги, парень задумался, вернется ли обратно к себе. Так же и о том, что происходит в голове Таноса сейчас, и кто они друг другу вообще. Они пережили кошмар, сломавший бы многих. Но ни один не находился в депрессии сейчас, и что-то подсказывает, что отчасти потому, что они нашли друг друга. Но больше из-за того, что никто не был "папой эмпатом". Субона интересовали деньги, и он сам, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Намгю же интересовали только его близкие. Ну и не без денег, конечно же. И Танос каким-то образом оказался в списке этих близких за стремительно короткий срок. Но даже самовлюбленный Субон до последнего был рядом. До последнего они защищали жизни друг друга и до последнего переживали, конечно, только друг о друге. В такой атмосфере даже самому большому эгоисту нужна опора и что-то – в нашем случае "кто-то", – ради кого идти дальше. Нужна компания и партнер по беде. Кто-то, кто удержит постоянно порывающуся съехать кукушку. Все-таки, и до игр они пережили много травмирующего пиздеца. И этот пиздец, знаете, объединяет. Особенно, когда ты находишь человека, с которым буквально состыкуешься в травмах. – Мамашу в тот день пришлось откачивать, – Субон чешет затылок и продолжает повествование в стиле стенд-ап, – Да, блевотина кислотно-зеленого цвета... Как она, блядь, только умудрилась? – У меня после такого бывшая в рехабе лежала, – Намгю искренне смеется вместе с другом, вспоминая все, что пришлось пережить. Защитные реакции организма бывают противоречивы, – Винила меня, потому что я ту дурь принёс, хоть и я ее откачал. Мол, из-за меня несколько месяцев в палате пролежала. Но нашла там себе подружек таких же ебнутых, которые меня потом из дома и выставили. – Fuck girls, согл? – прокричав первую часть лозунга, так, чтобы слышали все девушки в комнате, Танос выставляет большой палец вниз. Намгю смеется, кивая головой и соглашаясь. Что бы все это значило?

***

– Так и... – осматривая хоромы, Намгю на секунду останавливается, – Чем займемся? Квартира Субона выглядела точно так же, как и он сам. Все стены завешаны плакатами и картинами, на которых изображены совершенно рандомные вещи: от полуголых моделей Playboy до упоротых котят. Превалировал, конечно, же, фиолетовый цвет. Несмотря на то, что въехал Танос сюда недавно, квартира уже выглядела обжитой. В каждом углу красовались наполненные пепельницы, на столах творческий беспорядок из исписанной бумаги, припорошенной обертками от конфет, банками колы, бутылками соджу и пустыми зип-пакетиками. На новом диване уже видны разводы разных цветов лака дня ногтей, а вся ванная приобрела фиолетовый цвет. Намгю оставил свои пожитки в одной из комнат, которая, на удивление, была убрана. Пепельница заботливо стоит на тумбочке кровати, причем пустая, хоть и с остатками пепла. На самой тумбе нет ни намека на фантики, а кровать аккуратно заправлена. Конечно, без мягких игрушек, как привык парень, но не ему сейчас жаловаться, к тому же, на рисунке постельного белья красовались котики. Стены, конечно, тоже увешаны всякой всячиной, включая лед-подсветку, но а что вы хотели от квартиры The Legend Thanos? Субон, в ответ на вопрос, ухмыляется, протягивая ладонь, на которой кокетливо лежали манящие пара таблеточек. Намгю заулыбался, потирая от предвкушения руки, и, без лишних раздумий, мгновенно проглотил одну. – Вообще, – Танос проглатывает так же стремительно свою порцию на сегодня, – Хотел дать тебе послушать some демки. Намгю мгновенно поднимает брови, бросая вопросительный взгляд. – Мне просто нужен feedback, you know? – Субон произносит это слишком быстро, будто начиная оправдываться.

