Love without regrets

Оби-Ван прогуливался по королевскому дворцу, наблюдая за приготовлениями к торжеству. Набунианцы решили устроить масштабный праздник, частью которого станет фестиваль, посвящённый победе над сепаратистами. Они пригласили к себе делегации со всех систем, входящих в состав Республики, в том числе тех, кто решили присоединиться после войны. Прошло почти полгода с окончания ужаса, затянувшегося на несколько лет. Казалось, мир вздохнул с облегчением, однако ему пришлось справляться с последствиями случившегося. И это занимало много времени. Сенат заседал почти круглосуточно, дипломатическим миссиям на системы бывшей КНС, казалось, не было конца. Оби-Ван как знаменитый Переговорщик, конечно, присутствовал на большинстве. Ему никто не дал времени выдохнуть и полноценно снять с себя полномочия генерала армии. Никто не подумал о том, что ему не хотелось больше подходить к кораблю, отправляться в другие миры. Всё, что ему хотелось — остаться в Храме, заземлиться, уйти в ретрит на несколько дней, чтобы посвятить себя медитациям. Хотелось отгоревать по всем погибшим, почтить их память. Хотелось… — Оби-Ван? — позади раздался знакомый голос. Интересно, джедай настолько погрузился в свои мысли, что не заметил чужое присутствие, или молодой человек скрывал себя в Силе? В любом случае, мужчина обернулся, чтобы поприветствовать своего бывшего падавана. — Энакин, добрый день, — показалось, или его лицо немного перекосило от такого официального обращения? Так или иначе, они уже давно отдалились друг от друга, как бы больно Оби-Вану не было это признавать. — Почему ты здесь один? Все собираются на общий ужин, так как сегодня прибыли последние делегации. — Хотелось побыть наедине со своими мыслями, — пожал плечами Оби-Ван. — Странный выбор места для этого, — он махнул головой на арки, выходящие к главной площади, где стоял грохот от монтируемых площадок и гул работников. Энакин подошёл ближе и внимательно посмотрел на мужчину. — Выглядишь не очень, — заметил он. — Ну, спасибо, — хмыкнул Оби-Ван. «Мы не общались с тобой долгое время, и это первое, о чем ты мне говоришь». — Я имел ввиду усталость, — закатил глаза Энакин, махнув бионической рукой. — Когда ты нормально отдыхал в последний раз? «С каких пор тебя беспокоит самочувствие твоего старого учителя?» — Не важно, — отмахнулся Оби-Ван. По правде говоря, он и сам не помнил, когда в последний раз чувствовал себя отдохнувшим. Видимо, ещё до войны. Энакин нахмурился, но понятливо кивнул. Жаль, что от их связи осталась только тонкая нить, позволяющая лишь понять, что человек на другом конце цел и невредим. Теперь Оби-Ван не мог просто коснуться его отражения в Силе, чтобы понять, что у него на уме. Больше это было не в его ведении. — Ладно. Тебя ждать на ужине? — спросил младший, сложив руки за спиной. В такой позе он казался ещё выше, хоть и перегнал Оби-Вана в росте уже давным давно. «Будто ты будешь ждать именно меня». — Да, я скоро подойду, — кивнул Оби-Ван. Тупой болью в сердце отражалось то, что он больше не мог проводить время наедине с Энакином. Точнее мог, но это становилось жутко неловко. Словно и не было тринадцати лет, проведенных бок о бок. Последний год их сильно отдалил друг от друга. Сначала его фейл с Рако Хардином, а затем уход Асоки вбили между ними колья. После беременность Падме, о которой Оби-Ван узнал совершенно случайно. Сила, они и вправду два совершенно чужих человека теперь. — Хорошо, не задерживайся сильно, — кивнул Энакин, а затем удалился в сторону большой залы, где, по всей видимости, и был организован приём. Оби-Ван вздохнул и протёр лицо ладонью, желая смахнуть осадок от этого разговора. Нужно восстановить эмоциональное равновесие, расшатанное этой встречей. Он выпустил эмоции в Силу, что получилось откровенно дерьмово, а затем, нацепив на себя маску Переговорщика, отправился на ужин.

***

К его удивлению, место, которое было отведено для него, находилось рядом с Энакином. Хотя, возможно для организаторов вечера это было очевидно, ведь их дуэт на войне сильно прославился. Никто же не знал того, что творилось между ними на самом деле. С другой стороны, озадачивало и то, что Скайуокер не сидел рядом со своей беременной женой. Конечно, эти двое не придавали огласке свои отношения, но сидеть на разных сторонах огромного стола было странно даже в такой ситуации. Оби-Ван был благодарен сейчас своему политическому опыту, что маска на его лице не пошла трещинами от внутренних замешательств. Его вежливая улыбка сохранилась, когда он занял свое место. — Ты вовремя, — сообщил Энакин. — Горячее ещё не подавали. Оби-Ван почти что вздернул бровь, но вовремя себя остановил и просто кивнул в ответ. — Не советую есть вот эту пасту из местных бобовых, она очень острая, — тихо сообщил бывший падаван, слегка наклонившись к нему. Оби-Ван задержал дыхание, чтобы случайно не вдохнуть любимый знакомый аромат, исходящий от Энакина. — И тот соус, — он указал на большую миску, — сделан из слизи местных морских тварей, — Оби-Вана передернуло от этих слов, что вызвало улыбку на чужом лице. Оби-Ван поблагодарил за предупреждения. Для него этот вечер был полон открытий. То, что Энакин всё ещё помнил его предпочтения в еде, заставляло в груди поднимать голову надежду, которую он сам старался игнорировать. Это ничего не значило. Просто бывший падаван сделал это по старой дружбе памяти. Ужин проходил вполне сносно. Многие сенаторы вовлекали его в свои дискуссии и обычные диалоги, а также со всех сторон сыпались приглашения посетить их миры и быть там дорогим гостем. Оби-Ван вежливо улыбался, напрямую не соглашаясь, но и не отвергая приглашения. Боковым зрением он видел, что Энакин этим вечером, по всей видимости, решил напиться. Он давно не замечал за ним такого поведения, хотя, учитывая, что они слишком долго не общались, возможно, тот имел теперь другие привычки. Вечер плавно перетекал в ночь, многие делегации