спортивная техника.

Спортзал часто боятся и избегают по одной невероятно глупой причине — ну как же, все пялятся, все насмехаются, все тычут пальцем. Разумеется, это не так. Максимум — беглый взгляд, почти невидящий, совершенно точно не оценивающий. Ладно, тут стоит сделать небольшую ремарку: это максимум, если ты не нарциссичный идиот, пришедший самодовольно играть хилыми мышцами перед зеркалом, или не тупой идиот, решивший взять без разминки и подготовки вес больше сотки. Ни к первым, ни ко вторым Мидей не относится, поэтому не понимает, какого черта всю тренировку у него горит тыльная сторона шеи. Хочется даже распустить собранный ниже затылка хвост, чтобы хоть как-то прикрыться и печь стало меньше. Мидей из-под челки скрытно косится в левый угол зеркала напротив. Там отражается развалившийся на хаммере парень — светлые короткие волосы, свободная а-ля баскетбольная майка и шорты с широкими штанинами, неплохо проработанные мышцы рук и плеч, устремленный вбок, прямо на единственную занятую беговую дорожку, взгляд. Не постоянник — новичок, пришедший во второй или третий раз (по крайней мере, столько его видел Мидей). Дорожка коротко сигналит о завершении программы. Дорожное полотно постепенно замедляется и возвращается в исходное положение, выравниваясь. Мидей наклоняется, чтобы забрать стоящую на полу у тренажера бутылку воды. Небольшое полотенце для утирания пота соскальзывает с плеча. Мидей закидывает его обратно, выпрямляясь, и чувствует, как ткань цепляется за что-то. — Можешь не извиняться! — приглаживая растрепавшиеся от удара полотенцем пряди, лучезарно улыбается парень. Тот самый, что еще минуту назад прожигал его спину. Мидей медленно моргает, осознает произошедшее и себя в пространстве. — И не собирался, — коротко рубит он, незаинтересованный в разговоре. Сейчас по плану статическая растяжка, а потом несколько подходов к гравитрону. — Ну э-эй! — не отстает парень. Он выбегает вперед и, развернувшись к Мидею лицом и зеркально переставляя ноги, медленно пятится назад. Мешает, толком не мешая. — Я просто хотел задать вопрос. Можно? С тяжелым вздохом Мидей закатывает глаза. Взмахивает ладонью, дублируя жест словесно. — Валяй. — А я уже! — придурковато лыбится парень, отчего на его щеках проступают ямочки. — Спасибо! Мидей беззвучно открывает и закрывает рот — требуется новый виток осознания ситуации и себя в пространстве. А может, это и не нужно — подозрительного персонажа сдувает как ветром.

***

— Вау, неплохо! — раздается сверху. Штанга лязгает о металлическую стойку. Горящее щенячьим восторгом лицо едва ли не вжимается в нос Мидею. Это уже не нарушение личных границ, а какой-то запредельный уровень беспардонности. — Сколько тут? — Парень пересчитывает количество блинов на штанге: — Сто двадцать? — Обычно я беру больше, — зачем-то уточняет Мидей, поджимая губы. Он выпрямляется и поочередно поворачивается корпусом влево-вправо — не то чтобы размяться, не то чтобы восстановить приемлемую дистанцию. И дело точно — прям вот сто процентов и даже больше — не в том, чтобы скрыть внезапно накатившую неловкость за оправдания. Серьезно, смысл выделываться перед незнакомым человеком, внимание которого докучает? — Сколько? — вскидывает бровь он. — Ну, в смысле — обычно берешь? Сто пятьдесят? Двести? А из стойки? А жим ногами? Тут, наверное, много — бедра у тебя прям сочные. Думаю, ими вполне можно задушить. Кстати, я… Если бы Мидей сейчас участвовал в соревнованиях по бегу, то он бы определенно поставил какой-нибудь новый рекорд — стартовал с места так резко и быстро, что едва ли не через секунду уже оказался в раздевалках.

***

Человеку, ответственному за планировку зала, зарезервировано специальное место в аду, а если нет — Мидей его организует сам, когда закончит с очередным подходом на разгибание ног сидя. Нет, понятно, что зонирование, площадь пространства и невозможность соблюдать дистанцию в несколько метров, но зачем, блядь, ставить тренажеры друг напротив друга? Надоедливый щенок — кличка возникла сама по себе и подозрительно быстро закрепилась в мыслях — с рвением четырехлетки поднимал и опускал ноги, набирая нездоровую амплитуду. Завтра, скорее всего, он будет страдать от боли в коленях. Говорить ему об этом, конечно же, никто не будет, потому что это шанс наконец — впервые за гребаный месяц! — прийти в зал и не быть объектом пристального наблюдения. — Дальше что-нибудь на спину? — предполагает парень, стоит только Мидею закончить подход. Вопрос остается без ответа. Впрочем, и так щенок продолжает тявкать — спрашивает что-то о питании и программе тренировок, балансирует на грани общего и личного, скатываясь на вопросы о частоте посещения зала и месте работы. Он трещит без умолку, словно для него это какая-то игра «доведи человека до отчаяния, чтобы в итоге таки получить хоть минимальную реакцию». — Я Фаенон, кстати, — вставляет он невпопад. Именно этот шероховатый переход привлекает внимание. Мидей долго смотрит ему в лицо. Нет, все же надоедливый щенок подходит ему гораздо больше, чем какой-то Фаенон.

