Тревога

      Эта ночь в Троски была плохой. Всякие ночи в этом богопротивном замке ощущались сущей пыткой, но эта — особенно. А все лишь потому, что пан Ян Птачек не мог выйти за его пределы из-за бушующего урагана снаружи. Только ему начало казаться, что он освободился от оков местных темниц, как обстоятельства вновь вынудили его сидеть взаперти. И это самое «взаперти» давило на него сильнее, чем петля на шее пару дней назад.       У Индржиха такой проблемы с замком, кажется, совсем не было: он оказался не против провести вечер в тишине выделенной Яну комнаты, которую он предпочитал больше, чем доставшийся сарай. Теплая керамическая печь в углу комнаты распространяла жар по всему помещению, и Индржих с легкой улыбкой на лице расслабленно валялся на панской кровати, напевая под нос незамысловатую песенку. И откуда у него только находилось настроение вот так спокойно радоваться? Эти ужасающие низкие потолки, узкие по сравнению с Раттай комнаты, сырые серые камни — все не давало Яну успокоиться.       Ему хотелось выйти хотя бы во дворик, но каждый раз любые его попытки останавливали жуткой силы порывы ветра и крупные капли затяжного ливня. Сделав вдох-выдох, Ян пересел от окна поближе к Индржиху, на край кровати. Тот же в ответ на такое действие со стороны своего пана только прикрыл глаза и загадочно усмехнулся. На кровати лучше не стало: теперь Ян гораздо более отчетливо ощущал давление стен. На секунду Яну показалось, что по камням соседней стены пошла тонкая трещина, и из нее посыпался мелкий песок.       — Вы можете ложиться, пан. Если что, я могу уйти, — Индржих не хотел уходить, но все равно раз за разом просил разрешения остаться ночевать вместе, и Ян еще ни разу ему в этом не отказывал.       — Слушай, а тебе за все это время, проведенное здесь, не показалось, что этот замок какой-то… Ненадежный, — краем глаза Ян заметил, как с потолка на прикроватную тумбу капнула вода, заставившая все его тело напрячься.       — Что значит, ненадежный? — Индржих состроил глуповатое выражение лица, привстав на локтях, — Обычный, вроде. Может, чуть меньше, чем Раттай, но я думаю армию он выдержит.       — Нет, я не про бой! — немного более интенсивно, чем того требовала ситуация, высказался Ян и встал с места, — Я про… Ну, в целом.       — Даже не знаю, что вам ответить, — похоже, Индржих совсем растерялся, и Ян решил больше ничего не говорить.       С тяжелым выдохом Ян все же лег рядом, лицом развернувшись к окну так, чтобы видеть затянутое тучами серое небо. Индржих же только спокойно усмехнулся и приобнял Яна за талию, притягивая ближе, и это действие помогло немного снять напряжение. Ян постепенно начинал забывать, где находился и что его окружало, а потому легко уснул под чужое размеренное дыхание.       В Троски Индржиху впервые за долгое время приснился Иштван. Его ухмыляющееся лицо возникло из ниоткуда и смеялось в никуда, оно скалило зубы, пучило глаза и высовывало язык. Индржих хотел было отвернуться от него, но вокруг себя видел только трупы, и больше ничего. Кровь, как же много крови! И она вся принадлежит его родным и близким, друзьям и знакомым — он сбежал, какой позор!       «Найди меня, Индро. Найди, и убей. Тебе же этого так хочется, а? — Иштван стоял перед Индржихом в полной броне, облаченный в черный металл; каждое его движение сопровождалось раздирающим душу лязганьем, — Слушай, ну правда. Когда твоя единственная цель в жизни — это я, становится даже как-то грустно», — и он снова рассмеялся.       Индржих набросился на стоящего перед ним Иштвана с коротким мечом в руке, но тот только увернулся от атаки и толкнул подальше от себя, так, что Индржих чуть не свалился с ног. Еще одна попытка ударить мечом также не увенчалась успехом, равно как и последующая, и попытка за ней, и еще, и еще, и еще. Индржих начинал уставать, а Иштвану было все равно, он даже глазом не повел. Как же хотелось его уничтожить одним лишь взмахом, стереть эту ублюдскую улыбку с его лица, заставить страдать так, как страдал он сам.       «Ты знаешь, как можно это сделать. Не притворяйся. Начни угрожать Эриком, и я паду к твоим ногам. Буду плакать и умолять оставить его в живых. Но ты не оставишь, я уверен. Я бы Птачека не оставил».       Лезвие клинка прошло прямо между глаз Иштвана, спустилось ниже и рассекло нос, рот и шею на две половины. Одна часть головы неестественно нагнулась в сторону, при этом все также продолжая улыбаться, а вторая с ужасом вскрикнула, оглушая Индржиха. Трупы у его ног затряслись, загрохотали, а затем всего его пронзила ужасающая боль. Он проснулся опять в Троски посреди ночи, весь покрытый холодным потом, и первое же, что увидел, так это Яна, высунувшегося из окна прямо под крупный дождь.       — Пане Ян?! — вскрикнул Индржих, до конца не понимая происходящего, и подбежал к нему, обхватывая за талию в попытке сдержать.       На удивление, Ян не вырывался, только дрожал и тяжело дышал. Он явно пытался вдохнуть как можно больше кислорода, совсем не обращая внимания на тяжелые ледяные капли, бившие по лицу. Затащив его вовнутрь и усадив на пол, Индржих тут же принялся искать хоть какую-то тряпку, дабы вытереть лицо Яна и чуть-чуть его согреть: холодный душ заставил его губы заметно посинеть.       — Я не хочу тут больше жить! Давай уедем и не вернемся, — Ян схватил руку Индржиха, как только та коснулась его мокрого лба.       — Мы не можем уехать, пан. У нас здесь задание, — наконец успокоившись сам, Индржих как можно более аккуратно пытался вытирать капли с чужого лица так, чтобы не раздражать еще сильнее; мокрые русые волосы под его руками становились непослушными.       — Я знаю, знаю, — немного более расслабленно ответил Ян, опираясь головой о чужое плечо, — Хоть бы нам дали какое-то дело вне этих мерзких стен. Какое угодно, — когда Индржих с легкой улыбкой приобнял его за плечи, то он окончательно перестал дрожать.       — Хотите вернуться к жизни браконьера? — сыронизировал Индржих, и от ответного смеха Яна на душе стало теплее.       — Я знатная особа, мой верный паж. Я не браконьер. Я благородный охотник. Сколько раз тебе нужно это повторить?       — Еще несколько, и я точно запомню, мой наиблагороднейший.