разошлись по своим покоям, некоторые же собрались в небольшие группы по интересам. У Оби-Вана не было желания проводить с кем-то остаток этого вечера, поэтому он вежливо отказался от приглашения других джедаев присоединиться к ним, сославшись на усталость. Прежде чем выйти из-за стола, он озадаченно посмотрел на Энакина. Тот, по-видимому, уже успел неплохо так накидаться и находился в полусне. Оби-Ван нахмурился, а затем обвел взглядом оставшихся членов приёма. Падме не было поблизости. Странно, что она не уследила за своим мужем. Возможно, у них случился какой-то разлад? Оби-Ван тряхнул головой, чтобы выбросить лишние мысли. Это не его дело. Но и оставить Энакина здесь в таком состоянии он не мог. Тот был знаменитым героем войны. Не хватало ещё, чтобы какой-нибудь его недоброжелатель записал это и выложил в голонет. — Энакин, — Оби-Ван дотронулся до его плеча, пытаясь обратить на себя внимание. На него уставились пьяные синие глаза, которые, очевидно, пытались поймать фокус. — Учитель, — расплылся в улыбке младший, когда понял, кто находится перед ним. Сердце Оби-Вана пропустило удар от такого обращения. Он так давно не слышал его из уст Скайуокера, что теперь на минуту потерял возможность адекватно мыслить. — Энакин, тебе следует отправиться отдыхать, — старался как можно более спокойным тоном донести свою мысль Кеноби. — Учитель, ты такой красивый, — это что, восхищение в его голосе? — Так, ладно. Давай, я помогу тебе дойти до комнат, — Оби-Ван старался не обращать внимание на то, как сильно участился его пульс от брошенных бывшим учеником слов. Он помог Энакину встать со стула и обнял его за талию, стараясь не выдать его состояние. Просто старые друзья обнимаются, в этом же нет ничего такого. Только в каждом месте, где прикасался к нему Энакин, казалось, оставались ожоги. Неважно, он разберётся с этим позже. Сейчас главное было позаботиться об Энакине. «Как будто это не единственный твой смысл последних десяти лет жизни», — усмехнулся внутренний голос. — Энакин, где ты остановился? — очевидно, что у сенатора Амидалы, но старший джедай не знал, где располагались её комнаты. — Мои покои находятся рядом с твоими, Учитель, — тихо ответил Энакин, еле ворочая языком. — А ты даже не заметил, — обиженным тоном. Оби-Ван вопросительно посмотрел на него. Он-то жил в крыле для гостей. Почему же Скайуокера тоже поселили там? Неужели они с Падме настолько сильно хотели скрыть свои отношения? Ну что же, ему даже проще, не придётся видеть то пространство, что делит его бывший падаван со своей женой. Оби-Ван не думает, что легко бы это перенёс. Однако, он уже привык не обращать внимания на кровоточащие раны на собственном сердце. — Хорошо, идём. Аккуратно и слишком медленно они двинулись по направлению к нужному крылу. Благо, в коридорах не было много народа. Осложняло ситуацию то, что Энакин, казалось, вообще не думал о том, что они находились в общественном месте. Он положил голову на плечо Оби-Вана и уткнулся носом в его воротник. — Энакин, прекрати. Что ты делаешь? — его голос немного дрожал, но он надеялся, что младший джедай был достаточно пьян, чтобы этого не заметить. — Ты так вкусно пахнешь, — откликнулся тот, звуча очень довольно. По всей видимости, его ничего не смущало. — Энакин, пожалуйста, веди себя прилично, — Оби-Ван старался сделать голос как можно более строгим. — Вечно ты меня отталкиваешь, — пробурчал Энакин недовольным голосом. — Я так тебя люблю, Учитель. Почему ты меня не любишь? «Это просто пьяный бред, Оби-Ван. Это ничего не значит. Завтра он всё забудет». — Это не правда, — сиплым голосом еле выдавил из себя Оби-Ван. — Ты общался и флиртовал со всеми… — Энакин махнул рукой на пространство вокруг и слегка покачнулся, — ними. А на меня, сидящего рядом с тобой, даже внимания не обратил. «Его что, серьёзно задело невнимание с моей стороны?» Оби-Ван не знал, что на это ответить, но Энакин, судя по всему, ответа и не ждал. Наконец, они дошли до дверей, ведущих в их комнаты. — Энакин, какой у тебя код от двери? — спросил Оби-Ван, понимая, что тот не в состоянии сам войти. — Ты знаешь, — протянул Скайуокер, приваливаясь к стене. Оби-Ван хотел было уже поспорить, но его озарила мысль. Нет, не может такого быть. Но всё же он попробовал ввести знакомые цифры. Те, что были кодом и к его собственной двери. Что были кодом к их общим апартаментам в Храме джедаев. И остались, даже когда Энакин съехал, после того, как стал рыцарем. Дверь открылась, заставляя сердце Оби-Вана, в который раз за этот вечер, сбиться с нормального ритма. — Я же говорил, — фыркнул Энакин и направился ко входу, но запнулся о небольшой порог. Оби-Ван вовремя успел подскочить, чтобы удержать его и не дать его лицу встретиться с полом. Он помог ему зайти в комнату и аккуратно усадил на мягкий пуфик. Затем опустился перед ним на колени, чтобы помочь снять сапоги. — Учитель, я рассказывал тебе о том, почему убил Палпатина? — Энакина этим вечером, видимо, пробило на откровенности. — Потому что ты достойный мастер-джедай и должен уничтожать ситхов? — предположил очевидное Оби-Ван. Энакин громко рассмеялся. — Ты слишком хорошо обо мне думаешь. Я не такой уж и примерный джедай, — фыркнул он. — Тебе ли не знать, на самом деле. Оби-Ван улыбнулся, с нежностью и лёгкой грустью вспоминая все те моменты, когда он объяснял юному падавану то, как не стоит вести себя джедаю. Не то чтобы его кто-то слушал, конечно. Не дождавшись ответа, Энакин продолжил: — Знаешь, он предложил мне перейти на Тёмную сторону, — заговорщически протянул он. Оби-Ван, конечно, догадывался о таком развитии событий, но эти слова всё равно бросили его в дрожь. — Это было весьма привлекательно, кстати. Ну то, как он рассказывал о всех её преимуществах. Но потом он сделал одну ошибку. Оби-Ван посмотрел на Энакина с немым вопросом в глазах, всё ещё сидя у его ног. — Он предложил стать его учеником. И называть его учителем, — лицо Энакина