***

Цифры на экране беговой дорожки увеличиваются. Угол наклона ползет вверх на половину деления каждый преодолеваемый километр, следом подтягивается и скорость. Тренировка перестает быть таковой, теперь это проверка своих возможностей, соревновнование, остановить которое невозможно, потому что щенок на соседней дорожке будто назло прокликивает настройки, переставляя их на чуть большее значение. Мидей низко рычит себе под нос и вцепляется в бортики до побелевших костяшек — есть ощущение, что если не держаться, то его скинет с летящего на скорости шестнадцать километров в час полотна. Даже бегуны не могут долго поддерживать такой темп, особенно при беге с подъемом в тридцать пять градусов. Когда на экране загорается двадцатка, ноги начинают слегка проскальзывать — без опоры он бы точно упал, пропахав носом сначала дорожку, а потом и пол. Пот застилает глаза, и, чтобы вытереть его, приходится повозить лбом по плечу — ткань футболки влажная, получается так себе. Но это возможность мельком оценить состояние оппонента. Щенок дышит как старик-курильщик, которого заставили подняться на один лестничный пролет. На щеках отпечатаны рваные красноватые пятна. Голова опущена вниз и прижата подбородком к груди. Волосы налипают на кожу, собравшись в мелкие завитки на концах. Руки, так же впившиеся в бортики, напряжены и заметно трясутся. Еще чуть-чуть — и он сдастся первым. — Все, — сипло выдыхает щенок. — Ха! — торжественно выпаливает Мидей и от испытываемого триумфа чуть не теряет координацию. Уже когда обе дорожки останавливаются, он выдает победное: — Ничего удивительного. Это с самого начала было гиблой затеей. Щенок непонимающе таращится на него. — О чем ты? — Соревнование, — терпеливо отвечает Мидей. — А мы соревновались? — по-прежнему недоумевает щенок. Блядь.

***

— Я уже говорил, что твоими бедрами можно задушить? Мидей сожалеет, что «провалиться сквозь землю» — лишь фигура речи, а не реальная человеческая способность. Но нет, единственное, что ему доступно — это массажный валик, которым он разминает ягодичную мышцу. Весит тот немного, но если правильно рассчитать траекторию и силу броска — вполне можно добиться временного затишья. — Кстати, это, случаем, не твое? — щенок указывает пальцем на бутылку, стоящую на сиденье тренажера поблизости. Мидей мысленно усмехается. — Нет, не моя, — беззастенчиво врет он. — Наверное, кто-то занял для суперсета. — А это? — щенок указывает на соседнее место. — Тоже не мое. — А вот то? — Нет. — Эх, обидно. Внутреннему ликованию нет предела. Кто бы мог подумать, что хитрость с типа-занятыми-тренажерами сработает. Вот только как именно она сработала, Мидей понимает в тот момент, когда лицо щенка оказывается прямо напротив его. Опять, снова. — Тогда, — хитро щерится тот, — мне не остается ничего другого, кроме как присоединиться к тебе и заняться массажем.

***

— Это уже переходит все границы! — зло шипит Мидей. Щенок лишь пучит глаза и продолжает растирать мочалкой гель по телу. Положительный момент в происходящем — его взгляд направлен вперед, в чужое лицо, а не куда-то ниже или совсем-совсем ниже. Хотя он по-прежнему походит на чертового извращенца. — Здесь нет никого, — чеканит каждое слово Мидей, — но нужно занять соседний со мной душ. Что за херня? — Я настолько тебе не нравлюсь? — карамельно тянет щенок, склонив голову набок. Мидей брезгливо щурится. — Ты заигрываешь со мной? — А похоже? — фыркают в ответ. — Ты дурак или да? — Я Фаенон, если ты забыл. Мидей буквально ревет в потолок и бьет по крану, выключая воду. Босые ступни звучно шлепают по мокрому кафельному полу, вторя ритму заходящегося от злобы сердца. Возможно, стоит уже сменить зал — буквально в трех остановках на автобусе есть другой. Подумаешь, что он хуже, всяко лучше, чем подвергаться сомнительным нападкам какого-то поехавшего. Сердце ускоряет ритм, когда сзади бесшумно подкрадываются и с силой опускают ладони на плечи. Дыхание щекочет плечо, а шепот — уши. — Каюсь, все-таки я хочу пригласить тебя на свидание. Пойдешь?