КАЛИНКА-МАЛИНКА

Эскимосские танки входят в города

Глыбами льда на дымящихся башнях

Глыбами льда на дымящихся башнях

Белый медведь и стальная звезда

«Монгольская степь», Nautilus Pompilius

— Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода, малинка, малинка моя! Серьезно, тот факт, что Солдат может обходиться несколько суток без сна (что было проверено и доказано неоднократно), вовсе не означает, что он готов с радостью отказаться от возможности перехватить хотя бы пару часов сна ради того, чтобы послушать, как его непрошенный товарищ дрочит в нескольких метрах от него. Да еще и натурально с песней. — Ах, под сосною, под зелёною, спать положите вы меня! Они с Красноармейцем — этим супер-клоуном из Красной комнаты Алексеем Шостаковым — задержались в удачно подвернувшейся им по дороге ветеринарной клинике и вроде как договорились воспользоваться этим временем, чтобы успеть немного перевести дух перед долгой дорогой в Лас-Вегас. Солдат думал, это подразумевало здоровый сон. Но, очевидно, так думал только он. — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода, малинка, малинка моя! Голос у Алексея неожиданно вовсе не гнусавый и басовитый, как можно было бы ожидать по обычному тембру его речи, а поставленный именно так, как это делают в ансамбле песни и пляски Советской армии. Солдат бы, наверно, даже и не злился на него и слушал бы с удовольствием. Если б только Алексей не осквернял песню короткими жадными придыханиями и звуком быстрых мокрых движений ладони в темноте. — Ааааааах, красавица, душа-девица, полюби же ты меня! Ай-люли, люли, ай-люли, люли, полюби же ты меня! — почти стонет Алексей, и Солдат не выдерживает. — Хватит! — резко рявкает он. — Что? — искренне удивляется этот здоровенный придурок. — Или не пой, — рычит Солдат. — Или не дрочи. Не одновременно. — Я могу не дрочить, — неожиданно покладисто соглашается Алексей и пододвигается ближе на голом полу: — Если ты мне поможешь. По-товарищески. Солдат зависает на пару секунд, а потом резко отодвигается. — Ни за что! Красноармеец осуждающе щелкает языком и снова мягко начинает своим прекрасно поставленным голосом: — Каааааааааалинка, каааааалинка, кааалинка моя! Он плавно пододвигается к Солдату. — Нет, — повторяет Зимний. — В саду ягода, малинка, малинка моя. Шостаков такой невероятный придурок. И он ему не командир, Солдат не обязан выполнять его дебильные прихоти. — Ааааааах, красавица, душаааааа-девица, полюби же ты меееееееня! — Алексей поворачивается боком, приподнимается на локте и с какой-то ненормальной радостью смотрит Солдату прямо в глаза. — Нет, — еще раз повторяет Солдат. — Настоящие товарищи всегда помогают друг другу, — намекает Алексей. — Мы же с тобой товарищи друг другу, да, Зимний Песец? — Статья за мужеложство, — использует Зимний Солдат последний аргумент. Впрочем, без особой надежды, что он сработает. Он не работает. Алексей только фыркает: — Мужеложство не свойственно русским. Это римляне придумали ложи. Лежали на них, жрали, прямо лежа, — просвещает его Красноармеец. — Ну а потом занимались всяким развратом: целовались в рот, лизались, как бабы. — А как же, по-твоему, помогают друг другу настоящие товарищи? — немного озадаченный такой необычной точкой зрения удивляется Солдат. — Само собой крепко по-мужски: в жопу, — смеется Алексей. И что самое странное он явно не шутит. А что еще хуже он снова начинает вкрадчиво напевать: — Каааааааааалинка, каааааалинка, кааалинка моя. В саду ягода, малинка, малинка моя. И Солдату, конечно, стыдно. И этот придурок ему не командир. И Солдат не обязан ему подчиняться. Но у него такой красивый голос. И теплая рука накрывает запястье Солдата и тянет его руку к паху Красноармейца. И Солдату все равно уже приказали убить его. — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода, малинка, малинка моя! — Черт с тобой, — фыркает Солдат и, отдернув руку, начинает деловито расшнуровывать ботинки, чтоб снять штаны. — Молодец, Зимний Песец! — ликует Красноармеец и делает то же самое. Они оба стаскивают с себя штаны и трусы, но снова надевают высокие армейские ботинки. Пока Солдат ищет по ящикам с лекарствами вазелин, Алексей зачем-то сноровисто шнурует их обратно. — Давай быстро, — ругая себя за то, что дал уболтать себя даже такому придурку, ворчит Солдат, деловито смазывая себя сзади, и упирается руками в стену. — Надеюсь, у тебя есть презерватив? — Не трухай. Я еще в аэропорту десять пачек купил, — «успокаивает» его Алексей, судя по звукам реально рвет зубами упаковку и деловито натягивает резинку. А потом подходит к Солдату сзади. — Каааааааааалинка… Ощущение прижавшегося сзади могучего тела разом и удушливое, и необъяснимо желанное. — Каааааалинка… Без лишних, несвойственных товарищам мужеложских ласк, толстый член знакомо давит на анус. Солдат выдыхает и расслабляется. — Калинка моя! Одним рывком Алексей засаживает ему внутрь