перекосило от отвращения. — Меня тогда аж передернуло. Называть кого-то учителем, кто не является тобой? Что за чушь? И представить подобное невозможно. Оби-Ван пялился на молодого человека во все глаза, будто тот прямо сейчас превратился в банту. — Ч-что? — только и смог прохрипеть он. — Да, представляешь? — усмехнулся Энакин. — Я даже слушать дальше не стал, а просто снёс его голову с плеч. Как он мог такое предложить? — Возможно, он знал, что я давно не являюсь для тебя учителем, — Оби-Вану казалось, что эти слова разодрали его горло, настолько сложно было их произносить. — Ведь вы же близко общались, думаю ты поделился с ним… — Ты всегда будешь моим Учителем! — перебил его Энакин, повысив голос. — Что бы не происходило между нами. Эти слова не должны были так сильно влиять на Оби-Вана. Но они влияли. Будто кто-то налил заживляющий бальзам на его потрепанную душу. — Хорошо, Эни, — ласковое обращение вырвалось автоматически, видимо, на почве расшатанного состояния. В глазах Энакина словно зажегся огонь. Он резко спустился на колени, чтобы оказаться рядом с Оби-Ваном. Взял его лицо в свои руки и внимательно посмотрел в голубые глаза. А затем старший почувствовал то, что не ощущал слишком уж давно. Прикосновение Энакина к связи. Он хотел дотянуться до его отражения? Оби-Ван прикрыл глаза, давая себе возможность выдохнуть, а затем опустил ментальные щиты, чтобы коснуться Энакина в Силе. Их связь пошла рябью, словно стряхивая с себя пыль. Слишком давно они не ощущали друг друга в ней вот так, напрямую. — Я так скучал по тебе, Оби-Ван, — прошептал Энакин, тут же крепко обнимая его, утыкаясь холодным носом в шею. Оби-Ван сначала напрягся, не понимая, что следует сделать, а затем расслабился, отпуская себя. Он обнял Энакина в ответ, давая нескольким слезинкам пролиться на тёмные одежды младшего. — Я всегда рядом с тобой, родной мой. «Он всё равно не вспомнит этого на утро», — успокаивал себя Оби-Ван. Они просидели так некоторое время, пока Оби-Ван не почувствовал, что тело в его руках потяжелело. Он слегка отстранился и увидел, что Энакин уснул на его плече. На лице появилась тёплая улыбка. Оби-Ван снял с него верхнюю робу, оставляя нижнюю тунику и белье. Аккуратно сложил одежду на стоящем рядом с кроватью кресле, а затем помог младшему улечься, подняв на руки и отнеся на кровать. Пусть Энакин и был выше него, но вот сильным мышечным корсетом похвастаться не мог, в отличие от самого Оби-Вана. Поэтому ему не составило труда сделать несколько шагов до кровати с молодым человеком на руках даже без применения Силы. На войне им частенько приходилось таскать друг друга с ранениями во время сражений. Но сейчас была совершенно другая ситуация. Для Оби-Вана так точно. Он уложил его аккуратно на мягкий матрас и накрыл одеялом. Не удержавшись, очертил ладонью линии лица, а затем убрал с него слегка вьющиеся локоны. — Доброй ночи, Энакин. Он аккуратно вышел за дверь, стараясь не разбудить младшего. Затем зашёл в соседнюю и откинулся на неё головой. За слабость, проявленную этим вечером, ему ещё придётся расплатиться новыми ранами на сердце. А пока он отодвинул переживания на задний план, желая только принять душ и лечь спать. Завтра будет длинный день.

***

Энакин проснулся рано утром, пытаясь проморгаться от яркого света, что падал на него через окна. Он привстал на кровати, а затем обвел взглядом пространство. Внезапно глаз зацепился за ровно сложенные вещи, лежащие на кресле, и рядом стоящие сапоги. Энакин улыбнулся, вспоминая события прошедшего вечера. «Я всегда рядом с тобой, родной мой». «Родной мой». Таким счастливым Скайуокер не ощущал себя очень длительное время. По всей видимости, его планы на эту поездку всё-таки должны исполниться. Слишком долго он находился вдали от своего учителя. От Оби-Вана. Больше он такого не допустит.

***

Оби-Ван стоял на трибуне дворца рядом с главными лицами Набу и Республики. Он был одет в свой выходной костюм, который был больше похож на генеральский, чем джедайский. Вместо привычных туник на нем был светлый китель, на груди которого закреплены все награды, которые он получил во время войны. Завершала этот образ пристегнутая к плечам и воротнику мантия напоминающая джедайский плащ. Рядом (серьёзно, опять?) стоял Энакин, одетый в точно такой же костюм, с разницей лишь в том, что его был выполнен в темных цветах. Оби-Ван сдержанно поприветствовал его утром, когда они встретились перед началом праздника. Слава Силе, что им не дали остаться наедине, потому что после вчерашнего вечера Оби-Ван совершенно не знал, как себя вести. Самопрограммирование на то, чтобы забыть всё произошедшее, не помогло совершенно. А вот Энакина, казалось, ничего не беспокоило. Вероятно, он действительно не помнил того, что произошло в его комнате и по пути к ней. Возможно, так даже лучше. «Признайся, что ты хочешь, чтобы он помнил то, что говорил тебе», — вторил внутренний голос. Праздник был в самом разгаре. Сначала выступил новый канцлер Республики, которым стал Бейл Органа. Затем, королева Набу и Босс Насс как представитель гунган поприветствовали всех гостей их планеты и пожелали хорошего праздника, после чего объявили открытие фестиваля. По главной площади перед дворцом должны были проехаться платформы с танцующими представителями всех присутствующих миров, которые должны были показать то, чем они славятся. Дикое разнообразие, шум толпы, игра различных инструментов заполонили площадь, погружая всех в атмосферу праздника. Оби-Ван искренне собирался проникнуться происходящим, но стоящий рядом Энакин заставлял тело напрягаться. Было ощущение, что после вчерашнего он постоянно чувствовал его присутствие в Силе. Возможно, так оно и было, вот только Оби-Ван снова держал свои щиты поднятыми. Только так он мог контролировать своё состояние, не давая эмоциям пробиться наружу. — Не хочешь прогуляться? — услышал Оби-Ван тихий голос у себя над ухом, когда спустя час вереница