***

Комната, оборудованная, как студия, очевидно, была венцом творения Таноса. Здесь не было ни грамма мусора, все стены помимо шумоизоляции увешаны подсветкой, разве что, на столе, между мышкой и мониторами, стояла пепельница, но тут, уж извините, никуда не деться. Рядом со столом величественно стоял геймерский стул, создававший впечатление, что он – самая дорогая вещь здесь, наверно, из-за именной надписи на спинке. Немного позади, конечно же, был микрофон, накрытый наушниками. Все оборудование имело какой-нибудь фиолетовый элемент, хоть и не всегда заметный на первый взгляд. Находясь в этой комнате, у Намгю было ощущение, что он прикасается к чему-то запретному и интимному. – Так вот, как выглядит центр вселенной? – Намгю оглядывается, не осмеливаясь что-то трогать, – Балдежно тут. Крутышка ты, Бурбон. – Ага, иди ты, – Танос смеется вместе с другом, садясь на своё место и приглашая второго присесть рядом – на практически такое же игровое кресло, только уже немного потертое временем. Парни обменялись ещё парой шуток, прежде чем приступить к процессу оценки творчества. Намгю старался общаться сейчас максимально аккуратно, чтобы не спугнуть Субона и его настрой. Танос, включая треки, выглядел настороженно, но максимально пытался не подать виду, качаясь под бит, подпевая словам, выдыхая дым из дудки. Намгю уже удалось заметить, что этот курительный инструмент используется Субоном в качестве эмоциональной поддержки. Когда что-то идет не так – под рукой, а точнее, во рту, всегда оказывалась соска. Так, например, только освободившись от игр, первое, что сделал парень – купил навороченную дудку на 25 тысяч затяжек, ведь в обычное время он себе такого позволить не мог. И Намгю, докуривая сигарету у табачного магазина, ошарашенно наблюдал, как его друг делает по затяжке в секунду на протяжении пары минут. И этот процесс, казалось, уже останавливать опасно для собственного здоровья. – Вот эта в альбом должна войти, – Танос перебирает треки, будто показывая свою самую редкую фигурку в коллекции. Он качается и подпевает под каждую песню, хоть и слышал их уже миллион раз. – Слушай, не, это параша какая-то, – Намгю смеется, заражая смехом друга. Его забота проявлялась как раз в искренности, так что соврать сейчас было наравне с воткнутой вилкой в шею, – Ты можешь лучше, прошлый вот вообще разъеб. Субон кивает, улыбаясь и делая очередную затяжку. Но Намгю, конечно же, интересовал сейчас не столько будущий альбом друга, сколько вообще происходящее. Показать своё творчество для Таноса, казалось, было даже интимнее, чем секс. Он, конечно, вечно напевает что-то из ещё невыпущенного, но это что-то типа просто пробника, которым можно поделиться с рандомами на улице. Когда Намгю спрашивал, можно ли просветиться и узнать что-то из грядущего творчества, Субон всегда отвечал что-то типа: "I don't know what the fuck are you talking about", и парню приходилось заткнуться. Поэтому в то, что происходит сейчас, никто из присутствующих не верил. У Намгю в голове сейчас больше вопросов, чем ответов. Собственно, так всегда, когда хоть как-то взаимодействуешь с Таносом. То, что от него никогда не знаешь, что ожидать, было очевидно и подтверджено многими. – Да, ещё вот такое есть, – Субон уже успел показать больше десятка треков, и курсор его мышки пододвинулся к папке, одиноко стоящей в углу монитора. "Pain shit idk", – гласило ее название. Все папки и все демки имели совершенно рандомное название, иногда состоящее из просто набора букв. Но, очевидно, эта отличалась.