почти на всю длину. — Пиздец, — зло хрипит Солдат. Алексей довольно смеется и, как в классическом исполнении песни, начинает размашисто трахать его, не переставая напевать при этом. — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода малинка, малинка моя! Он все убыстряется и убыстряется. Внутри адски печет и стремительно сладко дергает. Так больно и так хорошо. И так блядски больно! — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода малинка, малинка моя! — Бляяяяяядь, — стонет Солдат, чувствуя, что возбуждается и тянется одной рукой в пах. — Ах, сосёнушка ты зелёная, — Алексей предательски замедляется, его движения становятся плавными и издевательски вкрадчивыми. — Не шуми же надо мной! Ай-люли, люли, ай-люли, люли, не шуми же надо мной! — Я тебя убью, сука, — с ненавистью шипит Солдат. Алексей в ответ только счастливо смеется. — Нет, — уверенно говорит он. — Мы еще не делали это вприсядку. — Что? — Солдат на секунду теряется, а потом члена внутри уже нет, Алексей хватает его за железную руку, бесстрашно дергает, разворачивает к себе, дико улыбается в лицо. — Обхвати меня руками за шею, — советует он и подхватывает Солдата под ягодицы. — А ногами за талию. — Товарищ, ты сдурел? — спрашивает Солдат, но послушно обхватывает его как было сказано и повисает на нем. Горячий член давит под яйцами, потом находит свою цель. — В мире нету лучше русской народной пляски! — однозначно заявляет Красноармеец. — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода, малинка, малинка моя! И он без шуток пускается в пляс, упоенно отбивая ритм танца ногами и вколачиваясь при этом в Солдата членом. — Бляяяяяяяяяядь, — воет Солдат, совершенно растерявшись от того, что с ним происходит. — А теперь вприсядку! — орет ему в лицо Алексей. И мир со свистом ухает вокруг него вниз, чужой член с каким-то диким восторгом протыкает, кажется, весь кишечник. Красноармеец пляшет вприсядку, не переставая в процессе ебать Солдата. И петь! — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода, малинка, малинка моя! Внутри горит, член Солдата неистово пульсирует, готовый в любой момент уделать майку Алексея, о которую трется как проклятый. Солдат рвет ее на спине у случайного любовника, до крови царапая Алексея, просто пытаясь не упасть с него в ритме этой бешеной пляски. Кишечник превращается в отбивную. Зад на хрен разъебан в хлам меньше чем за минуту. А дурной Алексей все пляшет, поет и убыстряется. — Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода, малинка, малинка моя! Калинка, калинка, калинка моя! В какой-то момент он подворачивает ногу и валится вместе с Солдатом на пол. Его член выскальзывает наружу и судя по глухому «Аггггггрррх!» он кончает. Солдат вжимается в его каменный живот и несколькими движениями бедер догоняет и свой оргазм. — Ты псих, — шипит Солдат, абсолютно растерянный и потрясенный. Алексей идиот, бесполезная, кошмарная пародия на шпиона и на суперсолдата, но Зимний потрясен и растерян. Но ему правда весело. И хорошо. — «Калинка-малинка» никогда меня не подводила, — довольно говорит Алексей. И, черт побери, ему есть чем гордиться. Солдат валится на пол и тихо неумело смеется. Выезжают они еще затемно на угнанной Красноармейцем машине. Алексей сидит за рулем и трепется, не закрывая рта. Солдат слушает его вполуха и дремлет вполглаза. — Ну и что, что я все время что-нибудь забываю? — рокочет рядом знакомый голос. — Самое главное то я помню. Путь Ильича. Заветы коммунизма. Идеи мировой революции. — Алексей нащупывает одной рукой бутылку колы в подставке между сиденьями, щелчком снимает с нее корончатый колпачок и жадно пьет. — Ну вот забыл я как эти жуки называются, которых давят в колу, чтобы она становилась коричневой. И вещество забыл. Раньше знал, много знал, а теперь забыл. Но это же не проблема для мировой революции, верно я говорю, Песец? — Алексей громко раскатисто рыгает. — Раньше меня ценили, уважали. А теперь говорят, «непредвиденная побочка от сыворотки: он необратимо тупеет». Это я-то тупею? Да я умнее их всех. Сильнее, умнее, быстрее и выносливее. Дайте мне любого капиталистического буржуя! Я плюну — от него и мокрого места не останется. А они считают, что я впал в детство, что у меня мозг разрушается, ты себе можешь такое представить? Да разве человек без половины мозгов способен на такие подвиги, как я? В смысле, мы с тобой. Солдат кивает и старается не задумываться о том, что, возможно, ему и не придется убивать Алексея. Если у того «побочные эффекты сыворотки» и «необратимо разрушается мозг». Их машина мчится через пустоши к Лас-Вегасу. Солдат спит с открытыми глазами и задница у него сладко ноет. «Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода малинка, малинка моя!» на бесконечном повторе звучит в глубине его мыслей Дважды Краснознамённый ордена Красной Звезды академический ансамбль песни и пляски Советской армии.

Конец