из различных ярко наряженных существ и не собиралась заканчиваться. — Да, пожалуй, было бы неплохо, — ответил Оби-Ван. Он был слишком слаб, чтобы отказаться от возможности провести время с Энакином. Его бедное сердце истосковалось по нему. Они аккуратно двинулись назад, чтобы не побеспокоить всех рядом находящихся чинов. Оби-Ван снова удивился, когда Падме даже не обратила внимания на то, что Энакин ушёл. Даже он понимал, что брак не должен так работать. Джедаи спустились вниз по пустым лестницам дворца, а затем вышли на улицу, обходя по дуге дорогу, по которой проходил фестиваль. Поразительно, но молчание между ними не было каким-то напряжённым. Было ощущение, словно и не случилась эта пропасть между ними, словно они, как раньше, могли чувствовать себя комфортно в присутствии друг друга, даже в полной тишине. Странные, казалось, давно забытые ощущения. Когда они свернули на параллельную улицу, вдоль которой расположились палатки с деликатесами из разных миров, то Оби-Ван решил всё же начать разговор: — Энакин, у тебя всё в порядке? Тот удивлённо посмотрел на него, отрывая взгляд от рассматривания витрин. — Да, почему ты спрашиваешь? — Возможно, я неверно сформулировал вопрос, — Оби-Ван по привычке погладил бороду, которая сейчас была необычно короткой, почти щетина. — У вас с Падме всё в порядке? Энакин остановился, смотря на него странным взглядом. Оби-Вану стало неловко под ним. — Прости, быть может, я лезу не в своё дело, — он слегка опустил голову и уже было развернулся, чтобы продолжить путь, но чужая рука в перчатке аккуратно перехватила его предплечье. — Почему ты об этом спросил? — Ну, я заметил, что в эти дни вы довольно отстранены друг от друга, — пояснил Оби-Ван. — И вчерашнее твоё поведение не могло остаться незамеченным. Для супруги. Энакин только сильнее нахмурился. — Для какой ещё супруги? — непонятливо спросил он. А потом его глаза расширились в понимании. — Ты знал? Оби-Ван грустно усмехнулся и кивнул. — Конечно, я знал, Энакин. Я же не слепой, всё-таки. «А вот почему ты мне об этом не рассказал, это совершенно другой вопрос. Неужели спустя столько лет, я не заслужил твоего доверия?» — Вот крифф, — выругался Скайуокер, а затем вскинул голову. — И ты не рассказал Совету… На сердце Оби-Вана образовалась ещё одна рана. Но он почти не обратил на это внимания, привыкнув к этой боли. — Вот значит, почему ты мне не рассказал, — грустно улыбнулся он, продолжая смотреть на младшего. — Как я мог, Энакин? Разве я мог навредить тебе или… твоей семье? «К которой я, к сожалению, больше не отношусь». На лице Энакина отобразилось болезненное выражение. Он осмотрелся по сторонам, но толпа, гуляющая между палатками, казалось, не обращала на них внимания. Энакин, всё ещё державший Оби-Вана за предплечье, дернул его в сторону, ведя куда-то за пределы праздника. Спустя пару минут они вышли в небольшой сквер, который сейчас казался совершенно пустым. Младший развернулся и резко подался к бывшему учителю, прислоняясь к его лбу своим. — Прости меня, пожалуйста, Оби-Ван, — его голос звучал довольно пристыженно. Оби-Ван замер в напряжённой позе. Его выбило из колеи это прикосновение, непозволительно близкое, почти интимное. И слова, звучащие так сломлено. Или, возможно, ему только так показалось. — Мне не за что тебя прощать, Энакин. Ведь я не держу на тебя зла, — тихо ответил Кеноби. Младший отстранился от него, и Оби-Ван подавил в себе порыв потянуться вслед за касанием. Энакин смотрел на него всё ещё достаточно уязвимо и с виной в синих глазах. Оби-Ван прокашлялся, а потом продолжил: — В общем, мне показалось странным то, что ты позволил себе вчера напиться, когда там присутствовала твоя беременная жена. — Моя кто? — удивленно уточнил Энакин. — Мне кажется, или наш разговор протекает довольно странно? — теперь пришла очередь недоуменно хмуриться Оби-Вану. — Да, наверное стоит внести ясность, — согласился Энакин, а затем вздохнул и очаровательно улыбнулся. И Оби-Ван мог бы на это залипнуть, если бы не был так серьёзен. — У меня нет жены, мы с Падме развелись ещё после первого года войны. — Ч-что? — сказать, что эта новость стала для Оби-Вана сенсацией — не сказать ничего. Видимо, он всё-таки был слепым. Хотя, подождите-ка: — А как же ребёнок? Она же, практически, на сносях. Энакин улыбнулся и кивнул головой. — Это не мой ребёнок, Сила упаси, — хихикнул он, довольный произведенным эффектом. — На самом деле, она сошлась с сенатором Кловисом почти сразу после нашего развода. И это их ребёнок. Думаешь, почему независимые системы так легко пошли на сделку с Республикой? — усмехнулся младший. — Невероятно, — выдохнул Оби-Ван. — Да, на самом деле, он не плохой мужик, — с теплом отозвался Энакин. — Он искренне любит Падме, так что я даже рад, что всё так получилось. Наш брак был довольно странным, — он неловко почесал бровь. — Даже не знаю, что сказать, — тихо произнес Оби-Ван, смотря куда-то за спину Скайуокера. — Тебе и не нужно ничего говорить, Оби-Ван. Это было моей ошибкой молодости, не более, — заверил его Энакин. — И, пожалуйста, прости, что я скрыл это от тебя. Сначала я, честно говоря, боялся твоей реакции, после было как-то не до этого. А потом я вообще развёлся и уже не видел смысла поднимать эту тему. Но я рад, что мы всё прояснили, — он сверкнул довольной улыбкой. — Я тоже, — согласился Оби-Ван, стараясь игнорировать ощущение того, что внутри будто распустился узел, что долгое время стягивал все его внутренности. — Давай вернёмся на праздник? — Я не хочу снова находиться среди политиков, — заканючил Энакин. — Давай прогуляемся ещё немного, я хочу побыть с тобой. Ну пожалуйста, Учитель, — он состроил свое самое милое лицо, слегка надув щеки и выпятив губы. Оби-Ван рассмеялся от этой картины. — Хорошо, ладно, только прекрати делать такое лицо, — он обвел его пальцем в воздухе. Джедаи вернулись на праздничную аллею, продолжая рассматривать то, что представили на ярмарке