to my knees

Тёмный вечер. Колизей освещается лишь в нескольких постепенно меркнущих точках – почти догоревшие старинные факела изо всех сил пытаются отслужить свой срок. В центре открытой сцены стоит алый трон, словно высеченный из застывшей магмы или груды рубина. На нем восседал юноша, манерно раздвинувший ноги. Его внешний вид не внушал спокойствия или доверия: множество доспехов, покрытых засохшей кровью, обнажённая грудь, прикрытая небольшим клочком ткани, массивное украшение на шее, подчёркивающее статность его владельца. Его кожа была покрыта алыми татуировками, явно значащими для него. Лицо парня разлилось в дикой улыбке, которую он чуть прикрывал рукой, подпиравшей его щеку. – Знал бы, как ты сейчас жалко выглядишь, – начал он свою речь, принимая более удобное положение, – ты жалок, Фаенон. – Полубог прыснул, закрыв глаза. Он хотел получить полный контроль над происходящим. Чуть наклонившись, парень вновь уставился на своего вечного соперника – Фаенона. Несмотря на то, что они всегда поддерживали хорошие, на первый взгляд, дружеские отношения, Мидей часто видел в "друге" явного конкурента где бы то ни было. Будь то обычное соревнование потехи ради или, напротив, серьёзный спор. Ему не нравилось, когда кто-то был лучше него. Эта черта характера принца не давала никому покоя, включая его самого. Жажда достичь успеха, жажда не повторять ошибок отца, жажда мести и рвение к положительной оценке от окружающих – всё это мешало глубоко дышать. Именно поэтому, не видя лучшего выхода, чем возвысить себя в глазах своего оппонента, Мидеймос развернул всё это представление. – HKS, – произнёс юноша с ноткой восторга. Прямо перед ним стоял златиус, связанный золотыми нитями – принц одолжил их у своей знакомой. Голубые глаза метались из стороны в сторону, не желая останавливаться на макушке персиково цвета. – Зачем тебе всё это? – выпалил Фаенон, тщетно пытаясь разорвать нити. – Мог просто вызвать на дуэль, – цокнул парень, – не вижу смысла в таких прелюдиях перед... – он запнулся, пытаясь понять, для чего его связали и привели в это место, – перед чем, чёрт возьми? Что ты, блядь, удумал? В ответ на его возгласы златиус услышал лишь короткие смешки. Полубога, видимо, смешила картина происходящего. Положив руку на лицо, он потер переносицу и закатил глаза. – На колени, – это был приказ, – HKS. – Ладонь в доспехах превратилась в крепко сжатый кулак. На лице появилась еле заметная ухмылка, видимо, это доставляло ему толику удовольствия. Спаситель выразил недовольство. – Мидеймос, ты слишком многое не согласовал со мной, – он произнёс это, с каждым шагом приближаясь к ложе принца, – не думаешь? Мидей искривил лицо и поднялся с трона. Множество доспехов зазвенело, говоря о том, что он начал передвигаться. – Я думаю, что ты забылся, с кем говоришь, – сказал парень, приближаясь к связанной фигуре. – Не думаешь? – Полубог перекривил слова и интонацию Фаенона, на что тот фыркнул. – Я сказал – на колени. – Рука, облачённая в позолоченную броню, впилась в белые волосы, начав тянуть голову вниз. Златиус, не желая так просто сдаваться, оказывал сопротивление, ворочаясь в разные стороны, на что получил удар тяжёлой подошвой по колену. Одна нога покорно опустилась. Мидеймос, довольный собой, радостно цокнул языком. – Вот видишь, – он кивнул на чужую опустившуюся ногу. За этим ударом последовал второй, более сильный. Фаенон с грохотом упал на оба колена, наклонившись корпусом вперёд. Блестяще. То, что надо. Мидей присел на корточки перед лицом своей жертвы, хлопнул себя по колену. Он грубо поднял чужое лицо за подбородок, заглянув в ясные голубые глаза. – Подонок, – выругался спаситель прямо в лицо напротив, – какого хера ты удумал? Объяснись. – Не вижу смысла, – принц пожал плечами. Он медленно встал с места, направляясь к рукам Фаенона. Юноша с лёгкостью захватил тело знакомого только за нитки, обмотанные вокруг него. – Видишь, в какой ты сейчас позиции, – Мидей поднял Фаенона на уровень своей головы, – в крайне невыгодной для тебя. Полубог размашистыми шагами подошёл к своему месту и кинул на него Фаенона. Тот зашипел от резкой боли по всему телу. Нити грубо натирали все открытые участки кожи и сильно сдавливали. Он поднял голову на фигуру, стоявшую над ним: жадный взгляд, бегло проходящий по всему телу Фаенона, часто вздымающаяся грудь от учащённого сердцебиения, растрепанные волосы, напоминающие львиную гриву. Мидей наклонился над златиусом. – Точно, забыл, – он театрально хлопнул себя по лбу, – это. — Парень достал из кармана алую ленту. Он поднял лицо Фаенона за чёлку, осматривая его оценивающим взглядом, а затем резко натянул повязку на глаза, туго завязав на затылке. – Так будет лучше. Воспользовавшись временной слепотой знакомого, Мидеймос толкнул в его рот два пальца. Он начал изучать чужую полость, шаря своей рукой внутри, попутно получая притупленные возгласы. Их было не разобрать. Наклонившись над лицом златиуса, он шепнул низким голосом на ухо короткое "Сядь". Приняв сидячее положение, Фаенон мычит, кусая чужие пальцы, но в ответ никакой реакции не получает. Принц грубо стягивает чужую рубашкку, принывая к светлой коже. Она словно фарфор – тонкая, хрупкая, белоснежная. Мидей напористо всасывает кожу, оставляя багровые следы, сильно давит на открытые бедра до красных следов от ладоней. Ему мало. Фаенон прямо перед ним. Полный в неведении происходящего, потерявшийся в цепочке событий. Его рот занят посасыванием мозолистых пальцев, а торс, похабно раскрытый, с каждой секундой получает все больше и больше красных отметин. Золотые нитки полностью сдавливают его тело, деля его на разные островки. Полубог бесстыдно шарится по открытому перед ним пространству. Златиус чуть всхлипывает, давясь слюной, на что Мидеймос убирает пальцы. – Ты что устроил, – быстро рявкнул спаситель, напрягая все мышцы. Мидей не отвечает. Он слишком занят новым увлечением. Понимая, что они ничего не получит в ответ, парень изо всех сил пинает принца в бок. – HKS чёртов, – ему пришлось оторваться от изучения чужих рельефов, – снимай обмундирование. – Он ткнул пальцем на доспехи, закрывающие ляжки. Юноша одним движением рзрезал нить ручной бронёй. – Не забывайся от мимолетной свободы, – Мидей сжал бледные щеки, опаляя их телым дыханием.