If you say I'm too much, baby, go find less

If you can't keep up, stay below, I guess

If I'm such a big deal, maybe you're too little*

Песня под скромным названием "Too much" была другой. Это все еще был реп, читка все еще была с ноткой агрессии, бит все еще оседал в голове. Но реп этот был уже с примесью обычного попа, который в чистом виде Субон тихо, насколько умел, ненавидел, голос звучал уставшим, а текст говорил не о сучках, деньгах, тачках, а о... любви? Даже по реакции Таноса все было понятно: он в несвойственной для себя манере притих и часто затягивался. – Ого, – Намгю в этот раз дослушивает трек до конца, хотя до этого ему хватало пары строчек для оценки, – И что она значит? – парень спрашивает вовсе не про дословный перевод. – Да заебали уже просто, – Субон вздыхает и, потерев переносицу, кладёт руки за голову. И почему-то Намгю все понял. Таносу, будучи экстравертом с творческой натурой, удалось пережить слишком много неудачного романтического опыта. Дело даже не в трагических расставаниях, хотя это тоже, конечно, было и накрывало Субона несчетным количеством депрессивных эпизодов. Дело во всех тех свиданиях, встречах и переписках, после которых ему заявляли: – Слушай, тебя слишком много. – Может, успокоишься уже? – Твой тип... личности не для меня. – Слишком много проблем у тебя... Либо просто гóстили, не выходили на связь, сливались. Все это, казалось, мелочи. Но человека в поисках хороших отношений, – хороших настолько, насколько психика сможет позволить, – рассчитанных на долгосрок, все это сильно выматывает. Он прекрасно понимал, что он – не для всех. Он не такой. Он выделяется. Но значит ли это, что он не достоин любви? Что он никогда не сможет найти своего человека? Удивляет, что такой, как Танос, зависимый рэпер, ищет долгосрочные отношения, не так ли? Дело в том, что всем одноразовым он уже успел наесться. Люди-однодневки насыщали его жизнь чуть ли не с 14 лет: сначала это были школы, которых пришлось менять несчетное количество, затем – бары и бордели, а как ему удалось стать более-менее популярным – девочек-фанаток эксцентричного мальчика-альтушки, конечно, хватало с огромным запасом. Казалось бы, он мог бы и дальше наслаждаться всеми этими благами популярности, как это делают многие, но всю его жизнь ему не хватало хоть чего-то постоянного. Отца он никогда не видел, мама была зависима, многие друзья не задерживались надолго, ведь он часто менял место жительства. Во всей этой атмосфере неизвестности и непостоянности единственными лучиками надежды выступали немногочисленные отношения. Хоть и даже они приносили много боли по завершению, он старался не терять надежды, запасы которой к сегодняшнему дню медленно иссякали. Конечно, можно сказать, что поиск партнера – всегда сложный и длительный процесс. И это правда так. Но сталкиваться с бесчисленным количеством отказов от людей, к которым уже мало-мальски привыкаешь... Это ранит любого, даже если кажется, что ему похер на все эти ваши отношения. Конечно, все это приносит опыт, но так же это заставляет задуматься о том, насколько он заслуживает любви. Насколько сложно его полюбить. Насколько он хороший кандидат. После того, как Танос поднял руки, оголились запястья, ранее закрытые рукавами худи. И на этих запястьях читалось все, через что он пережил: шрамы были разной толщины, но подавляющее большинство оставили глубокие раны. Они расположены рандомно и без логики, как это обычно и бывает. Но глядя на эту картину, можно было четко рассказать о всей боли парня. Намгю, конечно же, видел руки Субона и до этого, но заговорить не решался. Точнее, это, казалось, и так было понятно: на игры попали люди с не самым благополучным прошлым. Но именно сейчас, почему-то, все стало кристально ясно. Намгю, сидевший ранее на стуле рядом с креслом Таноса, аккуратно встал и подошёл к его креслу сзади, пока тот окунулся во все свои мысли. – Знаешь, – пальцы Намгю нежно ложатся на располосованные запястья друга. Тот мгновенно это замечает, дернувшись, но не спешит убирать руки, – Для меня ты не too much и не big deal. Да и keep up я, вроде, умею, – Парень не знает английский так, как его знает Субон, но сейчас за него говорит его сердце. Танос все-таки опускает руки, но вовсе не вырываясь. Он хотел чувствовать прикосновения Намгю, но больше сейчас ему хотелось увидеть его глаза. Субон запрокидывает голову, Намгю же в ответ кладёт подбородок на край кресла, так, чтобы они оба видели лица друг друга полностью. Танос, сам того не осознавая, улыбается и неспеша тянется к лицу друга, пока тот кладёт руку на шею Субона. Через пару секунд случается то, чего они, казалось, ждали уже давно – их губы накрывают друг друга, сцепляясь в поцелуе. Все происходит без резких движений и с максимальной, насколько умеют, нежностью. Они старались продлить этот, хоть и в неудобной позе, но чарующий момент. Накрывая лицо парня, Намгю спустя пару мгновений решается на соприкосновение их языков, и Танос, конечно же, отвечает. Горячий язык Субона обжигает губы парня, но ничего другого от него ожидать и нельзя, поэтому Намгю тихо улыбается в поцелуй. Немного остраняясь, оставляя ниточку слюны меж их губ, думая, что Таносу уже неудобно, Намгю пару секунд вопросительно смотрит и наблюдает, но тот сразу же притягивает к себе лицо новоиспеченного возлюбленного, продолжая невинные ласки. Но невинными они остаются всего ещё пару секунд, потому что зубы Субона тут же кусают мягкую и влажную губу Намгю. В ответ на это, парень смеется и шепчет в губы второго что-то похожее на: "Мудак", – но не отстраняется. Изучая друг друга, обмениваясь слюной и улыбаясь, парни провели ещё около минуты в этом моменте и, наконец, отстраняются в попытках отдышаться. – I hope so, – шепчет Танос, все еще глядя на уже родного человека. И именно сейчас Намгю наконец понял, почему тот позвал его, почему решил обнажиться, показав творчество... Хоть и за недолгий срок, они пережили вместе слишком много, даже пытаясь скрыться за маской смеха и буллинга. И за все это время Намгю ни разу не дал ни намека на то, что он считает Субона каким-то не таким. Он был в восторге от его эксцентричности и пытался выглядеть так же. Всю дорогу он поддерживал и защищал Таноса, каким бы он ни был в глазах других безумным дурачком. Все это время они шли рука об руку, не давая двойных посланий, не исчезая и проявляя интерес. – Я рядом, – Намгю аккуратно гладит щеку парня, не отрывая взгляд от его глаз, – Я никуда не уйду. И откуда-то Танос знал, что ему говорят правду. Сейчас они знали, что им не нужно бежать, потому что не от кого. Знали, что безопаснее всего – рядом с ним.