разные миры. — Оби-Ван, — позвал Энакин, заставляя старшего обратить на себя внимание. — Да? — Как ты… ну, после завершения войны? Ты правда выглядишь довольно уставшим, хоть и по-прежнему неотразим, — в голосе Скайуокера можно было услышать реальное волнение за него. Что за странная такая поездка выдалась? — Мой долг джедая никуда не делся, поэтому почти всё это время я провел в различных дипломатических миссиях, — поделился Кеноби. — Да, я не видел тебя на заседаниях Совета. Ты даже пропустил моё посвящение в магистры, — прозвучало довольно обиженно. — Прости, так получилось. И да, поздравляю тебя с этим, — он искренне улыбнулся Энакину. — Это то, чего ты действительно заслужил. — Я бы хотел принять это назначение от тебя, Учитель, — Энакин сказал это достаточно тихо, но Оби-Ван всё равно услышал. — Думаю, что магистр Йода провел его гораздо лучше, чем смог бы я, — выдавил из себя Оби-Ван. Раньше он тоже думал, что каждый из новых этапов становления Энакина джедаем он проведёт рядом с ним. Но у Силы были свои планы на это. — Что ж, зато там присутствовала Асока, — на лице Энакина отразилась милая улыбка. — Знаешь, Орден принёс ей официальные извинения, и она подумывает о том, чтобы стать независимым джедаем. — Я рад, что вы продолжаете общаться. Хотел бы я тоже принести ей свои извинения. Мне следовало встать на твою сторону на её суде, — это действительно было одним из главных сожалений Оби-Вана. Ошибка, которую он искренне хотел бы искупить. — Ну, я думаю, у тебя ещё будет возможность это сделать. Если Шпилька смогла зайти в Храм джедаев после всего произошедшего, то уж поговорить с тобой для неё не станет трудностью, — звучало слишком обнадеживающе. — Знаешь, она сильно повзрослела. Прошло почти два года с её ухода, но, кажется, что гораздо дольше. Когда она привезла Мола, то очень хотела, чтобы ты был там. Оби-Ван грустно улыбнулся. Их девочка действительно сильно выросла. Она смогла поймать ситха, с которым он не мог справиться больше десятка лет. — Эй, ты всё ещё остаёшься первым за тысячу лет джедаем, который смог сразить ситха, — Энакин будто понял, что его терзает. Это было странно. Сейчас. Раньше они могли читать друг друга без слов и прикосновений. — Спасибо, что остаёшься хорошего мнения о своём старом учителе, — хмыкнул Оби-Ван. Энакин недовольно на него посмотрел, а затем фыркнул. — Не знаю никакого старого учителя. Брось, Оби-Ван, тебе ещё и сорока нет, а вы на Стьюджоне и так живёте дольше обычного, так что не стоит принижать себя. Кеноби улыбнулся и покачал головой. — Думаю, теперь нам точно стоит вернуться. Скоро наступит время бала. Будет некрасиво, если герой войны опоздает к его открытию. — Герои войны, Учитель, — поправил его Энакин. — Ну, не я же убил главное зло в галактике, — усмехнулся Оби-Ван. — Ты знаешь, что был этому причиной, — тихо ответил младший, продолжая идти рядом. Глаза Оби-Вана расширились от понимания, что Энакин всё-таки помнил предыдущий вечер. Теперь он чувствовал себя неловко, поэтому просто шёл молча, надеясь добраться до дворца как можно скорее.

***

После открытия бала у Оби-Вана не было возможности даже присесть. Его тут же сначала утащили в компанию канцлера для обсуждения оставшихся дел по восстановлению Республики. Затем один из знакомых сенаторов пригласил его на танец, также попутно обсуждая происходящее. После чего его сменил другой политик, пытающийся добиться от Оби-Вана согласия на приглашение посетить его планету. Наконец, когда третий по счету танец подошёл к концу и милая… дама (он не знал, есть ли у представителей этого вида различие по полу) отпустила его из своих шестипалых объятий, он выдохнул и направился к бару, чтобы смочить пересохшее горло. — Хорошо проводишь время? — раздался рядом голос Энакина, от чего Оби-Ван едва не поперхнулся. Он перевёл взгляд на оказавшегося рядом молодого человека, который, как и он сам, уже избавился от верхней мантии. Взгляд Энакина был нечитаем, но старые привычки помогли Оби-Вану определить, что тот был чем-то раздражен. — Да, пожалуй, — ответил Оби-Ван. — Как проводишь время ты? Энакин только собирался ответить на вопрос, как с другой стороны к Оби-Вану подошёл ещё один сенатор, с которым он недавно был на дипломатической миссии. — Магистр Кеноби? Могу ли я украсть вас на следующий танец? — тот расплылся в широкой улыбке. В следующий момент Оби-Ван замер, так как на его талию легла знакомая рука в черной перчатке, а сзади прижалось крепкое тело. Он на мгновение забыл как дышать, а все мысли резко покинули его голову. — Прошу прощения, сенатор, но оставшийся вечер магистр Кеноби пообещал уделить мне, — с наигранным дружелюбием вставил Энакин. — Понимаете, я давно не видел своего Учителя, хотелось бы провести с ним время. Оби-Вану показалось, или он сделал акцент на слове «своего»? — Что же, прошу меня извинить, — сконфужено ответил мужчина, — желаю приятного вечера, — а затем он удалился в толпу. Оби-Ван удивленно посмотрел на бывшего падавана. Но того, казалось, ничего не смущало. — Потанцуем? — спросил Энакин, протягивая ему руку. Оби-Ван уставился на неё, будто там было что-то странное. Затем проморгался и поднял взгляд. — Я поведу, — ответил он твёрдым голосом и за руку потянул Энакина на площадку. Тот кинул тихий смешок, но послушно последовал за ним, переплетая их пальцы. — Как скажешь, Учитель. Во время танца Оби-Ван старался смотреть на что угодно, только не в глаза Энакина. А вот тот не стеснялся его рассматривать так близко. — Тебе настолько некомфортно в моей компании? — тихий голос сочился отверженностью. Оби-Вану всё-таки пришлось перевести на него свой взгляд. Он вопросительно поднял бровь. — Нет, что за глупости? — Ты не смотришь на меня, — пояснил Энакин. — Твой взгляд бегает по залу в попытке за что-нибудь зацепиться. Оби-Ван чувствовал, что слегка покраснел от этих слов. Да, его бывший падаван никогда не стеснялся говорить всё