Перемены

      Лучи закатного солнца мягко скользили по щекам Тамтавана, пока он, глядя вдаль, наслаждался атмосферой, слушая шум прибоя.       Пляж был практически пустым, лишь где-то вдалеке люди, вероятнее всего семья, поскольку сюда доносились голоса и взрослого, и ребёнка, гуляли с собакой.       Причём самым активным и громким был четвероногий друг.       Но лай пса нисколько не мешал продюсеру растворяться в этой прекрасной картине природы, которую Всевышний явно создал для того, чтобы он мог отдохнуть от трудов праведных.       И возможно сделать одно, два или больше запоминающихся фото.       День выдался не то, чтобы плохой. Просто он был очень насыщенным.       А потому первое, о чём подумал Тамтаван, покинув студию — вечер на пляже.       Да, он дико хочет на пляж.       А компанию ему составят любимая сырная пицца и…       Бутылочка Сангрии.       К этому алкогольному воплощению жизни — напиток, который продюсер полюбил пока работал за границей, Тамтаван пристрастился по двум причинам.       Во-первых, он любил сладкое и фрукты.       Во-вторых, насыщенный красный цвет в его мозгу прочно ассоицировался со страстью и…       Патапи.       Неугомонным младшим, который похитил его сердце буквально с первой встречи.       И медленно сводя с ума, закружил в вихре чувств и чувственности.       — Нет, пожалуй не стоит сейчас об этом. Сегодня днём Его и так уже было достаточно, — пробормотал продюсер и тряхнув головой, достал из кармана штопор, который купил вместе с Сангрией.       Откупорив бутылку, Тамтаван счастливо улыбнулся, предвкушая сладость, которая скоро окажется на языке, и медленно наполнив кружку, что он таскал с собой в рюкзаке, поднес её к губам.       Первый глоток показался раем, заставив продюсера издать тихий стон и облизнув губы, потянуть из коробки кусочек теплой пиццы, которая была сплошь покрыта сыром.       Всё так, как он и любил.       — Надо же, как интересно ты проводишь вечер, Кхун`Там, — вдруг раздалось за спиной продюсера.       А после на песок рядом с ним приземлился тот, кого Тамтаван никак не ожидал сегодня увидеть.       — Откуда же ты взялся? — едва слышно пробормотал старший, делая ещё один небольшой глоток.       — Оттуда! — немедленно последовал ответ — у Патапи, как и всегда был отличный слух. — А ты разве нет? Странно, по-моему вход на пляж здесь только один, верно?       — Не умничай, Кхун`Пат, — слабо огрызнулся Тамтаван. — Что тебе от меня надо?       — Мне? Хмм… — протянул репортёр. — Дай-ка подумать…       — Подумать? Так значит ты не знаешь? — как можно спокойнее поинтересовался продюсер, ощущая, что это самое спокойствие в любой момент может исчезнуть.       — Как знать. Может быть, мне и надо что-то от тебя, — растянув уголки губ в улыбке, проговорил младший.       — Патапи!       — Ммм? — отозвался репортёр, переведя взгляд с кружки в руках бывшего на его лицо. — Что?       «Ладно, похоже мне придётся сказать это прямо», — пронеслось в голове Тамтавана, после чего он четко и с расстановкой выдал:       — Я пришел сюда, потому что хочу отдохнуть, ясно?       — Предельно, — взгляд младшего оставался таким же пристальным.       — Хочу отдохнуть от работы, ясно?       — Я тебя понял, — ровно отозвался Патапи, но смотреть не перестал.       Вообще, сейчас репортёр вёл себя так, словно испытывал пределы терпения старшего.       И Тамтавану это естественно не нравилось.       — Кхун`Пат, ты мой коллега. А значит ты являешься частью работы, от которой я и хочу отдохнуть, понимаешь? Поэтому… если тот вопрос, с которым ты сюда пришел, может подождать до завтра…       — Я следил за тобой, — вдруг перебил продюсера младший.       — А?! Зачем? — тихо выдохнул Тамтаван, подняв бровь вверх.       — Мне было интересно, куда ты собираешься направиться с таким счастливым видом. И знаешь, я был уверен, что это свидание, — ухмыльнувшись, закончил Патапи.       — Ты не ошибся, — немедленно зацепился за последнюю фразу старший, почувствовав, что это может стать его спасением. — У меня действительно здесь свидание, так что свали пожалуйста. Или поделись своей страшной проблемой и свали.       — И где же она? Или он? Или это они, ммм? Может быть, будучи в США, Кхун`Там настолько осмелел, что теперь ходит на групповые свидания? — насмешливо протянул репортёр.       — Не твоё дело, — негромко отрезал продюсер.       — Да, наверное, уже не моё, — кивнул головой младший, глядя куда-то сквозь Тамтавана.       — Слушай, Патапи. Я тебя очень прошу, мы сегодня провели вместе достаточно много времени, так что… ох, ну куда ты полез? Это моё!       — Не жадничай, Пи.       — Что значит, не жадничай? — воскликнул старший, на глазах которого в данный момент происходила страшнейшая кража. — Пат, положи мою еду!       — Твою? — тон репортёра изменился, став каким-то вкрадчивым. Но продюсер, не собираясь разбираться в причинах возникновения этого и, желая лишь отделаться от коллеги, припечатал:       — Да, Нонг. Это! Моя! Пицца!       — Так вы договорились, что каждый принесёт с собой еду? — удивленно протянул Патапи, но попытку сцапать кусочек теплой и ароматной выпечки не оставил.       — Что? Что значит каждый? Это моя еда, Кхун. И я взял её, чтобы спокойно прийти на пляж и насладиться тишиной… — всё больше распалялся Тамтаван, пытаясь не допустить кражи любимой вкусняшки, но внезапно услышал тихое:       — Попался!       И во все глаза уставившись на младшего, с губ которого слетело это странное восклицание, увидел резко изменившийся взгляд репортёра.       А затем Патапи лениво протянул:       — Итак. Значит, ты пришел сюда один и хочешь насладиться тишиной, верно, Пи?       «Чёрт», — мысленно выругался старший, осознав, что бывший вывел его на эмоции, а в этом состоянии контролировать сказанное сложновато, потому он только что спалился!       — Пи`Там…       — Да! Хорошо, признаю, я здесь один. И хочу побыть здесь ОДИН, ясно? — со злостью на себя и свою несдержанность, припечатал продюсер.       — Хорошо, — неожиданно легко согласился Патапи. И пока старший ломал голову над тем, что же стало причиной такого несвойственного для бывшего поведения, предмет его мыслей вдруг оказался совсем рядом. На корточках.       — Уверен? — прозвучало возле уха Тамтавана, заставив слегка вздрогнуть. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я ушел?       Когда продюсер уезжал в Штаты, он лелеял надежду, что время сотрёт из памяти младшего все те приёмчики, которыми он пользовался, желая сводить старшего с ума.       Что ж, теперь Тамтаван мог смело заявить: время ничего не стёрло!       А пока старший приходил к этому выводу, репортёр не сидел, сложа руки.       В самом прямом смысле этого слова.       — Пат… — выдохнул Тамтаван, когда пальцы бывшего, скользнув по спине, зарылись в его волосы, заставляя повернуть голову. — Что…       Договорить не дали теплые губы младшего, который сразу же пустил в ход язык, лизнув его губы и обозначая свои намерения.       И наверное, продюсер мог бы предпринять что-то.       Укусить губу Патапи.       Упереться рукой в его грудь.       Или просто дернуться, показывая своё нежелание.       Но ничего из этого он не сделал.       Потому что не хотел.       Потому что желал.       Потому что скучал.       Именно по этой причине мир вокруг на какое-то время буквально растворился, а затем Тамтаван вдруг услышал:       — Сангрия? Интересный выбор, Пи. Очень вкусно.       Мурлыкающие нотки в тоне репортёра были настолько очевидны, что на губах старшего сама собой возникла теплая улыбка, а после он, стараясь казаться безразличным бросил:       — Ну, не розовое же молоко мне пить в тридцать лет.       — И то верно, — внезапно темно-карие глаза ярко засверкали, буквально завораживая продюсера своим блеском. — Пора розового молока давно прошла.       — Ты тоже так считаешь? — игривый тон в сочетании с сияющим взглядом настроил на игру и Тамтавана.       — Естественно, — игривость сменилась бархатом. — Розовый, Пи — это цвет невинности.       — Вот как? — почему-то очень хрипло протянул старший, наблюдая за тем, как бывший вновь приближается к нему — пальцы из волос репортёр так и не выпутал.       — Вот так. А мы с тобой… — Патапи сделал паузу, быстро скользнув языком по губам, что заставило продюсера шумно сглотнуть. — Мы с тобой уже давно потеряли невинность. Поэтому… красный, цвет страсти — это, что надо, согласен?       Ещё в тот момент, когда его голова сначала опустилась, а потом поднялась, подтверждая сказанное, Тамтаван уже четко осознавал, что тихий вечер на пляже ему не светит.       Но при этом, вновь отвечая требовательным губам соблазнительного бывшего, который так же дерзко, как и когда-то увлекал его в новый поцелуй, продюсер так же четко осознавал и то, что…       Не променял бы эти мгновения ни на один тихий вечер в одиночестве.