Секс в трипе

За окном давно находилась ночь в самом разгаре своих часов, ведь луна была до невозможности яркой, отражая свет звёзд, коих на небе было десятки тысяч, а то и больше, галактика всё же. В общем, не сосчитать. Кто-то считал, что такое время, около трёх ночи, слишком позднее и густое, на улице ходят либо отбитые и бесстрашные, либо убийцы, воры, насильники. Никогда ведь не знаешь что находится во тьме непроглядной, которая окутывала всё, заглатывала и не давала видеть.  Но вот самые шумные и клубные улицы не были согласны с этим. Тёмных переулков весьма мало, ведь неоновые вывески и свет из окон заведений, будь то караоке или бар, освещали всё очень даже ярко. Улица была забита людьми, а в помещениях ещё больше. Клуб «Пентагон» был одним из популярных и выдающихся заведений, люди тут прижимались плотно к друг другу из-за нехватки места, даже лестницы были забиты телами, что уже давно выдохлись и устали, но продолжали пьяно пытаться дрыгаться в такт музыки, отдаваясь отдыху и эйфории полностью. А кто-то предпочитал ловить совершенно другую эйфорию, которую продают, казалось бы в невозможном месте, ведь копов на улице полно. Но продают. И делает это никто иной, как директор. Глава клуба был симпатичным брюнетом с довольно острыми чертами лица, кошачьими манерами и прожигающим взглядом карих, как тёмный шоколад, глаз.  Всегда холоднокровен и осторожен, близко не подпускает. Руки сильные, татуированные, в любой момент могут ударить так, что звёзды в глазах запляшут. Пухлые губы были сжаты в полоску, ведь Нам Гю был сосредоточен. И сейчас именно он в кабинке туалета своего клуба варит наркотик для себя, держа ложку с порошком и растворителем над зажигалкой, чтобы в будущем залить в уже подготовленный шприц. Пока за его спиной, завороженно смотря, стоял популярный рэпер, что совсем недавно выступал в этом клубе на сцене. Танос был ярким человеком по натуре, амбициозность и природное обаяние делали своё дело. Образ из ярких, часто неоновых, вещей с глупыми принтами хорошо дополнял, а фиолетовые волосы выделяли голубые глаза, что как море. И по чистой случайности Нам Гю оказался фанатом, и по доброте душевной, как он сам сказал, предложил поделиться новым стафом, мол точно въебёт. Ну а кто Танос такой, чтобы отказываться от бесплатного стафа? Вот только почему они тут это делают, а не в кабинете? Просто для вайба. Они оба сошлись во мнении, что так будет лучше, ведь за вип комнату Таносу надо платить будет, в кабинете просто не хочется, место рабочее всё же, не дай бог они заблюют там что-нибудь. Туалет - лучший вариант.  —Эй, — легонько стукнув брюнета по плечу, тем самым пошевелив его. Нам Гю недовольно обернулся, вопросительно смотря и что-то пробурчал по типу «Не мешай долбоёб». И отвернулся. Смесь была готова и он начал заполнять ею шприц, набирая через иглу на одну дозу. — Почему ты по вене пускаешь? Руки портятся. — Су Бон спросил искренне, ведь сам только таблетки и самокрутки использует, так как ему нельзя никаких признаков употребления. Звезда всё же.  —Потому что так эффект сильнее…Да и если попробуешь однажды - уже другое не вштырит. — Небольшая пауза между предложениями делала смысл драматичным. Но Су Бон был уверен, что он просто думал, а не вспоминал. В общем ничем грустным и не пахнет.  В это время Нам Гю уже закатал рукав так, чтобы сгиб локтя был открыт и был пережат чуть выше, чтобы вену было хорошо видно. Последний раз брюнет глянул на фрика, предлагая, на что тот лишь помотал головой, напоминая что ему нельзя, Нам Гю же недовольно хмыкнул и начал целиться в вену.  Су Бон завороженно наблюдал как Нам Гю борется с желанием отвернуться и не смотреть с понимаем, что смотреть надо, чтобы не проткнуть вену насквозь. И всё же начал вводить иголку под кожу, разрывая ткани медленно. Кровь начала скапливаться, вокруг места укола. Поняв, что вена проткнута и там образовалась лунка, начал вводить теплую жидкость в кровь, чувствуя как что-то очень вязкое пытается смешаться с кровью, вещества пытаются впитаться в рибосомы и пойти по большому кругу кровообращения, разнося вещество по всему телу и напитывать каждый орган им. Как только шприц опустел, Нам Гю резко выдернул иглу и кинул куда-то на пол, на что он лишь укатился под соседнюю кабинку, а может и дальше, давая крови проход, на что та начала сочиться. Хотелось слизать, узнать вкус крови наркомана вв, отличается она от здорового человека? Точно. Сам Су Бон же тоже наркоман.  —Эй, а мне будет что-то? Ты мне обещал. — Пока Нам Гю был ещё в сознании, спрашивал Су Бон, ведь потом мало что ему в голову вдарит и он тут его убьёт нахуй за попытку попросить дозу. Сам знал какого это, когда просят дозу в приходе.  —А да, точно. — брюнет быстро зашастл по карманам, ища наркотик, а потом вспомнил, что зип-лок вообще-то на крышке унитаза. Видимо начинает действовать. Взяв его в руки, не церемонясь отдал все таблетки, что были там. А их к слову штук пять. — Не ешь все сразу, от передоза не откачаю.  —Как скажешь, my boy. — Присвистывая, радуясь улову, Танос похлопал его по плечу, после чего вскрыл зип-лок и высыпал себе на руку две таблетки. Такие цветные. Круто. Закинув первую, он тут же раскусил её, желая быстрее ощутить эффект, давно не чувствуя вкуса наркотиков. Вторую же положил под язык, давая ей медленно растворяться в слюне, растекаясь по пищеварительному отделу, добавляя эффект постепенно. Мир начал плыть, все стало ярким и весёлым, хотелось прыгать, визжать. И убивать. Казалось весёлым. Нам Гю давно сидел на полу, отпирая головой об бочок унитаза, явно в приходе, видя свой красочный мир. Вот бы вскрыть ему вены на бледных запястьях. В голове сами всплывали картины как Су Бон иглой от шприца ведёт по руке Нам Гю, вырисовывая вену. Сначала кожа краснеет, раздражаясь, давая понять, что ей не нравится. Но её никто не спрашивал. Су Бон ведёт ещё и ещё и ещё и ещё. Кожа рвётся рвётся рвётся мелкими слоями, открывая вид на дерму, залитую кровью. Сначала кровь была невинной и ярко-ярко красной, как иконка ютуба. Прикол? Но с каждым новым порезом кровь сгущалась, темнела и хлестала как вне себя. Хотелось пить кровь, хотелось обтирать ею член, дрочить руками Нам Гю, мешать свою сперму с его кровью. Член начал ныть, требовать внимания, живот тянуть вниз, больно. Очень больно. Но приятно. Су Бон смеялся громко и заразно, смеялся будто не представлял Нам Гю в крови со спермой. Нам Гю было плевать на него. Он сидел в своём трипе. Хотелось лезть на стены, казалось, что всё стало выше, казалось, что места мало, они сейчас утонут, потому что пойдёт вода снизу. Надо спасаться, но сил нет. Казалось, что сейчас сюда придут странные люди в масках с рисунками треугольников в красных костюмах и застрелят их. Будто они не в туалете клуба, а в каком-то странном незнакомом. Они в спортивных костюмах. У них странные номера. 230 у Таноса с заветным крестом. Что. Почему вдруг крест стал заветным? Откуда там наркотики? Разве это не Нам Гю дал ему наркотики? Нам Гю пытался вспомнить, пытался потрогать свои волосы, но тело не слушалось, тела не существовало. Почему у Нам Гю номер 124? Он что в какой-то игре? В голове стали всплывать кадры как он сосёт Таносу в этом туалете за наркоту. Что за унижение. Такого никогда нет и не будет. Нам Гю не такой. Гордость выше. Но это возбуждало. Хотелось быть униженным, хотелось чувствовать как твой кумир трахает тебя и говорит самые ужасные вещи про тебя, заставляя ныть. Из раздумий вывел голос. Такой знакомый. Нам Гю поднял глаза, скользя по силуэту от ног к голове, что закрывала свет от лампы, и было ощущение, будто перед ним не просто кумир, а сам бог в виде кумира. Только ещё одна деталь зацепила. Стояк. —Эй, где шприц. — Танос смотрел на того, кого так и желал трахать, резать, душить, потешить своё эго им. Смотрел дико. Раздевал взглядом. Ел.  — А что. Убить хочешь? — Нам Гю усмехнулся, наконец-то подвинув рукой, приложив множество усилий.  —Нет…Хочу вскрыть тебе вены и трахать. — Су Бон говорил вполне серьёзно, Нам Гю лишь раскрыл глаза в шоке, смотрел и ждал действий. Но стояк на уровне своего лица забирал всё внимание.  —Танос, ты ёбанный псих. — под пристальным взглядом двух голубых глаз, где зрачки шире пизды какой-нибудь клубной шалавы, Нам Гю начал заливаться смехом. И осилив поднять руку, схватил Таноса за ногу, потянув на себя. Тело податливо упало, не ожидая такого. Руки больно впились в рёбра, а колени с глухим стуком ударились об кафельный пол. — Вместо этого…Мы можем заняться чем-то интереснее. Например второй вариант…—Говорил Нам Гю, водя большим пальцем, будто дразниться, по нижней губе Су Бона, размазывая слюну. В момент молчания запустил палец под чужую губу, макая в слюне, оставляя после себя во рту не вкусный солёный след и мелкие крупицы грязи. И вынув влажный палец изо рта, сначала облизал его, пробуя чужую слюну, а после и начал посасывать во рту, пошло причмокивая, выставляя напоказ своё наслаждение, время от времени издавая стоны.  