напрямую. Кроме, конечно, известий о своём неудачном браке. И срыве на Татуине, о котором Оби-Ван также узнал совершенно случайно. — Сказать честно, я очень удивлён твоему желанию провести со мной время. — Почему? — Энакин будто бы искренне не понимал этого, а его рука крепче сжала талию старшего, словно в протесте на эти слова. — Ох, — вздохнул Оби-Ван. — Энакин, мы же перестали быть друг другу близкими людьми, чтобы проводить вместе столько времени. Ему хотелось отрезать себе язык, что произнес эти слова. — Это не правда! — Оби-Ван видел злость в глазах младшего. — Ты всегда был и будешь моим самым близким человеком. — Энакин… — Нет, правда, Оби-Ван. Мне искренне жаль, что я отдалился от тебя. Я позволил своей обиде взять верх, считал, что отстраниться будет лучше, — он покачал головой. — Такой болван. Я будто сам у себя вырвал сердце. Это было не так заметно, пока война не закончилась. Ведь ты продолжал быть рядом. До момента победы Республики. А потом… — он посмотрел на старшего умоляющим взглядом, — мне так сильно тебя не хватало, Учитель. Знаю, что привязанности запрещены, и, видит Сила, я пытался избавиться от моей к тебе. Но это куда сильнее меня. Внезапно танец закончился, и они будто очнулись от транса, в котором находились всё это время. — Идём, — Энакин потащил его за руку по направлению к гостевому крылу. Оби-Ван не сопротивлялся, всё ещё пытаясь переварить услышанное ранее. Скайуокер провел их в свою комнату, закрывая дверь. Он предложил Оби-Вану присесть в кресло, а сам скинул тяжёлый китель, оставаясь в одной нижней рубашке. Затем подошёл к усевшемуся мужчине и встал перед ним на колени. Энакин взял его руки в свои, а лбом прижался к сильным бедрам. — Пожалуйста, Оби-Ван, позволь мне всё исправить. Видеть твое отчуждение — слишком больно. Давай начнём сначала, ладно? Пожалуйста, опусти щиты, я покажу тебе, — он поднял голову и посмотрел на Оби-Вана блестящими от слез глазами. Кеноби тяжело вздохнул и, освободив одну руку, погладил ею по голове Энакина, закусывая губу, когда увидел, что Энакин ластится к его прикосновениям. А затем прикрыл глаза и позволил щитам упасть, открывая доступ к их связи. Он почувствовал всё. Боль, тоску, одиночество Энакина, попытки закрыться, заглушить это, перекрыть другим. Но тоска возвращалась. Он чувствовал чёрную дыру внутри бывшего ученика, которая поглощала того. Точно такая же была и в его собственной душе. Он ощущал желание быть ближе и обиду, когда Оби-Ван проходил мимо при редких встречах в коридорах Храма, удостаивая его лишь кивком. Боль потери и ощущение, что изнутри всё выжгли, оставив лишь пепел, что горечью отдавал на языке. Он видел попытки Энакина выйти на сближение, но каждый раз, когда он решался, Оби-Вана не оказывалось на Корусанте. — Ох, родной мой, — всхлипнул Оби-Ван, даже не заметив, когда из глаз потекли слезы. Он смотрел на такого же плачущего перед ним Энакина и не мог понять, как они докатились до такого. Поэтому лишь потянул Энакина за руку, заставляя привстать, а затем сесть на свои бедра. Энакин тут же бросился в тёплые родные объятия, зарываясь носом в местечко между шеей и плечом. «Прости, прости, прости меня, Учитель». Оби-Ван дернулся, когда услышал его голос в своём разуме. Он так давно не ощущал отражение Энакина. Поэтому лишь крепче прижал его к себе, баюкая в своих руках, а своим отражением укутывая его в Силе. Сделать это было не так уж легко, ведь Скайуокер был куда более сильным джедаем. Но Оби-Ван чувствовал, что его мальчику это было нужно. Его. Сила, ему не верилось, что он снова мог ощущать Энакина так близко. — Всё позади, Эни, — Оби-Ван ласково гладил его по спине, посылая по связи тепло, что копил всё это время в своём сердце. — Я всегда буду рядом с тобой, что бы не происходило. Энакин поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Клянусь, Оби-Ван, я всегда буду с тобой. Ты мне веришь? Мужчина улыбнулся и кивнул ему согласно. Как он мог не верить, когда чувствовал правдивость этих слов в Силе? — Останься сегодня со мной, пожалуйста. Как раньше, — попросил Энакин, ведь всё ещё чувствовал себя достаточно уязвимым. — Всё, что захочешь, родной мой.

***

Сняв верхние одежды и оставив нижние рубашки и белье, они легли на свежие простыни. Энакин подполз ближе, укладывая голову на плечо Оби-Вана, рукой обвивая его за талию. Старший мягко перебирал волосы Энакина, заставляя мурашки бежать по всему телу. Они были близко. Даже слишком, но Оби-Ван не мог заставить себя отодвинуться и на сантиметр. Он слишком сильно соскучился, чтобы не забрать всё то, что даст ему Энакин. — Почему ты не рассказал мне о том, что случилось на Татуине? — тихо спросил Оби-Ван. Энакин сначала напрягся, а затем усмехнулся. — Конечно, ты и об этом знаешь, — он вздохнул и покрепче ухватил чужую талию, будто опасался, что Оби-Ван вскочит и убежит. — Я боялся. — Меня? — в голосе Кеноби проскользнула горечь. — Да? Нет? Я не знаю, — Энакин думал, как объяснить свои чувства. — Я ненавидел то, что ты не дал мне помочь матери, но очень боялся, что ты разочаруешься во мне из-за того, что я сорвался на месть. Что ты откажешься от меня из-за этого. — Как бы я смог? — возразил Оби-Ван. — Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты это переживал. — Ты серьёзно? — Энакин поднял на него голову, смотря широко раскрытыми синими глазами. Оби-Ван улыбнулся и погладил его по щекам. — Конечно. Родной, я знаю тебя с детства и, поверь, к твоим восемнадцати я уже смирился с тем, что ты живёшь по собственным правилам, которые пересекаются с Кодексом лишь за редким исключением. — И всё равно продолжал меня поучать, — закатил глаза Скайуокер, обратно укладываясь на сильное плечо. — Конечно, — ухмыльнулся Оби-Ван. — Это была моя задача, как твоего учителя. Энакин улегся обратно и отпустил его талию, чтобы начать вырисовывать на сильной груди только известные ему узоры. Их связь была наполнена умиротворением и спокойствием. Они выяснили все проблемные моменты и теперь будто действительно начали с чистого листа. Спустя несколько минут расслабленной тишины Энакин слегка напрягся, а затем посмотрел на Оби-Вана ожидающим взглядом. Тот поднял вопросительно бровь. — Оби-Ван. — М? — Поцелуй меня. Рука старшего замерла в волосах Энакина. Он ошарашенно глядел на своего младшего, не понимая, послышалось ли ему это. — Ч-что? — единственное, что смог просипеть Оби-Ван в ответ. — Поцелуй меня, пожалуйста, — повторил Энакин. Его взгляд был вполне серьёзным, он не прятал его, не отводил глаза. Оби-Ван растерянно потянулся к его отражению, но там было лишь желание. — Откуда у тебя появилось такое… намерение? — голос мужчины всё ещё был полон удивления. — Хммм, дай-ка подумать, — Энакин сделал вид, что задумался, стуча пальцем по губам, а затем пожал плечами. — Может, потому что я люблю тебя? Внутри Оби-Вана натянулась пружина, заставившая дыхание сбиться. — Энакин, не думаю, что это… — Что? — в очередной раз перебил его Энакин. — Такая любовь, в которой можно желать человека? Кеноби вздохнул и потер переносицу двумя пальцами. — Я же твой учитель, родной. Ты можешь меня любить, да. Но уж точно не желать. «Как лицемерно с твоей стороны говорить такое, когда ты сам уже много лет испытываешь неподобающее влечение к своему падавану», — язвительно заметил голос внутри. — И что? Как то, что ты мой учитель, меняет то, что я могу желать тебя? — Энакин, казалось, искренне не понимал, в чем состояла проблема. — Я думаю, что это просто на тебе сказались эмоции от того, что мы… помирились. Наверное, мне лучше сейчас уйти, — Оби-Ван уже хотел было подняться с кровати, но Энакин тут же уселся ему на бедра, руками уперевшись в твёрдую грудь. — Нет, нет, ты никуда не пойдёшь, — он нахмуренно смотрел на старшего. — Я отпущу тебя только в одном случае: если ты искренне признаешь, что не хочешь меня. Тогда мы забудем этот разговор, словно его и не было. Обещаю, в этом случае я больше никогда не подниму эту тему. Но помни, что ты не можешь мне соврать, — в подтверждение своих слов он потянул за их связь, как бы намекая, что он всё чувствует в Силе. Оби-Ван не знал, что ему ответить. Он слишком долго закапывал свои неправильные желания, проводя часы в медитациях, стараясь избавиться от этого. Однако, Энакин, казалось, въелся ему под кожу, в саму кровь. — Мы… мы не можем, Энакин, — покачал головой Оби-Ван. — Во-первых, мы джедаи, и есть Кодекс, который мы обязаны соблюдать, — Скайуокер скривился от этих слов, показывая, что аргумент так себе. — Во-вторых, я твой учитель. Я был с тобой на протяжении твоего взросления. И это выглядит ужасно грязно и извращенно. Ты же был мне как младший брат. Это правда, Оби-Ван, когда впервые понял, что залипает на том, как Энакин тренируется с мечом перед своим посвящением в рыцари, испытал тошноту. Энакин — самый близкий человек, по сути, названный брат, а он смог испортить эти узы своими неподобающими мыслями. Это был тяжёлый период его самоуничижения из-за неправильных чувств. Он пробовал забыться, но каждый раз, напиваясь в баре, он искал людей, похожих на младшего. Тогда на смену этому пришли медитации. Спустя время он смог закопать свои чувства как можно глубже, спрятать под тяжёлый замок. Теперь же Энакин говорил о том, что эти чувства оказались взаимными, тем самым руша все стены, что были выстроены несколько лет назад. — Не вижу ничего извращенного, — пожал он плечами, а затем провел ладонями по торсу мужчины. — Я люблю тебя. Сначала я любил тебя как наставника, потом как брата и лучшего друга, но это никак не мешает мне любить тебя ещё и как мужчину. — Энакин, почему ты вдруг вообще заговорил об этом? — Оби-Ван был в смятении. Пару дней назад они не разговаривали вообще, а теперь их восстановившиеся отношения развивались слишком быстро. — Я же попросил тебя начать сначала, Оби-Ван, — взгляд синих глаз пригвождал к месту. — Я именно это и имел ввиду. Ты очень дорог мне, и я, в любом случае, не хотел бы тебя терять. Но если есть возможность сделать наши отношения ещё ближе, я не хочу её упускать. Энакин нагнулся ниже, ложась всем телом на Кеноби, а затем провел носом по сильной шее, оставляя легкий поцелуй в том месте, где быстро билась жилка. Отстранился немного и довольно хмыкнул, когда увидел побежавшие от шеи к плечам мурашки. — Я так сильно тебя ревновал, — прошептал он признание, прямо на ухо Оби-Вана. — Ещё вчера мне хотелось убить каждого, на кого ты обратил свое внимание. Но сегодня, когда чужие руки касались тебя… каждую из них я желал вырвать с корнем. Они смотрелись неправильно на твоём теле. Им там не место, — Энакин прикусил мочку уха, вырывая из старшего хриплый стон. — Чувствительный, — с удовольствием отметил Энакин, языком проходя вниз по шее. А затем сделал то, от чего у Оби-Вана посыпались искры из глаз. Полностью опустился задницей на его бедра и проехался вверх по паху, отмечая уже твёрдый член под бельем старшего. Он с закушенной губой наблюдал за реакцией Оби-Вана. Тот зажмурил глаза, выдыхая, а затем открыл их. У Энакина перехватило дыхание, когда он увидел абсолютно чёрные глаза, в которых за зрачком почти не было видно голубой радужки. В этот момент их связь затопило обожанием и диким желанием со стороны старшего. Оби-Ван с рыком перевернул их, подминая Энакина под себя. — Ты допрыгался, малыш, — прорычал он прямо в лицо парня, но в ответ почувствовал лишь восторг, переполняющий Энакина. В следующий момент их отражения сплелись воедино, когда Оби-Ван впился в алые губы Энакина. Он целовал их с голодом, будто те были живительной влагой в пустыне. Сразу набрав высокий темп, он посасывал каждую губу по очереди, прикусывая и тут же зализывая языком. Энакин несдержанно застонал и дернулся бёдрами вверх в поиске трения, когда язык Оби-Вана ворвался в его рот, сплетаясь с его собственным. «Пожалуйста, Учитель. Оби-Ван. Пожалуйста». Мужчина довольно улыбнулся, не