Су Бон лишь глупо смотрел и представлял как его член также засасывается пухлыми губами, выходит влажным из теплого рта и входит обратно. Он готов кончить только так. Тяжелое густое дыхание встречалось с другим таким же, тела тянулись к друг другу необъяснимо под какими чувствами. Между губами осталось пару миллиметров. Слюнявый палец разместился на загорелой щеке. В моменте показалось, что она в крови. Стало страшно. Страшно, что умрут. Захотелось жить вечно. Губы наконец-то почувствовали чужое тепло, разум расплылся в чувствах. Губы сминали, тянули, кусали, игрались. Прокусили до крови. Наконец-то Су Бон исполнил своё желание, попробовал кровь наркомана. Кровь Нам Гю. Такая же как и у всех, железная. Но будто слаще. Вкусно, хотелось больше. Руки сами заползли под рубашку, трогали, гладили, игрались, изучали, возбуждали брюнета. Слишком хорошо. Языки сплетались, выходили за края губ, марая в слюнях всё, слюни капали на одежду, но было плевать. Вот уже ремень на штанах начали стягивать, завязывать им руки, не разрывая поцелуев. Вот уже Нам Гю стоит на коленях перед чужим членом, хотя только что целовался, память идёт обрывками, он будто в гипнозе, будто засыпает и просыпается. Член не просто был перед ним, этим членом ездили по лицу, вырисовывая узоры, даже на глазах. Су Бон кряхтел, фоткал глазами, запоминал. Пока руки Нам Гю висели без дела и больно натирались ремнём. Член сходу вставили по самые гланды. Было больно, солёно, непривычно и возбуждающе. Прямо сейчас, пока он сосёт чужой член, сдерживая рвотные позывы, его унижают и хвалят одновременно, говоря какая тот шлюха, раз сосёт так хорошо для первого раза. Его бьют по лицу, сжимают щеки до боли, позорят, опускают эго, и насмехаются, но это делает кумир, очень желанный кумир. От собственной мерзости хотелось плакать, ведь ему это нравится, ему хочется больше. Слёзы непроизвольно мешались со спермой на лице, член ныл. А он голый стоял на коленях со связанными руками. Член будто не просто пульсировал, он вот вот и взорвётся. —Пожалуйста…—Голос дрожал, умолял, жалобный взгляд через призму удовольствия. Вдруг в голове всплыло, что они сейчас не просто игроки, а мировая звезда и владелец клуба, которого трахают в собственном туалете, вдруг стало стыдно за то, что люди снаружи могут слышать. Что если бы персонал застал его тут таким перед кумиром, то легче было бы самоубиться, чем жить с таким позором. Но это заставило колени ослабнуть и упасть на пол туловищем, потираясь членом о ноги и живот, пытаясь унять возбуждение и боль. Неожиданно голову поднимают грубой хваткой за волосы, а после пощечина.  —Я не давал разрешения тебе трогать себя хоть как-то. — стиснув зубы, говорил Су Бон, чуть ли не убивая Нам Гю взглядом, задавливая своим авторитетом и статусом в данной ситуации. —Прости, я больше так не буду. — Нам Гю слёзно умолял, лишь бы хозяин простил, лишь бы помог ему.  —Грязная шлюха. — Слова вылетали как яд, но яд быстро сменился лекарством. Су Бон поцеловал его, поднимая на ноги. — Ты заслужил быть трахнутым мной прямо сейчас. Remember this moment as the only joy in your life.  Нам Гю поставили лицом к дверце, вжимая в неё, и медленно заполняя, вбивая по простате. Брюнет извивался, скулил, стонал слишком громко. Его бок со всей силы сжимали, чтобы не упал. И периодично хлыстали, заставляя сладкие стоны вылетать громче, а мольбы сделать ещё раз и засадить поглубже тараторилились быстрее, зад выпячивался сильнее, а глаза закатывались до орбит. Его считали самой мерзкой шлюхой. Ему нравилось. Секс под наркотикам лучшее, что случалось в их жизни. Ведь не смотря на слёзы и боль, расцарапанные спины, затёкшие конечности от долгих нахождений в одной позе, они ебались ещё в заходов 6. Сидя, лежа, раком на полу, на животе, на спине. Нам Гю мечтал, чтобы этот вечер длился вечно, лишь бы он никогда не чувствовал этой пустоты. Он был весь в засосах, как и его партнёр, весь в сперме, следах от рук, ноги уже забыли как существовать, поясница ныла от бесконечных выгибании. Губы не просто опухли, область вокруг губ раскраснелась так, что казалось вместо губ жопа бабуина была.  Все потные и липкие, волосы неприятно липли к лицу, уставшие с выветрившимися эффектом от наркотиков, они сидели в этой чертовой кабинке, обнимаясь, пытаясь отдышаться.  —Сука. Ты лучшее, что случалось в моей половой жизни. — Неожиданно выдал Су Бон, неожиданно не только для брюнета, но и самого себя. — Оставь номерок, хочу познакомиться поближе. Понравился ты мне.  —Мммм…Так и быть.