разрывая поцелуй, после чего потянулся рукой вниз, ладонью обхватывая возбуждение младшего прямо через ткань. Тот недовольно захныкал, трясущимися от желания пальцами пытаясь расстегнуть рубашку старшего и добраться до голой кожи. Оби-Ван отстранился и помог ему стащить с себя одежду, а затем сделал то же самое с ним. — Повернись на бок, ко мне спиной, — скомандовал Оби-Ван. Энакина размазало ещё сильнее, когда он услышал этот тон, которым обычно Оби-Ван руководил своими солдатами. Или поучал его во время обучения. — Да, Учитель, — он послушно сделал, как было сказано. Тёплое сильное тело прижалось к Энакину сзади, и он почувствовал, как член старшего лёг аккуратно между его ягодиц. Одной рукой Оби-Ван сжал его набухшие яйца, вызывая этим крик-стон. — Сила, Оби-Ван, пожалуйста. Он сжал сильнее его яйца, а после переключился на налитый член с уже покрасневшей от перевозбуждения головкой. Медленно провел рукой вверх и вниз, а затем толкнулся сзади, проезжаясь собственным возбуждением прямо по промежности Энакина. Тот заскулил, когда движения бёдер и руки старшего синхронизировались, а влажная головка терлась о нежную кожу его дырочки. Их связь бурлила выбрасываемыми в неё эмоциями и чувствами, светясь и вибрируя, укрепляясь и становясь сильнее. И то, что с каждой минутой они всё сильнее могли почувствовать друг друга, подвело их к краю. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал Оби-Ван, покрывая взмокшую шею Энакина поцелуями, что заставило того со стоном выплеснуться в руку мужчины. Оби-Ван последовал за ним, покрывая своей спермой его ягодицы. Оби-Ван нежно поглаживал всё ещё пульсирующий член младшего, а затем резко ускорил ритм. — Ты что делаешь?! — протестующе взвизгнул Энакин. — Давай, малыш, ты сможешь сделать это ещё раз, — он носом провел по уху Энакина, а затем подтянулся выше, чтобы вжаться в его щеку. Энакина накрывало возбуждение с примесью приятной боли, он не понимал, что происходит, но чувствовал, как подходит новый оргазм. Оби-Ван задержал руку на мокрой головке, покручивая в запястье и потирая пальцем самый кончик. Эти движения заставили отражение Энакина вспыхнуть сверхновой, немного ослепляя Оби-Вана. Его накрыл оргазм гораздо более сильный, чем предыдущий. На самом деле, гораздо более сильный, чем любой в его жизни. Энакин сорвал голос и лишь хрипел, пытаясь отдышаться. Казалось, что его тело отключилось, а сам он соединился с собственным отражением в Силе. Но спустя пару минут он почувствовал ласковые прикосновения, которые дарил ему старший, от чего довольная улыбка расползлась ещё шире. — Энакин? Как ты? — в голосе Оби-Вана чётко прослеживалось переживание за его состояние. — В порядке… — прошептал Скайуокер, стараясь восстановить дыхание. — Прости, если это было слишком, — в глазах Оби-Вана плескалось раскаяние, когда Энакин смог повернуться к нему и посмотреть на родное лицо. — Это было потрясающее. В жизни подобного не испытывал, — признался младший. — После такого ты должен взять меня замуж, — хмыкнул он, по-хитрому улыбаясь. Оби-Ван рассмеялся, глядя на удовлетворенное лицо Энакина, который был похож на сытого лото-кота. — Нам нужно в душ, чтобы смыть всё это, — Кеноби неопределённо махнул рукой, указывая на их нижние части тела. — У меня нет сил, — воспротивился Энакин. — Хочешь, чтобы я отнёс тебя? — улыбнулся Оби-Ван. — Ну уж нет, — замотал головой младший. — Ты вчера уже потаскал меня, хватит. — Мне не сложно, — пожал плечами мужчина и поднялся с кровати. — Когда нормально отдохнешь и восстановишь силы, тогда мы и вернёмся к этому разговору, — Энакин смотрел на него довольно серьёзно, ясно давая понять, что проследит за выполнением этого условия. — Хорошо, — ответил Оби-Ван и отправился в освежитель, чтобы смыть с себя сперму, а также намочить полотенце для Энакина. Когда он вернулся, Энакин уже немного задремал, по всей видимости, выжатый событиями этого вечера. Оби-Ван нежно улыбнулся, глядя на такого милого парня. Он обтер его начисто, после чего убрал полотенце в чистку, а затем аккуратно застелил испачканную постель одеялом. Энакин недовольно завозился, шаря рукой по кровати в поисках родного тепла, чем вызвал прилив нежности, которым Оби-Ван накрыл его по связи. Он лег рядом, укрывая их покрывалом. Младший тут же подполз ближе, тискаясь так, чтобы почти полностью лечь на Оби-Вана. То же самое сделал и в Силе, вторгаясь в его отражение своим, кутаясь в тепле и свете, что исходил от Кеноби. — Никуда не отпущу, — пробурчал Энакин ему в грудь, оставляя кусачие поцелуи. — Ты мой, Оби-Ван. Всегда будешь моим. — Конечно, родной мой, — он ласково гладил его по пояснице, вызывая приятное чувство щекотки. Такой, от которой тепло расползалось внутри. — Скажи, что любишь меня, — попросил Энакин, заглядывая в глаза. — Пожалуйста. — Я люблю тебя, — Оби-Ван притянул его ближе, чтобы оставить лёгкий поцелуй на губах. — Очень сильно люблю. — И никогда меня не оставишь? — Нет, Эни. Я буду рядом столько, сколько тебе нужно, — это правда. Оби-Ван подарит ему всю свою любовь, всё тепло, заботу и нежность, пока Энакин позволит ему это делать. — Значит всегда, — кивнул младший, и по их связи прокатились радость и довольство. — Мы всегда будем вместе. Хороший план? — Самый лучший. Оби-Ван был счастлив. Он держал в руках свое главное сокровище, которое и не надеялся уже получить. Энакин купал его в своих эмоциях, позволяя прочувствовать, насколько сильно его чувства ответны. Что он любит его ни на грамм не меньше. Это позволяло надежде в груди Оби-Вана не просто поднять голову, а выпрямиться и занять свои законные позиции. Ведь теперь с ней была ещё и вера. Вера в их будущее, в то, что они смогут не потерять друг друга снова, ведь оба прочувствовали, насколько это может быть больно. Но впереди их ждало только будущее. Туманное, со сложными выборами и тяжёлыми решениями. Но главным и незыблемым оставалось только одно: они есть друг у друга.